Заповедник искусства на линии огня

Деревушка Эйн-Ход круглый год утопает в двух субстанциях — цветах и оригинальности. Все началось в 1953 году, когда здесь, в южной части Кармельской гряды поселилась группа художников во граве с Марселем Янко. В то время Янко, который помимо изобразительного искусства и скульптуры занимался и архитектурой, разыскивал по всей стране места для создания национальных природных заповедников. Открывавшиеся с Кармеля виды и его природа так поразили Янко, что вместо обычного национального парка он попросил создать здесь «заповедник для людей искусства» — и для себя в том числе. Просьбу удовлетворили. И хотя с тех пор Эйн-Ход ассоциируется с художниками, здесь живут еще декораторы и скульпторы, музыканты, актеры и поэты, танцоры и дизайнеры. С годами особая атмосфера «деревни искусства» стала очевидна не только израильтянам: в Германии, к примеру, даже придумали специальную программу обмена Дюссельдорф — Эйн-Ход, которая предоставляет немецким художникам право жить и творить в Эйн-Ходе.

За прошедшие десятилетия развалины старых арабских строений превратились в дома, утопающие в цветах. Говорят, наметанный глаз Марселя Янко подметил в них элементы значительно более древних эпох. Позднейшие исследования это подтвердили — в прошлые века арабы не брезговали «заимствовать» целые арки, да и просто красивые камни из соседнего замка крестоносцев. Еще при жизни Янко его стараниями в Эйн-Ходе появился музей дадаизма и десятки галерей. В общую атмосферу творчества вписался даже уникальный музей механической музыки. Студия самого Янко после его смерти тоже стала неофициальным музеем, и в ней можно увидеть не только инструменты художника, но и раскрашенные им стены.

Однако главное богатство Эйн-Хода — его жители. Из нескольких сотен обитателей Эйн-Хода по меньшей мере десять — лауреаты Государственной премии Израиля в различных областях искусств. Такая концентрация таланта ощущается во всем, даже в житейских мелочах. Разумеется, жители не могут позволить себе установить на улицах стандартные мусорные ящики — это было бы оскорблением чувству прекрасного населения Эйн-Хода. Поэтому здесь в ходу ящики-крокодилы земляного цвета — наполовину мусоросборник, наполовину цветочная грядка. Телефонные ящики тоже далеки от обычной серости — работники телефонной компании только успевают покрасить их в принятый повсюду мышиный цвет, как таинственная рука тут же украшает ящики фигурками таинственных, но милых существ, то ли пиратов, то ли инопланетян. Даже ячейки почтовых ящиков в Эйн-Ходе необычные, а над ними красуется подозрительно-загадочная вывеска «Почта конца света».

Любой визит в Эйн-Ход гарантирует прикосновение к искусству, причем обычно трудно предугадать, что именно тебя ждет — может, там появилась новая галерея, может, в центральном выставочном зале открылась любопытная выставка, может, установили огромные розовые очки, а может, прямо посреди дня начнется концерт фламенко.