Это цитата сообщения осень_осень Оригинальное сообщение
Общенье с ней, как вспых сена в засуху
Люблю недостижимое,
чего, быть может, нет…
ГиппиусЗинаида Николаевна
1869—1945
ПРОТИВОРЕЧИЯ
Тихие окна, черные...
Дождик идет шепотом...
Мысли мои - непокорные.
Серце полно - ропотом.
Падают капли жаркие
Робко, с мирным лепетом.
Мысли - такие яркие...
Сердце полно - трепетом.
Травы шепчутся сонные...
Нежной веет скукою...
Мысли мои - возмущенные,
Сердце горит - мукою...
И молчанье вечернее,
Сонное, отрадное,
Ранит еще безмернее
Сердце мое жадное...
БЕРЕГИСЬ...
Не разлучайся, пока ты жив,
Ни ради горя, ни для игры.
Любовь не стерпит, не отомстив,
Любовь отнимет свои дары.
Не разлучайся, пока живешь,
Храни ревниво заветный круг.
В разлуке вольной таится ложь,
Любовь не любит земных разлук,
Печально гасит свои огни,
Под паутиной пустые дни,
А в паутине - сидит паук.
Живые, бойтесь земных разлук!
1913 г.
Из дневника Зинаиды Гиппиус: «Зачем же я вечно иду к Любви? Я не знаю; может быть, это все потому, что никто из них меня в сущности не любил? У Дмитрия Сергеевича (Мережковского- мужа Зинаиды Гиппиус с которым они прожили, по ее словам, «52 года, не разлучаясь... ни на один день».) тоже не такая, не «моя» любовь.
Зачем люди столько внимания обращают на тело? Для Гиппиус это было очень важно: она расстраивалась, понимая, что в нее влюблены не за ее ум, но за прекрасную внешность. Красота была ее проблемой. Но она была поистине очаровательной женщиной. Имеется множество свидетельств, где указываются моменты, приводящие мужчин в оцепенение.
«…Полночь, самое время для бесед. Пришел от Блока Андрей Белый, греется у камина. Приезжая из Москвы, он часто останавливался у Мережковских. Зинаида Гиппиус любила ночные посиделки с талантливым и неординарным собеседником. Ну что же он так смотрит? А смотрит потому, что у Зинаиды Николаевны неожиданно рассыпалась золото- красная грива, окутала до пят всю ее хрупкую фигурку в белом балахоне. Прекрасная женщина наклонила голову, зажав шпильки в зубах, расчесывает волосы, чтобы скрепить их в «козетку». Бросает заглядевшемуся Белому: «Подложите поленья, уж вы тут заведуйте». «Общенье с ней, как вспых сена в засуху», – напишет он годы спустя» (Гиппиус З. Н. Дневники. М., 2002. С.12).
Сергей Маковский также напишет о Зинаиде Гиппиус: «…Красива? О, несомненно».
Она была очень красивой женщиной, умеющей и любящей нравиться мужчинам. «Внешне она была воплощением слабости, нежности, женственности» (Королева Н. В. Опыт свободы Зинаиды Гиппиус ). Тем не менее, Зинаида Гиппиус ненавидит все женское, «она словно отрекается от примет женственности, пытается оторваться от власти пола». Природа наделила ее аналитическим, «мужским» складом ума. Даже стихи она часто писала от лица мужчины. Все, что составляло «женский мир», казалось ей неинтересным, скучным, банальным.
Примечательно, что ни одно из увлечений Гиппиус не было серьезным. Нерушимым оставался метафизический союз Гиппиус с Мережковским. Этот брак существовал как неизбежность, как необходимая граница, указывающая предел Свободы.
Единый раз вскипает пеной
И рассыпается волна.
Не может сердце жить изменой,
Измены нет: любовь - одна.
Мы негодуем, иль играем,
Иль лжем - но в сердце тишина.
Мы никогда не изменяем:
Душа одна - любовь одна.
Однообразно и пустынно
Однообразием сильна
Проходит жизнь... И в жизни длинной
Любовь одна, всегда одна.
Лишь в неизменном - бесконечность,
Лишь в постоянном глубина.
И дальше путь, и ближе вечность,
И все ясней - любовь одна.
Любви мы платим нашей кровью,
Но верная душа - верна,
И любим мы одной любовью...
Любовь одна, как смерть одна!
Смотрю на море жадными очами,
К земле прикована, на берегу...
Стою над пропастью - над небесами,-
И улететь к лазури не могу.
Не ведаю, восстать иль покориться,
Нет смелости ни умереть, ни жить...
Мне близок Бог - но не могу молиться,
Хочу любви - и не могу любить.
Я к солнцу, к солнцу руки простираю
И вижу полог бледных облаков...
Мне кажется, что истину я знаю -
Но только для нее не знаю слов.
Есть счастье у нас, поверьте,
И всем дано его знать.
В том счастье, что мы о смерти
Умеем вдруг забывать.
Не разумом, ложно-смелым.
(Пусть знает, — твердит своё),
Но чувственно, кровью, телом
Не помним мы про неё.
О, счастье так хрупко, тонко:
Вот слово, будто меж строк;
Глаза больного ребёнка;
Увядший в воде цветок, —
И кто-то шепчет: «Довольно!»
И вновь отравлена кровь,
И ропщет в сердце безвольном
Обманутая любовь.
Нет, лучше б из нас на свете
И не было никого.
Только бы звери, да дети,
Не знающие ничего.