Ого. Свободные 50 минут, и глава уже туточки. А ведь черновик укоризненно лежал уже лет сто.

Однозначное изменение в том, что писать я стала с каждым разом всё меньше. Хоть скажите, как там дела с качеством. 

П.с.: С новым героем не так всё просто. С фамилией-то понятно. но ежели кто угадает, чьё у него имя, подарю конфетку.)

П.п.с.: Саша, а вот стала я планировать, да. Даже догадываюсь, что будет дальше. Хотя вводить новых персонажей и цепляться за них - приём плохой. Фантазия-то и вправду дохнет, знаешь ли.

-Лети, и смотри - не подведи меня.
Девушка осторожно приоткрыла ставню, выпустив наружу белоснежного голубя, который тут же, не теряя ни секунды, стрелой устремился в нужном направлении. Далеко внизу, под его крыльями, перекатывались мерцающие морские волны. К лапке птицы была аккуратно примотана записка. Записка, которой суждено было предрешить многие людские судьбы. Так уж было задумано. Пожалуй, знай голубь, что происходит, он бы непременно её прочёл. Вот только, читать он не умел. А даже сделай он это, из-за гордости ли, из-за глупостии ли, но 
наверняка никому бы не открыл тайну письма. Главное - это цель. Остальное не имеет значения. Голубь нёс письмо господину Кардиналу, его Высокопреосвященству. Письмо, подписанное "Ваша мадемуазель Омбр".

***

В трактире было полутемно и душно. Шум не смолкал ни на секунду - то раздастся громкий гогот, то что-нибудь с грохотам упадёт на пол. Кто-то затянул пьяную песню, а у стены потрёпанные музыканты с усталыми взглядами рвали струны своих инструментов.
Всякого сброда здесь было предостаточно, остальные же по большей части надвигали шляпы на глаза, стремясь скрыть свою личность. 
Чужестранец, сидевший за столом в углу, был не исключением. На плечах у него повис чёрный плащ, местами запылённый и даже грязный. Большая часть его лица была закрыта широкими полями чёрной шляпы. Говорил он с явным, даже каким-то утрированным, акцентом, так что был, похоже, иностранцем. Хотя, кто знает. Здесь и притворщиков было довольно. Голос у него был странно-хриплым, и время от времени, у него случались приступы кашля. Шарль Огюстен Корде, который, сидя со странным незнакомцем за одни столом, рассматривал его уже минут десять, начинал подумывать, что у него туберкулёз и попытался отодвинуться в сторону. Внезапный щелчок пальцев заставил его отвлечься от раздумий. Юноша резко вскинул голову, но мужчина только отхлебнул ещё вина и опять погрузился в молчание. С момента, как он сел к юноше за стол, он так и не сказал ему ни слова. 
По прошествии нескольких минут он всё же заговорил.
-Скажите, если бы я сейчас абсолютно неожиданно попросил у вас помощи, мог бы я вам доверять?
-Но я вас совсем не знаю! - возмутился юноша.
-Я так и знал, - тихо пробурчал чужак.
Какое-то время он молчал и, кажется, даже сидел совсем неподвижно. Потом внезапно снова подал голос:
-А если бы мы были давно знакомы?
-Но это ведь не так, - пожал плечами Корде. Вопросы собеседника приводили его в искреннее недоумение.
-А если бы... - он резко оборвал фразу и закашлялся. Снова глотнув вина, он продолжил. - Если бы вы меня всем сердцем ненавидели? Если бы большего всего вы хотели, чтобы я исчез с ваших глаз? Тогда, попроси я у вас одолжения, вы бы помогли?
Юноша, нахмурившись, озадаченно вперился взглядом в пустоту. Этот вопрос был столь же сложным, сколь и странным. Незнакомец выглядел абсолютно незаинтересованным, но видно было, как побелели его пальцы, сжимавшие бутылку. Казалось, что любой ответ как будто будет предсказанием его судьбы, и, таким образом, овтечающий брал на себя слишком много. В конце концов, Корде вздохнул.
-Я понятия не имею, - ответил он. - Мне очень жаль.
Мужчина медленно кивнул. Он казался со стороны немного растерянным. Хотя, пожалуй, всё же просто малость подвыпившим. Сложно было определить, не имея возможности видеть его глаза.
Тут юноша всё же не удержался и осторожно заметил:
-Но знаете, вы вовсе не кажетесь мне столь скверным человеком. Пожалуй, я бы мог помочь хорошему человеку. 
В ответ незнакомец только коротко сипло рассмеялся, и смех этот вовсе не выглядел радостным. 
-О, вы заблуждаетесь. Я отнюдь не хороший человек. В том-то вся и соль.
Юноша только пожал плечами. Ему не хотелось насильно лезть человеку в душу, хотя нельзя сказать, что на него не произвели впечатления такие неожиданные откровения.
Бутылка из-под вина была уже абсолютно пуста и выглядела как-то тоскливо. Между собеседниками повисло молчание. Корде почувствовал себя немного неуютно. Пауза угнетала, от чужака, казалось, исходило какое-то неясное напряжение. 
Неожиданно мужчина резко вскинул голову, хотя тень так и не покинула его лица, словно уже давно там прижилась. Он быстро встал и, внимательно взглянув на своего собеседника, негромко, голосом абсолютно трезвым и без всякого акцента, произнёс:
-Благодарю вас, месье. Вы помогли мне принять решение.
Казалось, этой фразе не доставало чего-то вроде "Да хранит вас бог", но было какое-то ощущение, что незнакомец в Бога уже больше не верит. Развернувшись, он стремительно покинул заведение. Когда дверь хлопнула, в воздух взметнулась пыль, и на одно мгновение всё 
замерло, но через пару секунд в трактире вновь воцарилась привычная сутолока. 
Юноша изумлённо моргнул. Пыль медленно осел на пол. Если бы не пустая бутылка, он бы решил что всё это ему всего навсего привиделось. Слишком странный человек, слишком странный разговор. Он не мог найти этому объяснений.