Существует всего два типа актеров: те, кто говорят, что хотят быть знаменитыми, и те, кто врут.

Каждый придурок может выебать, кого захочет, если он знаменит — это легче легкого. По-настоящему круто, если ты можешь выебать знаменитость, а сам никто.

Быть милым и приятным — самая тяжелая работа на свете, когда ты не являешься таковым.

В отличие от многих, покидая гостиницу, я оставляю номер чище, чем он был в тот момент, когда я впервые входил в него.

Критика — довольно полезная штука. Но я никогда не читаю рецензий на свои работы. Потому что если это плохо сделанные рецензии — меня просто блюет от них, а если они сделаны хорошо, то, как правило, недостаточно хорошо.

Если ты просрал три первых дубля, ты ничего не сделаешь и в двадцатом.

Мне плевать, главная роль или второстепенная. Если меня впирает, я покажусь в фильме хоть на 15 секунд. Даже если все 15 секунд мне нужно будет молчать и, отвернувшись от камеры, смотреть в стену.

Никогда не читайте то, что пишут про вас. Вы и так все знаете. Обогащайте себя — читайте про других.

Я всегда одинаково плевал и на масштаб роли, и на продолжительность фильма. Тем фильмом, который, как мне кажется, оказал на мою карьеру самое значительное влияние, был «Кеннеди». А я на него потратил всего четыре дня.

Я ведь обожаю все это: тачки, пушки, девки, ништяки. Жаль, что кино — это единственное место, где я могу получить это сполна.

Я худой. Такой, какой есть. Хотя когда-то я был еще легче — наверное, килограммов на двадцать. Не скажу, что это очень здорово. Когда ты совсем худой, твоя голова начинает чудить, как взбесившаяся заводная игрушка.

Когда я впервые встретил Кайру, свою жену, я подумал: «А на хрен она мне нужна». Прошло совсем немного времени, и я стал думать иначе: «Черт, да я же без нее жить не могу».

Я стараюсь последовательно срать на деньги. Я вложу одинаковое количество души и сердца в фильм за сто миллионов и в фильм за три.

Иствуд суров. Помню, когда съемки еще не начались, я спросил его, когда я должен быть на площадке. «Мы начинаем снимать в понедельник. Значит, тебе нужно явиться ночью в воскресенье». — «Да вы, поди, шутите?» — сказал я. А Иствуд ответил: «Вообще-то некоторые ребята УЖЕ здесь».

Временами я хочу бросить кино. Особенно в те моменты, когда приходится давать интервью.

Как актер, я всегда был уверен в том, что у каждого из нас есть темная сторона. Где-то там, внутри, в глубине наших желудков, сердец и печенок сидит что-то очень темное и жестокое. Гнев, ярость, страх, печаль. Я уверен, что это совсем не привилегия тех, кто получил дурное воспитание. Это сидит в каждом и рвется наружу. Все выпускают своих бесов на волю, как умеют: кто-то плачется психотерапевту, кто-то бухает, кто-то откровенничает на собраниях анонимных алкоголиков, кто-то каждое воскресенье выпрыгивает из самолета и раскрывает парашют в двухстах метрах от земли, кто-то убивает кого-то. А я просто снимаюсь в кино — такой легкий, ненавязчивый экзорцизм.

This is Erotic