[400x325]Это дикое утро длиннее, чем прошлый год.Я открытей, чем самый пошлый попсовый клип. Ты убиваешь меня в себе, и такой аборт Страшнее любых заикающихся молитв. Ты нежна, завороженно-сонна, обнажена. С сигаретой стоишь у выхода на балкон. Когда-то в прошлом ты мне почти жена, Когда-то в будущем — плачущий Рубикон. Ты пьешь эспрессо. Подрагивают соски. Солнце, смущаясь, пялится на пупок. Я думаю, что завою сейчас с тоски, А на деле — задорно смеюсь, как дверной звонок. На бедрах — следы от пальцев, на блюдце — торт. Утро, сжимаясь, уносится в пустоту. Ты очень умело делаешь свой аборт. Вкус кофе и слез перемешивается во рту. | Утро рисует звуки сбежавшим кофе, Я выключаю газ и снимаю джезву. Утро вычерчивает на стекле твой профиль Линией, острой, как тысяча тонких лезвий. Чувствую, как в голове копошится живность — Мысли закованы в сотни тетрадных клеток; Буквы, как масло, теряют свой вкус и жирность, Сметаются смятой ладонью в статьи в газетах. Ты наливаешь из джезвы остатки кофе И добавляешь в чашку коньяк и сахар. Я, словно в зеркало, всматриваюсь в твой профиль, Гречески-потускневший, как стенки амфор. Нужно собраться с духом, включить компьютер И записать все мысли, расставить рифмы — Но день снова метит в челюсть, как пол в каюте Лайнера, облокотившегося на рифы. Пытаюсь понять, что не так, почему твой образ Несуразен, как в джентльменском костюме — пахарь. ...Разгадка банальна, как пригородный автобус — Ты никогда не сыплешь в свой кофе сахар. |