Получилось так, что "Полную иллюминацию" я посмотрел раньше, чем прочитал. О чём теперь ни минуты не жалею.

Книга Фоера интересна своей формой - я раньше не встречал подобного, когда  в книге передаётся ломаный иностранный для героя язык. То есть в теории ГГ общаются на английском, только один из них пишет на нём так, как может. 

Книга мне НЕ понравилась. 

1. Мне категорически не понравилось множество весьма подробных описаний сцен половых актов. Меня просто тошнит от такого. Как говорится, любовь - это вам не что-то, ей заниматься нужно. Писать об этом, тем более, в таких деталях, я считаю недопустимым. Оставим сиськи-письки крупным планом порноиндустрии. 
2. Мне не понравился сам сюжет. Кто-то ругает фильм за несхожесть с фильмом, но фильм-то логически завершён! Книга же, на мой взгляд, хаотична и до конца так и не продумана. Много провалов, плюс странные временные скачки. Сюжет не воспринимается в целостности, только по сюжетным линиям. И то я понял лишь линию Саша-Джонатан, Листу-Дедушку и события прошлого так и остались для меня за пеленой авторского тумана. 

Пожалуй, всё. Придирки у меня не очень серьёзные, но от покупки собственных книг я решил отказаться. Теперь посмотрю "Жутко громко и запредельно близко", а потом прочитаю и её, чтоб уже окончательно определиться с отношением к автору. 

Ах да: в книге куча матерщины, которая не может не радовать :) 

Тем не менее, я выписал несколько цитат, которыми и хочу с вами поделиться. Не скажу, что они сильно оригинальные, но преподнесены так, что заставляют задуматься. 

• "Когда-нибудь и ты станешь делать для меня вещи, которые ненавидишь. Это потому, что мы семья."

• "Ты такой трогательный муж, - сказала она ему, когда он принёс подарки.

Я просто стараюсь быть хорошим.

Я знаю, - сказала она. Ты хороший.

Но есть ещё так много вещей, которые я не могу тебе дать.

Но есть ещё так много вещей которые можешь. 

Я не сообразителен...

Перестань, - сказала она. Перестань сейчас же. Если ей чего-то и не хватало в Колкаре, то уж точно не сообразительности. Сообразительность вмиг бы всё погубила. Ей нужен был кто-то, о ком можно было скучать, кого можно было трогать, с кем можно было говорить и вести себя, как дитя."

• "Ты обещала притворяться, что любишь меня, покуда я не умру, а вместо этого притворяешься, что я умер."

• "Не надо слёз,

Не надо слёз,

Навеки я с тобой.

Ну. что ты, стерва,

Что ты, блядь,

Навеки я с тобой.

Слова пусты -

Я там, где ты,

Навеки я с тобой

Глаза повыдавлю тебе

И башку раскрою на хуй,

Тварь ты моя ебучая. 

Навеки я с тобой"

• "Правильные поступки всегда сопровождаются чувством вины и что если чувствуешь себя виноватым, значит, скорее всего, поступаешь правильно."

• "Он знал, что слова я люблю тебя означают также я люблю тебя сильнее всех, кто когда-либо тебя любил или полюбит, а также я люблю тебя так, как никогда никого до этого не любил и не полюблю."

• "Шестое чувство евреев.

Осязание, вкус, зрение, обоняние, слух...память... Если неевреи постигают мир посредством традиционных чувств, а памятью пользуются лишь как вспомогательным рычагом, помогающим интерпретировать события, то для евреев память важна не меньше, чем укол булавки, или её серебряный отлив, или вкус крови, выступившей от её укола на пальце. Уколовшись булавкой, еврей вспоминает другие булавки. Только связав этот укол с другими уколами - когда его мать пыталась заштопать рукав, из которого он не вынул руку, когда у его дедушки, долго гладившего влажный прадедушкин лоб, отходили онемевшие пальцы, когда Абрам проверен, заострен ли нож, чтобы Исаак не почувствовал боли, - еврей понимает, почему ему больно.
При виде булавки еврей задается вопросом: о чем с ней вспомниться?"

• "Загадка зла: почему безусловно плохие вещи случаются с безусловно хорошими людьми

Никогда не случаются."

• "Загадка добра: Почему безусловно хорошие вещи случаются с безусловно плохими людьми

(См. Бог)"

• "Что, кроме Эдак и я могу, могло прийти после этого в голову Народу-избраннику?"

• "Плагиат.

Каин убил своего брата за плагиат одного из своих самых любимых стихотворений, которое звучало так:

Бледных ив косынки плещут.
Лист осиновый трепещет.
И волна речная вечно,
Плес окатывая, блещет.

Не в силах обуздать ярость поруганного поэтического честолюбия, не в силах продолжать занятия творчеством, зная, что окололитературные трутни присвоят себе трофеи, по праву принадлежащие ему, не в силах найти ответ на вопрос Если и ямбы не для меня, то что же мне остается? он, обессиленный Каин, навсегда положил конец литературному пиратству. Или так ему показалось.
Но к немалому его изумлению камни полетели в Каина, и на вечное скитанье по земле обречен был Каин, и ужасная эта печать досталась ему, Каину, который благодаря печальной мудрости своих стихов без труда мог снять себе подружку на ночь, но так и не встретил никого, кто самостоятельно прочитал бы хотя бы строчку из его бесценного опуса.
Почему?
Бог благоволит плагиатору. Не зря же написано: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их». Бог сам первый плагиатор и есть. Но поскольку красть в тот момент было особенно не у кого — по чьему еще образу создавать человека? не по образу же животного? — создание человека стало актом рефлексирующего плагиаторства. Бог украл у своего отражения в зеркале. Так и мы, плагиаторствуя, создаем по образу, тем самым довершая начатый Богом процесс Сотворения мира.
Разве я материал для брата моего?
Конечно, Каин. Конечно."

• "Мы, евреи

Евреи - это те вещи, которые Бог любит. Поскольку розы прекрасны, мы заключаем, что Бог их любит. Таким образом, розы - евреи. По той же логике, звезды и планеты - евреи, все дети - евреи, изящное искусство - еврей (Шекспир не был евреем, а Гамлет был) и секс, практикуемый мужем и женой в хорошей и удобной позе, тоже еврей. А как насчет Сикстинской капеллы? Уж и не сомневайтесь."

• "Животные

Животные - это те вещи, которые Бог одобряет, но не любит."

• “Они обменивались записочками, как дети. Дедушка составлял свои из газетных вырезок и бросал в её плетёные корзины,  куда, кроме неё, никто не рисковал запускать руку. Вот встретимся под деревянным мостом, и я отнесу тебя туда, где ноги твоей не ступало. «В» была вырезана из наступающих войск, которые вскоре оборвут жизнь его матери: ВРАГ НА ПОДСТУПАХ К СОВЕТСКОЙ ГРАНИЦЕ; «ОТ» – из их приближающихся эсминцев: НАЦИСТСКИЙ ФЛОТ НАНОСИТ ПОРАЖЕНИЕ ФРАНЦУЗАМ ПОД ЛЕСАКСОМ; «ЫМ» – из полуострова, на который они голубоглазели: КОЛЬЦО ВОКРУГ КРЫМА СЖИМАЕТСЯ; «СУ» – из того, что пришло слишком поздно и в недостаточном
  количестве: ВОЕННЫЕ СУБСИДИИ ИЗ АМЕРИКИ ДОСТИГАЮТ АНГЛИЙСКИХ БЕРЕГОВ; «ГИ» – из волчары волчар: ГИТЛЕР ПРОВОЗГЛАШАЕТ ПАКТ О НЕНАПАДЕНИИ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫМ; и так далее, и так далее, каждая записка – коллаж из любви, которой не
  суждено было быть, и войны, которой суждено”.

• "Память, которая обычно заполняла собой время, теперь превращала его в пустоту, требовавшею заполнения."

• "... звёзды - это серебряные шляпки гвоздей, которыми тьма приколочена к небосводу."

• "Люби меня, потому что не существует любви, а все, что существует, я испробовал."

• "Вот что значит жить рядом с водопадом, Сафран. Каждая вдова просыпается однажды утром после долгих лет чистой и неизбывной скорби и понимает, что хорошо выспалась, и с удовольствием завтракает. И слышит голос своего покойного мужа уже не все время, а время от времени. Скорбь сменяется благотворной печалью. Каждый родитель потерявший ребенка, когда-нибудь находит повод, чтобы засмеяться.
   Тембр теряет пронзительность. Острота притупляется. Боль стихает. Как резцом мы высекаем боль утраты. Я. Ты. Твои пра-пра-правнуки.
  И мы учимся жить в этой любви."

• "Для нее все удалено на один мир от реального."

• "Попробуй жить так, чтобы ты мог всегда сказать правду."

• "Он потерял башмак, любимые опаловые запонки (бахрома на его падших манжетах колосилась, не зная удержу), три года вдали от Трахимброда, мириады идей, которые он так и не собрался записать (большинство из них — гениальные, остальные — просто с глубоким смыслом), волосы, осанку, пару родителей, пару детей, одну жену, целое состояние карманной мелочи и такое количество возможностей, что замучаешься считать."

• "Сотворение мира наступает часто."

• "А Бог грустит?

Грустит — значит существует, не так ли?
Я знаю, — сказала она, легонько шлепая его по плечу. — Может, я для того и спросила, чтобы узнать наконец, веришь ли ты в Бога.
Тогда скажем так: если Бог есть, то поводов для грусти у Него предостаточно. А если Его нет, то вот ему и повод погруститъ. Так что, возвращаясь к твоему вопросу: скорее всего, Бог грустит."

• "Жить было невыносимо, но умирать еще невыносимее."

• "Книги нужны тем, у кого нет настоящей жизни, — думал он. — Они не в состоянии ее заменить."

• "Я был недоошеломлён по максимуму!"

• "Мы все выбираем за и выбираем против. Я бы хотел быть человеком, который выбирает за чаще, чем он выбирает против, но подобно Сафрану и подобно тебе я обнаруживаю, что из раза в раз выбираю против того, что считаю хорошим и правильным, и против того, что считаю стоящим. Я выбираю, что я не обязан, вместо того, чтобы выбрать, я обязуюсь. Все это нелегко сформулировать."

• "Виноватая муха угодила в сачок школьника, личность которого не установлена. Мальчик занес руку, чтобы прихлопнуть ее, но пока кулак опускался, муха дернула крылышком, но не взлетела. Мальчика ( а это бы чувствительный мальчик) внезапно постигло ощущение хрупкости жизни, и он выпустил муху. Муха, тоже что-то постигшая, умерла от признательности."

• "Его здоровье терпит разгром."

• "Я проинформировал ее, что ты не баламут, а хороший человек, и что ты не такой еврей, как жид, а такой, как Альберт Эйнштейн или Джерри Сайнфельд."