Внимание к родной природе (да и не к родной тоже) кажется нам отличительной чертой русской культуры. Достаточно вспомнить, как воспевается она в сочинениях лучших русских писателей — у Пушкина, Гоголя, Тургенева… Но поэтизация природы совсем не редкость и у других народов. Однако в каждом случае она иная. Если сравнивать описания природы в русской классике с тем, какой она предстает в лучших образцах других культур, то сразу замечаешь иной «размер и структуру мазка». Особенно это заметно в сопоставлении с японской поэзией. У них — «в маленькой клетке подвешен пленный сверчок», а у нас — «Кавказ подо мною. Один в вышине стою пред снегами у края стремнины».

Развитие техники меняет зрение. Если посмотреть на малое через объектив, максимально приближенный к объекту, масштаб изменится. Фотография позволяет увиденное сохранить… конечно, не навечно, но если сравнивать с мигом (в прямом смысле слова — движением века вниз и вверх), тем кратким мигом, на который перед мысленным взором может остановиться время, в действительности не останавливающееся никогда, то и недолгое время жизни фотоснимка можно считать вечностью. Глаз должен воспринять техническое устройство как продолжение себя, и тогда природа предстанет по-новому. Объектив доберется до сердца предмета не раньше, чем взгляд проникнет в его душу. Вот всего лишь несколько примеров…
1.
[750x564]

Способностью выходить сухим из воды обладает не только гусь. Птичьи перья почти не смачиваются: вода собирается в капли и потом легко стекает. Фото: Дмитрий УТКИН

2.
[750x561]


Если заглянуть нескромным глазом внутрь цветка, нам откроется жизнь, полная страстей и любви. Юные англичанки викторианской эпохи узнавали о ней только из стихов Эразма Дарвина, поскольку ботанику тогда считали неприличной наукой и запрещали её преподавание в школах. Фото: Galka

3.
[750x561]


Далеко не все шмели так благородны, что, утоляя свой голод, одновременно потворствуют нежным свиданиям пестиков с тычинками. Иногда коварные насекомые совершают «кражи» нектара, прогрызая отверстия у основания цветка. Самое удивительно, что шмели способны к обучению: подсмотрев скверные манеры у своих хуже воспитанных, но более сообразительных сородичей, они оставляют приличия. Фото: Эмма Багира  

4.
[750x750]


Мы привыкли связывать ягоды если и не однозначно с человеческими нуждами, так с нуждами максимально биологически близких нам существ — млекопитающих. А ведь для насекомых ягоды — гораздо более знакомая и близкая стихия. Тут им не только обилие пищи, но и постель, и дом, и даже поле брани. Фото: Елена Карпухина

5.
[750x595]


Невнимательный взгляд или не пытливый глаз не сразу отличит здесь растение от животного. Пяденица березовая известна не только умением прикидываться сучком дерева, но и способностью менять свою окраску в зависимости от преобладающего цвета коры деревьев. Фото: Ольга Кувыкина

6.
[750x498]


Разнообразие и причудливость имитационной окраски бабочек уже давно удивляет ученых. В бурных спорах эволюционистов с креационистами этот чудесный феномен с равным успехов используется pro и contra эволюционной теории. Но не это привлекает истинных лепидоптеро… их истинных ценителей и коллекционеров. Фото: Pavlova

7.
[750x496]


Упершись взглядом в объектив, глаз лягушки и сам кажется объективом какого-то небывалого оптического прибора. Но это сходство иллюзорно — глаз лягушки одновременно и сложнее и проще: как известно, он видит только то, что движется. Но объектив фотоаппарата, кстати, вообще ничего не «видит» — без человеческого глаза ему не обойтись. Фото: Александр Константинов

8.
[750x591]


Это довольно маленькая раковина. Если бы не оптика, человек прошел бы мимо, даже не посмотрев. Фото: Ольга Штроо



Источник: http://www.vokrugsveta.ru/telegraph/technics/1038/...        из сайта naturel.gorod.tomsk.ru