Написала рецензию на спектакль «Зойкина квартира» в Красноярском театре музыкальной комедии.


«Даешь одежду народу! Каждой руке по две рукавицы и ватнику», – спустя несколько минут после начала спектакля по одноименной пьесе Михаила Булгакова сцена по периметру обрамляется красноречивым лозунгом. И вокруг уже не просто заполненное людьми пространство – закройщицы, швейные машинки, рулоны ткани…

Теперь не просто квартира из шести комнат вдовы Зои Денисновны Пельц. Другой мир, в котором все зеркально, призрачно, и в то же время каждый найдет здесь то, что пожелает.

И уже не кажется странной «распевающая» со сцены девочка лет семи про то, что «это самая лучшая в мире квартира, и за все время борьбы угнетенного мира не бывало подобных квартир». Два действия пьесы начинаются со сна. И с присутствия на сцене ребенка со свечой в руках. Квартирный мир просыпается – и маленькая девочка исчезает. Потому что все то, что происходит в этом доме, в этой квартире вне сна – реально, ощутимо и попросту страшно.

Булгаковский сюжет, разбавленный танцевальными красками и оркестровым аккомпанементом, предстает перед нами в мелких деталях, образах и попросту репликах героев. От знаменитого приветствия приложенной руки к виску дирижера в красноармейской форме до тотального присутствия красного цвета… буквально во всем.

Новая экономическая политика, или попросту НЭП. Сквозь призму строевых маршей, сложно воспринимаемых на слух СОЦКУЛЬТБЫТ и МЕДСАНТРУД, засилья РКПб на алых рубашках танцоров, «преклоняющихся» и по-мелкому взятки берущих председателями домкомов, единый образ которых воплотил в себе Анисим Зотикович Алилуя. Он же Портупея.

Смысловой фон – он неделим, складывается из конкретного образа каждого героя. Зоя Пельц или, как чаще ее называют, Зойка, сыгранная Марией Селиверстовой. Умна. Обстоятельна и обходительна. Знает, кому и сколько. И вроде бы время само ставит в такие рамки – манящие Paris и Nice… И под прикрытием мастерской открывается дом свиданий. Публичный дом. Где свои нравы, Мадам Ивановы и Лизаньки и, конечно же, публика.

Павел Обольянинов, образ которого представил на сцене актер Алексей Казанцев. Вечно страдающий Пьеро. В чувства его приводит только морфий от китайского соседа, а отрада для души – рояль. Униженный потерей дворянского титула, когда-то граф… «Я пришлю вам своих секундантов», – кричит он раскидывающемуся деньгами Борису Семеновичу Гусю.

Последний, к слову, тоже страдалец. Но разительно отличается от остальных. Коммерческий директор треста тугоплавких металлов… он может выплавить все, что угодно. Но не любовь.

Не менее масштабно раскрыты образы кузена Зои Александра Аметистова (Виктор Савченков) и уже упоминавшегося мной Анисима Зотиковича Алилуя (Владимир Куркин). Ставший администратором «мастерской» Аметистов мастерски (именно так, не боясь никаких тавтологий, заявляю я) обыгрывает бытовую атмосферу квартиры Зои. А председатель домкома со звучной фамилией, вечно трясущийся, постоянно доносящий что-либо или на кого-нибудь, подслушивающий, «большой руки» боящийся… Это просто-таки живая прелюдия того времени. Чего только стоят его: «Ваши докУменты, ваши докумЕнты».

На сцене, в этой квартире, целостно уживаются телефон и софа – приверженцы дворянской эпохи, тут же картина с изображением обнаженной натуры. Мелькают образы, сменяются декорации. Под музыкальное сопровождение, соединившее в себе и цыганские напевы, и «… горные вершины спят во тьме ночной», зрители становятся участниками фееричной, красочной и в то же время грустной истории. У каждого героя – своя судьба, мысли, мечты, планы… И прошлое. «Кто был никем, тот станет всем», – сыплют лозунгами проверяющие, в каждой фразе своей употребляющие слово «Товарищ».

Духовный мир не просто зыбок. Его попросту нет. Какое-то странное безвременье. Когда земным раем кажутся просторы Франции и созерцать приходится только лица всевидящих верхов… «Христа убрали, иконы забрали, но нужно ж на что-то молиться», – сетует Аметистов.

Все это разворачивается перед зрителем. Белые халаты или же на цыганский лад скроенные костюмы танцоров, зажигательные смешки «учтивой» публики, порой вопиющее поведение проверяющих, совсем другие ценности китайца Херувима (и куда-то исчезнувшего из постановки Ган-Дза-Лина (Газолина).

Спектакль «Зойкина квартира» в Красноярском театре музыкальной комедии – это новое прочтение булгаковского времени. Перехлест идейных и смысловых реалий, потому что когда вокруг «бушуют» тканевые завесы, разгуливают «мастерицы» и прачки с тазиками, когда декорации уютной гостиной быстро сменяются на антураж ночного «ателье»…

Главное, это живые голоса. И про любовь, и про советскую власть, и про вездесущий червонец. А лейтмотив, он же ода фуфайке, «в замечательной этой одежде можно долго работать на Севере» особенно остро воспринимается, когда все сценическое пространство делится на три части: зрители в зале, Зоя с умершим на руках Павлом Обольяниновым и почти что замятинские персонажи из «Мы» с номерами Р 013, Е 153, Н 124, Е 146…

В конце все вместе исполняют: «Голубые дали, розовый туман…».

Зал аплодировал. Стоя. И я не исключение.

[300x424]