Крылов был фанатиком силы. Однажды кто-то из зрителей назвал его быком, и Крылов ответил: «Этот господин говорит, что я бык... Хотя я человек интеллигентный, но работаю на арене, потому что люблю силу. А в общем я нахожу, что лучше быть сильным быком, нежели слабым ослом, хотя бы в чиновничьей фуражке, как сей субъект».
Спора нет, борцы сыграли известную и даже значительную роль в деле развития спорта в России. Там, где они выступали, возникали спортивные союзы, общества, арены. Выходя из чемпионатов, борцы зачастую становились тренерами. В царской России именно борцы вели наглядную агитацию за физическое развитие человека, за его физическую красоту. И нельзя не согласиться с Г.Г. Лурихом, одним из выдающихся борцов и гиревиков: «Атлет-профессионал, атлет, любящий и уважающий свои занятия, возвышающий свой любимый спорт на степень искусства, является пионером в деле повышения красоты и силы тела».
Дело в том, что борьба и атлетика, показывавшиеся в цирке, нередко профанировались и опошлялись. И в связи с этим следует назвать имя И.В. Лебедева (Дяди Вани), сделавшего для пропаганды борьбы чрезвычайно много и в то же время сыгравшего в ее истории роковую роль. Лебедев был организатором чемпионатов и арбитром (судьей) борцовских схваток. Популярность его была огромна. Ученик Краевского, студент юридического факультета Петербургского университета, человек большой силы, невысокий, но крепко сбитый, красивый, обладатель великолепного голоса, Дядя Ваня буквально пленял зрителей. Он выступал в русской поддевке, лакированных сапогах, поверх жилета надевал массивную золотую цепочку с множеством брелоков. Но на голове Дядя Ваня носил студенческую фуражку. И в этом был особый шик, особый тон.

Георг Лурих
[398x600] [469x698]


О нем писали: «Дядя Ваня по-прежнему добродушен, массивен и стилен.

У него все тот же задушевный голос и богатство интонаций, которым позавидовал бы любой актер.

И в самом деле он большой актер».

Известный советский цирковой артист А.Н. Ширай, много раз видевший Дядю Ваню и хорошо его знавший, говорил: «Режиссерским талантом Дядя Ваня обладал недюжинным, и фантазии ему было не занимать. Он изобрел «амплуа» борцов — «любовников», «зверей», «комиков». На представлении он умел доводить зрителей до неистовства. Самые солидные буржуа колотили кулаками по барьеру лож и кричали: «Неправильно». И чопорные, осыпанные бриллиантами супруги вели себя не лучше».
Собственно, актерское и режиссерское начала, счастливо сочетавшиеся в Дяде Ване, частенько подводили его как спортсмена. Он мечтал о театре и даже делал попытки держать антрепризу, режиссировать и играть. В театре он больше всего любил мелодраму с ее сильными страстями и удивительными эффектами. И если можно так сказать, мелодраматизировал чемпионаты. Дядя Ваня впервые выступил как арбитр в 1905 году, и он первый, во всяком случае в России, ввел парады. Все борцы выходили на арену, становились полукругом, а арбитр представлял их публике. При этом каждый борец должен был держаться установленного для него характера, играть определенную роль. Представляя борцов публике, Дядя Ваня наделял их такими удивительными званиями, титулами, прозвищами, что оставалось только диву даваться. Дядя Ваня ввел за правило проводить борьбу под музыку. В руководимых им чемпионатах борцы стали постоянно бороться под масками (на профессиональном языке — под чулком, под шапито), естественно этим еще больше интригуя зрителей. Борец обязан был снять маску в том случае, если оказывался побежденным. Каких только не было масок: «Красная», «Черная», «Золотая», маска «Инженер», «Металлист», «Красный полумесяц» и тому подобное. В каждом чемпионате обязательно один или несколько борцов боролись под масками.

Пётр Янковский
Карл Поспешиль

[406x600] [332x500]

Дядя Ваня привлекал в свои чемпионаты великанов, толстяков, иногда физически слабых, вовсе не способных к борьбе, но эффективно выглядевших в параде. Он сам писал об одном из таких борцов, Франце Бенковском (Циклопе): «В сущности говоря, хорошим борцом он никогда не был и устрашал всех и вся своими размерами и своими атлетическими трюками». В жизни человек добродушный, Циклоп на арене играл человека-зверя: обильно раздавал «макароны», особенно легковесам, рычал. В то время, когда Циклоп боролся, возмущенная его поведением публика бросала на арену палки, зонты, бинокли и даже картошку.

А вот рассказ Дяди Вани, относящийся к 1907 году: «Недавно закончилась война с Японией, и, стало быть, бесспорным аттракционом стал бы японский борец. Но не выписывать же японского борца из Токио».

В это время один китаец открыл в Петербурге пивную и прогорел. Дядя Ваня встретился с ним.

— Как зовут?

— Борис Иванович Жандорфу.

— Китаец?

— Да.

— Согласен быть японцем?

— Мне все равно, потому что моя пивная прогорела.

— И будешь ты теперь уже не Жандорфу, а Кацукума Саракики. Согласен?

— Согласен».

«В течение недели, — продолжал рассказ Дядя Ваня, — пробовал я его учить некоторым приемам, но вижу, что в схватках с ним самое главное — держать его самого, чтобы он не свалился нечаянно с ног».

И Дядя Ваня решил из Саракики сделать «чудовищного грифера».

«Вот так, говорю, ты с каждым борцом будешь бороться: минуты две-три держи его за руку, затем бери противника в обхват под мышки, подними его и сразу на пол. Да не бойся, борец сам постарается упасть на обе лопатки.

Весь 1907 год прошел у меня под знаком Саракики».
Свои воспоминания Дядя Ваня закончил так: «Ведь и до меня борьба на девяносто процентов шла с ранее предрешенными результатами... я внес только больше художественной отделки и культуры в театрализацию».

[640x413]

[590x427]

Конечно, Дядя Ваня стремился заинтересовать публику своими постановками, в этом был для него смысл всей деятельности. Но прежде всего он был спортсмен, спортивное начало для него всегда оставалось существеннейшим в чемпионате.
При всех фокусах в результате победителем чемпионата всегда выходил сильнейший. «Это художник атлетического спорта, — говорил журналист, — ему доставляет больше удовольствие самому следить за схваткой интересной пары, он весь загорается вниманием».
Организацией чемпионатов занимался не один Лебедев. Но в других чемпионатах дело, как правило, обстояло хуже. Хозяевами многих чемпионатов были сами борцы, и они, естественно, не хотели кому бы то ни было проигрывать. В результате они, по существу, сами себя награждали чемпионскими лаврами. П.Д. Ярославцев, в прошлом спортсмен и арбитр в профессиональных чемпионатах, в 1913 году выпустил брошюру, в которой писал: «Чемпионом мира теперь называют себя свыше ста борцов, но ни один из них не имеет на это никакого права, так как этими званиями он наградили сами себя в своих чемпионатах, борцы которых ложились под этих «знаменитостей» по их же приказанию».
Но чаще всего во главе чемпионатов оказывались откровенные дельцы: Петров, Мейер, Векштейн, Рафаэль и другие. Единственным богом для них была нажива, и они ради нее шли на любое опошление борьбы. Вот до чего доходило. Борец Ф.Ф. Бесов объявлял, что он плечом сдвинет с места паровоз (!!!), не больше, не меньше! Другого борца, Робине-Хасаева, объявляли диким человеком и водили по городу в цепях. Он сообщал, что поднимет котел весом в 90 пудов, будет бороться с разъяренным быком и львом. Борец де Фосс (Николаев) на всю Россию славился своими скандалами. На арене перед борьбой на потеху публики он съедал поросенка и выпивал четверть водки. Когда де Фосс боролся, трико лопалось и оттуда начинали сыпаться опилки.

Клементий Буль
[375x699] [327x699]

В профессиональном борьбе все приемы считались хороши, лишь бы они нравились публике или какой-то ее части. Борец Меделаури, работавший в цирке Грикке в Харькове, действовал руками, ногами, головой и даже кусался. Публика, посещавшая рязанский цирк Гореца, «собиралась поднести борцам Торквемаде и Михелю Майеру по хорошему наморднику — чересчур злы».
Полиция оказалась вынуждена закрыть чемпионат в петербургском Новом цирке (дирекция Злобина), «так как борцы усвоили хулиганские манеры, которые переносили на арену».
Уже в самом выходе борцов было что-то грубое, жестокое, дикарское. «они выползают, как автомобили, нагнувши лбы, раскачивая руками.
У некоторых есть порядочные лысины, у некоторых порядочное брюшко».
А в каких ужасных условиях приходилось зачастую бороться. Из Нежина, где гастролировал цирк Орлова, сообщали: «Хороший наш город для борьбы, любим мы борьбу, как сильный спорт, но сидеть в сильные морозы под парусиновой крышей... бр-бр! И публика мерзнет, и борцы от холода исполняют во время парада какой-то замысловатый индейский танец. Манеж мерзлый, и борются не на ковре, а на куске брезента».

Георг Гаккеншмидт
[254x504] [294x515] [206x397]

А.И. Куприн писал И.М. Заикину: «Публика жаждет увидеть зрелище, как разобьется, искалечится, угробится на трысе...
И силой ее не удивишь. Ведь есть же эффектные, вовсе не трудные, но сногсшибательные номера. Ими ее удивишь гораздо больше, чем сверхъестественным напряжением или мировым, но спокойным рекордом. Лучше меня ты это знаешь».
Но тот же Куприн восхищался подлинно красивыми борцовскими схватками, которых, право, было немало, пусть даже они были «шике», когда «после неуловимого шепота победителя «сдавайся», зритель весь впивается в последний аккорд борьбы, какое-нибудь бра руле или тур де тет».
Хорошо организованный чемпионат — это труппа с достаточно точным распределением по амплуа. Вот запись человека, безусловно хорошо знавшего чемпионат И.М. Заикина. Он отлично подобрал состав: «Был трагик Жак Сабатье, француз, около девяти пудов веса, смешно раскланивавшийся на парадах и кровожадно кидавшийся на противника, зачастую заматывавший его до бесчувствия и... в то же время беспрекословно ложившийся под кого и когда ему прикажет Заикин. Был легковес Форст, показывавший поистине чудеса техники, так как во время борьбы ему противник помогал делать тот или иной прием. Был негр Бамбулла с острова Мартиника, залпом выпивавший бутылку коньяку, выкатывавший глаза и «работавший» на ролях комика.
И, наконец, была, так сказать, группа любовников, к числу относился Иван Заикин, самоуверенный Франц Миллер и замечательно красиво сложенный, с классическим лицом римского патриция Гирш Бродский».

Александр Засс
[425x600] [370x600]

Профессионалы делили участников чемпионата на три основные группы: чемпионов, или гладиаторов, апостолов и яшек. Первые, наделенные большой силой и владеющие техникой борьбы, претендовали на призовые места; апостолы — борцы с хорошими фигурами — давали возможность чемпионам выявить свою квалификацию и, наконец, яшки, иногда их презрительно называли подкладкой, — это или старики или совсем неопытные молодые борцы, которым предписывалось ложиться на лопатки.
Помимо борьбы участники чемпионатов показывали атлетические номера: упражнялись со штангой и гирями, поднимали людей, гнули на плечах железные балки. Через груд атлета переезжал автомобиль. Первым этот трюк показал Александр Шнейдер. Популярен был номер «Адская кузница». На грудь атлета ставили наковальню, и на ней кузнечными молотами ковали железо. Или же разбивали на груди атлета громадный камень. Для исполнения подобных трюков требовалась незаурядная сила, но необходимо было знать и некоторые секреты, благодаря которым исполнение атлетических номеров значительно облегчалось.
В чемпионатах иногда пробовали демонстрировать приемы национальной борьбы, так же как и бокс, но делали это крайне неумело, зачастую дело сводилось к простой халтуре. Исключение составляла исландская борьба Глима, ее показывали Иозефсон и его ассистенты. В этой борьбе широко используются подножки и болевые приемы. Очевидец вспоминал, что Иозефсон вызывал всех желающих с ним бороться, и «смешно было видеть, как его молниеносные подножки скашивали смельчаков или сомневающихся».

Александр Засс
[600x436]

[481x600]

И еще одно «спортивное» мероприятие проводилось в цирке — чемпионаты женской (дамской) борьбы. Первый такой международный чемпионат проходил в Москве в саду «Аквариум» в 1907 году. Потом на протяжении многих лет дамский чемпионат, считавшийся «лучшим», возглавлял Алекс Миллер. Профессиональный журнал правильно отмечал: «Для мышиных жеребчиков и молодящихся старичков, равно как и для оставшихся на второй год гимназистов, это зрелище, достойное всякого внимания».
И, давая отчет о дамской борьбе, сотрудник газет сообщал: «Борчихи тренированы очень скверно, приемы и парады делаются ими нечисто, незаконченно, неумело.
Само собой разумеется, что благодаря этому вместо изящного демонстрирования тех или других приемов борьбы получается в высшей степени некрасивая возня двух растрепанных существ женского пола, напоминающих ведьм из «Макбета».
Дело дошло до того, что в Ярославле в цирке в одном чемпионате боролись борцы и борчихи и они устраивали схватки друг с другом. Конечно, это была откровенная похабщина.
Так под влиянием вкусов буржуазной публики цирковая борьба все больше опошлялась. Хотя, конечно, были в ней и здоровые спортивные начала, а среди борцов — истинные спортсмены. В какой-то мере цирковая борьба служила пропаганде физической культуры. Но и дурного несла также достаточно.


Владислав Пытлясинский
Виктор Соловьев

[306x500] [404x590]

Отрывок из книги: Ю. Дмитриев. Цирк в России от истоков до 1917 года. Москва, «Искусство», 1977.

http://temych2000.narod.ru/sports/gallery/galleryAtlet.html

http://newloveyork.com/solovyov/soperniki.html

http://temych2000.narod.ru/sports/liter/Aberg03.html

http://www.wrestling.com.ua/history.html

Уникальные кадры 1912 года. Иван Поддубный