Я не остыла - просто
устала драться.
Я не люблю ни шахматы,
ни корриду.
Раньше? Так раньше, рыцарь,
мне было двадцать.
Всё было как-то проще:
и вдох и выдох…

К музыке я, конечно,
неравнодушна,
Просто нечасто слушаю
«хэви металл».
Мне бы такое что-нибудь
повоздушней,
Что-нибудь повальсовей…
ага, вот это…

Милое «раз, два, три»
ностальгией бравой,
Острым клинком пронзит
временную бездну:
Штраус, Вы, как всегда,
оказались правы:
Жить – это очень больно,
но интересно.

Первое января
приведёт второе,
Третье, потом четвёртое,
как по нотам.
Каждой эпохе памяти –
по герою.
Каждой жене Артура –
По Ланцелоту…




Утро бестактно...

Утро бестактно в окно стучится,
К жизни моей подбирает ключик,
Крестики-нолики… единицы…
Думаешь, вместе нам будет лучше?

Хочешь заставить меня поверить
В животворительность марта, мая?
Я не открою тебе америк,
Если скажу, что не понимаю

В этом ни чёрта, ни малой капли,
Мне – что весна, что зима – до фени.
Я – всесезонно - на те же грабли,
Я же упряма, как птица феникс…

Утро лучом раскаленной стали
Лижет подушку, злословит, злится.
Если будильник к виску приставить,
Может, получится застрелиться? ...




Параллельно, фиолетово...

Параллельно, фиолетово
Мне ответное молчание…
Возвращаю лету – летово,
Становлюсь на год печальнее.

Угощаю разнослОвами
Почитателей вербальности.
Рукавицами ежовыми
Глажу шею фигуральности.

Сентябриное приветствие
Отдаю за грошик ломаный.
Мне не надо, я не бедствую,
Я достаточно целована.

Не прошу на память многого,
Роскошь быстро приедается.
Возвращаю Богу – богово,
А моё –
со мной останется.



Светят софиты...

Светят софиты ярче ста тысяч лун.
Розданы роли: каждому - по своей.
Не огорчайся, если чужие лгут:
Что не убьёт, то сделает нас сильней!

Эта дорога сдуру зашла в тупик,
Эти деревья выросли без корней.
Мы же упрямо топаем напрямик:
Что не убьёт, то сделает нас сильней.

Несколько смелых взглядов на ворох лет
Соединяют накрепко двух людей.
Будущее зависит не от побед,-
Что не убьёт, то сделает нас сильней.

Ветру до неба – просто подать рукой.
Тянется выше, к солнцу, воздушный змей.
Если смотреть боишься - глаза закрой.
Что не убьёт, то сделает нас сильней.

А ностальгия лечится на ура,
Если её поймать между двух огней.
Ночь доведёт желающих до утра.
И не убьёт. И сделает нас сильней.



В этой нежной борьбе...

В этой нежной борьбе удивительного с неясным,
В этой дикой засаде протянутых наспех рук
Хоть полстрочки черкни на рассвете кроваво-красном,
Хоть полслова скажи мне, давно недоступный друг.

Или времени жаль? Неужели и там - нехватка…
Неужели и там, в невесомости, тот же ритм?
Что тебе мой рассвет?- непогашенная лампадка…
Говори со мной, слышишь, пожалуйста, говори…

Ты же слышишь меня! Ведь иначе и быть не может,
Ведь иначе бессмысленно многое, даже всё…
Ведь, иначе, зачем бесконечно вопросы множит
Приземленное, даже земное,- житьё-бытьё?

Дотянись до меня через радуг кривые спины,
Через туч грозовых взбудораженные ряды,
Через гор вековых нарисованные морщины,
Через слезы прозрачные следующей беды…

Я услышу тебя, мы же связаны воедино,
Да, кому, коль не мне, ты довериться можешь тут.
Дотянись до меня криком северным, журавлиным.
Я поверю тебе…
Журавли никогда не лгут…