Песни преданности.
(Избранное).
Почему Ты не испытываешь ко мне жалости, ведь Ты пребываешь в моем сердце? О Нараяна, жестокий и безжалостный, я рыдал по Тебе, пока совершенно не потерял голос, но Ты так и не отозвался. Почему душа моя не находит покоя? Смятение чувств не знает перерыва. Тука говорит: почему Ты гневаешься? О Пандуранга, мы не знаем, рассеялись наши грехи или нет.
О Господь, будь милостив ко мне и яви мне истину; как велико Твое сострадание! Таково же и Твое славное имя в этом мире. Одним лишь Своим взглядом Ты делаешь бессильным само могучее Время. Тука говорит: о Господь, даруй мне Свою защиту!
Хорошо, что я низкого происхождения, в противном случае меня сгубила бы гордыня; о Господь, Ты поступил правильно. Тука прыгает от радости и танцует. Если бы у меня было какое-то знание, я оказался бы в опасности: я пренебрег бы служением святым, я впал бы в неведение, меня раздуло бы от самомнения, я пошел бы по пути самоуничтожения. Тука говорит: где людям есть, чем кичиться, туда приходит и ад – расплата за гордыню.
Я не знаю ни одной хитрости, которая могла бы захватить внимание людей; я пою Тебе хвалу, я прославляю Твои чудесные деяния. Я не могу похвастаться знанием лекарственных растений или необыкновенной ловкостью рук. Меня не окружает толпа учеников; я не притязаю на то, чтобы называться кем-либо, кроме простого нищего. У меня нет своего монастыря, я не владею поместьями. Я не руковожу официальным поклонением – я не открыл эту лавочку. Я не умилостивил веталу; мне не известны никакие тайны, что могут поразить людское воображение. Я не профессиональный чтец Пуран, чьи дела расходятся с его же словами. Я не владею искусством спора; я не жалкий ученый; я не стою между горящих огней с криком «удо! о ананди!». Я не читаю мантры на четках, собирая вокруг себя толпу зевак. Я не знаю тайн Атхарва Веды: чар, которые сковывают, вводят в заблуждение и изгоняют врагов. Я не таков, как все эти люди, – говорит Тука, – я не безумец, что пребывает в аду.
Кто-нибудь может сказать мне: «Ты поэт», но моя речь не принадлежит мне. То, что создается – не мое собственное творение – меня побуждает говорить Тот, кто пронизывает Собой Вселенную. Я столь слаб, откуда же у меня возьмется сила обезоруживать? Я говорю то, что подсказывает мне Говинда. Меня назначили сидеть и отмеривать, но сам я ничто – всем распоряжается Владыка. Тука говорит: я верный слуга, я ношу на себе печать имени моего Владыки.
Разве петух заставляет солнце восходить в положенное время? О Господь, зачем Ты возлагаешь на мою голову такой груз: велишь мне стать святым? Когда слуги откажутся готовить пищу, разве господа будут голодать? Тука говорит: Бесконечный знает, как заставить все пройти в свой черед.
Нет на свете деревни, которую я мог бы назвать родной, я живу один, в своем собственном обиталище. В своих странствиях я не следую определенному маршруту, и все мои слова остаются без внимания. Я ничего не считаю своим или чужим; воистину, я не принадлежу никому; мне нельзя ни жить, ни умирать; я всегда остаюсь тем, что я есть. Тука говорит: у меня нет ни имени, ни образа; я остаюсь в стороне от добрых и дурных дел.
Я говорю, хотя я безмолвен, я мертв, тем не менее я жив, я пребываю в мире, и все же вне его. Я отрекся от всего, но у меня нет недостатка в удовольствиях; я одинок, и все-таки не одинок; я разорвал все путы. Тука говорит: я не тот, за кого меня можно принять; если хочешь узнать, кто я, спроси у Пандуранги.
День и ночь я буду непрестанно петь хвалу Говинде. Все мои желания связаны с Богом; я посвятил свое тело Ему; я не останавливаюсь ни на мгновение, но наполняю все свои чувства Им. Тука говорит: я пою Ему хвалу; я пробуждаю людей.
Всемогущий обитает во всех существах – вот первый закон, который я хорошо знаю. Я посылаю вперед острые стрелы; тот, кого поразила одна из них, знает их силу. Сначала нам нужно добиться, чтобы наши наставления были безупречны, а потом уж мы можем давать их другим. Тука говорит: если ты сбиваешься с пути и углубляешься в джунгли, то встретишь шипы и колючки.
Я не упрямый наставник, полный своих собственных мнений; я учу лишь истине, дарованной мне свыше. Вам нужно проверить мое учение на опыте; зрелое знание покажет - истинно оно, или ложно. То, что я излагаю, не принадлежит какому-то маленькому местечку; если кто-нибудь получит это, то найдет, что оно наполняет собой всю Вселенную. Тука умоляет мудрых не мучить себя противоречащими друг другу мнениями.
Я указываю людям путь согласно полномочиям, которые получил. Каждому показана та дорога, что соответствует его способностям; по мере того, как он будет следовать по ней, он будет узнавать ее все больше и больше. Когда вы достигли берега, вам не надо сжигать лодку: потом она может пригодиться многим. Тука говорит: если врач сам болен, кого он сможет вылечить?
Почему я должен добиваться славы, высокого положения и людских почестей? О Господь, яви мне свои стопы! Да не падет твой слуга жертвой тщеславия! Почет станет для моей души тяжким бременем, он уведет меня от Твоих стоп. Что люди знают о вере сердца? Они почитают друг друга в соответствии с внешними качествами. Тука говорит: я нахожу несчастья сладостными, если они ведут меня к Твоим стопам.
Если я разлучаюсь с Тобой хоть на мгновение, то рыдаю по Тебе. Я люблю находиться рядом с Тобой; мы подружились не сейчас, мы едины по естеству. Могущественные и высокопоставленные призывают меня покинуть Тебя – я не послушаю ни единого их слова. Тука говорит: Твоя милосердная любовь неизменна, обними же меня от всего сердца!
Я сбросил с себя бремя, я избавился от гнетущих забот; святые вверили меня Витхобе. Он протянул руку и погладил меня по голове, Он велел мне оставить заботы. Он держит руку на бедре, его расположенные параллельно на каменном возвышении стопы прекрасны; Он стоит в полный рост на берегу реки Бхимы. Невообразимо долго я совершал свой тяжкий труд, но вот этому настал конец; о Кешава, я обнял Твои стопы! Тука говорит: о Бесконечный, пусть исполнится Твоя воля! Теперь любой мой позор разделяют святые.
Мы должны говорить Тебе, чего, мы хотим, мы должны открывать Тебе тайные желания наших сердец. О Витхала, кроткий духом, любящий и милосердный, наша нежная мать, Ты будешь снисходителен к нашим капризам. Мы возлагаем к Твоим стопам нашу преданную веру. Ты все для нас. Я не позволю, чтобы меня касалось дыхание какого-либо другого существа; я не буду посещать никакого дома, кроме Твоего; пусть все происходит по Твоей воле; я знаю, Ты дашь мне то, о чем я попрошу; поэтому отныне Тука прекращает обращаться к Тебе с мольбами.
Теперь я достигну совершенного счастья. Я миновал все чужие земли, я не вижу ничего, кроме материнского дома. Рядом со мной Витхала и Ракхумаи, мои сестра и брат, отец и мать; Он глава всей моей семьи. Вокруг меня нет никого, кто был бы мне чужим. Я распространяю свое влияние на весь мир. Я сбросил с себя бремя зависимости от других, теперь я распоряжаюсь всем сам; я откинул стыд и тягостные заботы. Я позволяю своим желаниям оставаться дома, в моем материнском доме, где я волен поступать, как пожелаю. Я действую так, как велит мне Он, я не боюсь совершить ошибки. Мне долго приходилось терпеть общество тещи, меня терзали множество желаний – теперь же я позабыл о мирских выгодах. Мои отец и мать ласкают меня с нежной любовью, они мягко расспрашивают меня и просят открыть им мои детские желания. Впредь Тука, вопреки своему природному косноязычию, будет говорить без запинки.
О речь моя, отныне поминай Бога! О вредоносное создание, что находит удовольствие в пустой вздорной болтовне! Ты перестала повторять «Витхала! Витхала!», но теперь, – говорит Тука, – будь уверена: я заставлю тебя служить Господу.
По происхождению я шудра, я стал торговцем; с незапамятных времен в нашем роду как семейное божество почитали Витхобу. Я не должен был бы это рассказывать, но поскольку вы, о святые, задали вопрос, из уважения к вам мне приходится сказать несколько слов о себе. После того, как мои родители завершили свой земной путь, я сполна испытал на себе мучения этого мира. Из-за голода я лишился своих сбережений, а также потерял доброе имя; моя первая жена умерла, моля о пище. Мне стало невероятно стыдно, это горе причиняло мне тяжкие мучения; я понял, что близок к полному краху. Наш семейный храм лежал в развалинах; тогда я решил поступить в соответствии с тем, что уготовила мне судьба. Я начал проповедовать и петь в дни экадаши, но первое время мой ум был отвлечен и блуждал. Поэтому я, призвав на помощь всю свою находчивость, выучил наизусть некоторые стихи святых, с полной верой в последних. Когда другие запевали, я подхватывал припев, очищая свой ум верой. Я почитал воду, которой были омыты стопы святых, за священную; я не позволял проникнуть в свой ум ни одной постыдной мысли. Как только выпадал случай, я служил другим, изнуряя собственное тело. Я не обращал внимания на друзей, которые любили меня, мне опротивел мир. Я заставлял свой ум удостоверяться, что истинно, что ложно, я ни во что не ставил мнение толпы. Я строго следовал наставлению моего учителя, которое он дал мне во сне, я твердо верил в имя Бога. После этого ко мне пришло поэтическое вдохновение; в сердце своем я обнял стопы Витхобы. Вскоре на меня обрушился тяжелый удар: мне запретили писать; поэтому на какое-то время мой дух погрузился в скорбь. Мои рукописи выбросили в реку, я сносил оскорбления, подобно кредитору; Нараяна утешил меня. Если я стану рассказывать всю свою историю, повествование получится слишком долгим и растянется допоздна, поэтому достаточно того, что я рассказал сейчас. Теперь вы видите, к чему я стремлюсь сейчас, а каким путем я пойду в будущем, ведает Бог. Бог никогда не пренебрегает своим слугой, я убедился, что Он милостив. Тука говорит: вот все мое достояние -- я пою стихи, которые подсказывает мне Пандуранга.
Как прекрасен Его облик, когда Он стоит на каменном возвышении, уперев руку в бедро. На Его шее ожерелье из туласи, на Нем шелковое одеяние; глядя на этот образ, я испытываю непрерывное блаженство. В ушах Его сверкают серьги в виде рыб, на шее у Него сияет драгоценный камень каустубха. Тука говорит: вот где источник всего моего счастья; я буду с радостью созерцать Его святой лик.
Милый супруг Ракхумаи, пусть мои глаза будут всегда сосредоточены на твоем святом образе; облик твой сладостен, имя твое сладостно, я всегда буду отдавать Тебе свою любовь. О мать Виттхо, одари меня несравненным даром: поселись в моем сердце и наполни его собой. Тука говорит: мне больше ничего не нужно -- я нахожу совершенную радость, созерцая твои стопы.
Я буду лицезреть Его, восседающего на Гаруде, облаченного в шелковые одежды, темного, очаровательного, обликом своим напоминающего грозовую тучу, который носит на шее прекрасное ожерелье из туласи. Его корона сияет подобно миллионам солнц, на шее у него сверкает чистейший драгоценный камень каустубха. Его святой лик преисполнен счастья; слева от Него стоит его Супруга, Ракхума-деви, с противоположной стороны от Него стоят Уддхава и Акрура; Санака и прочие /мудрецы/ поют Ему хвалу. Тука говорит: нет никого, подобного Ему, моему другу Пандуранге.
С ожерельем из туласи на шее, Господь Вселенной стоит на каменном возвышении; пристально глядя на Пундалику, Господь Пандхари стоит на берегу Бхимы. Мирское наслаждение и освобождение – его прислужницы, процветание и йогическое совершенство обивают у Него пороги. Вокруг Него движется священный боевой диск, смерть трепещет и бежит от него. Слева от Него стоит Мать Вселенной. Она рядом с Ним, его Супруга, прекрасная Бхимаки. Один лишь взгляд на Него разрушает величайший грех с быстротою молнии, сверкающей среди туч. Он -- океан радости, высочайшее блаженство, отрада пастухов и пастушек. Исполненный счастья, Говинда играет на флейте, зачаровывая птиц и зверей. Прекрасный ликом, четырехрукий Бог, что восседает на Гаруде, приводит ум в состояние неописуемого восторга. Тука говорит: мой Господь быстро приходит в ответ на преданность.
Витхала – наша жизнь, источник всех Вед и шастр; Витхала – высшее совершенство, покой сосредоточенного созерцания. Витхала – наше родовое божество, сокровище, наша семья и смысл нашего бытия, наша заслуга, наша высшая цель; мы любим престол Витхалы. Витхала повсеместно почитается нашим народом. Он наполняет собой семь адских областей; Он пронизывает собой три мира и души мудрецов. Витхала – возлюбленный наших сердец, наш милосердный и нежный владыка, средоточие нашей любви; это Он приводит мир в движение. Витхала – наш отец, наша мать, наш дядя, брат, наша сестра; вне связи с Ним мы не питаем любви к нашей семье. Тука говорит: теперь у нас нет ничего, кроме Него.
Трон, на котором Он сидит, усеян драгоценными камнями; по обе стороны его – опахала из павлиньих перьев; подле Него стоят Рукмини и Радха. Все йогические силы окружают Его в качестве служанок. Тука снимает свои сандалии и встает рядом, чтобы как придворный певец петь Ему хвалу.
(Перевод с маратхи и английского: В.А.Заволокин).
