18.11.2008 , № 212 от 18 ноября 2008 г.

Звучат арии небесные
Донецк сверяет время с курантами на возрожденном Свято-Преображенском соборе. Хронометр с часами, что для храмового зодчества уже само по себе большая редкость, установлен на его колокольне. Динь-динь-динь — плывет над городом мелодия курантов. Гавриил Романович Державин, тот самый, который, в гроб сходя, благословил великого Пушкина, назвал ее “арией небесной”.

Бегущие в облаках

КОЛОКОЛЬНЯ, а это несколько метров в диаметре, для курантов — своеобразная сцена. Купол, а дальше только шпиль храма. Обстановка в небольшой комнатке аскетическая. На стене иконка. Тут же масла для смазки курантов. Сами куранты в центре, как бы на самом почетном месте. Представьте себе вынутый механизм из старых ходиков — вот так и они выглядят, только, понятно, в иных масштабах. Куранты сообщаются с колоколами.

И если колокольня для курантов — сцена, то залом для них служит весь раскинувшийся вокруг город. Опускаешь глаза, и дух захватывает: вон речка блестит серебром, вон улицы и площади величиной в брошенную на землю монетку. Выше только небо, только облака, которые в иную погоду можно руками зачерпнуть. Во всех словарях слово “куранты” обозначает — бегущие. Бегущие в облаках — так, пожалуй, будет точнее.

В “Архиве князя Бориса Ивановича Куракина” (XVIII век) читаем: “В Амстердаме на ратуше часы большие — обычай такой: каждого понедельника сам часовщик на тех часах играет полчаса после двенадцати, как бьют разные куранты, руками и ногами, и то вельми трудно, так как я мог видеть одним случаем, что пришел в великий пот”. Да уж, войдешь тут “в великий пот”, ведь на донецкие куранты подниматься надо на высоту примерно 16-этажного здания. Сначала широкая лестница, это еще куда ни шло, дальше лестница витая, местами еще и перилами не оборудованная, а под самый верх и вообще просто лестница. Одна площадка — передышка, другая — опять передышка. Фу ты, наконец-то вот, и она, колокольня.

Часовщик — сын часовщика

Для Андрея Селякова, смотрителя курантов на Свято-Преображенском соборе, семь верст — не околица. На колокольню в свои двадцать с небольшим он не поднимается — взлетает. Сказываются молодость и привычка. Андрей в свое время монтировал тут куранты. А привез их в Донецк часовых дел мастер из Калуги Александр Николаевич Красников. Он же и учил парня всем премудростям часового ремесла, а еще повесил на стену иконку, посоветовал молитву творить, получить благословение на ремесло, что Андрей и сделал.

Был у него еще один советчик и наставник — его отец. В свое время он работал на заводе взрывозащищенного оборудования, потом его пригласили смотреть часы на храме в Макеевке. Он и сына привлек к этому делу. Сначала поручал простейшую работу. Когда же отца не стало, Андрей и принял дело старшего Силякова. Сейчас он, пожалуй, единственный обладатель такой профессии, хоть курантов за ним трое — в Макеевке, Донецке, ремонтировал Андрей часы и в Свято-Никольском монастыре Волновахского района, поэтому и их он считает своими.

Стоит, наверное, назвать еще одного помощника Андрея. Это его жена Наташа. Бывает, и она помогает мужу. Когда часы нужно подвести или перевести на час вперед, как дважды в год переводим и мы их, она приезжает к собору, стоит внизу и корректирует положение стрелок на циферблате. Андрею-то сверху их не видно. Вот Наташа по мобилке и говорит: “Еще на минутку вперед” или, наоборот, — “Еще на минутку назад”.

Смотрителей мы представляем как людей в летах. Андрей по сравнению с ними ослепительно молод. Он недавно окончил Макеевский инженерно-строительный институт, ныне это академия. Успел жениться, ребенок у него, хорошая работа в одной из строительных фирм. Уход за часами — еще одно его ремесло. Не хочется называть это словом “хобби”. Души в этом слове нет, не пахнет оно ни ладаном, ни моторным маслом, которым Андрей смазывает куранты, ни долетающим сюда степным ветром, настоянным на травах и дождях.

Пока говорим с Андреем, проходит час, и через каждые 15 минут куранты проигрывают музыкальную фразу. Она разная по длине, часовой механизм в эти мгновения становится похожим на механическое пианино, с той лишь разницей, что вместо струн звучат колокола.

Куранты на колокольне без всякого корпуса. Они как вскрытое хирургами сердце. Все здесь на виду, каждое колесико, каждая шестеренка. От часового механизма, как в ходиках, идут на тросах гири, вес которых 150 килограммов достигает. Андрей говорит: мол, больше всего досаждает пыль: вокруг-то шахты и заводы. Тем сложнее смотрителю, тем чаще делает он влажную уборку и берется за масленку.

И птицы любуются




Кто изготовил для донецких курантов колокола? Донецкие же металлурги, создавшие уникальное их производство, разместившееся в литейном цехе предприятия. Пролет цеха. В нем готовые благовесты, колокола будничные, полиелейные... Как правило, каждый из них обряжается, получает свою икону. Куранты — редкость в заказах. В принципе их можно и не обряжать, там, на верхотуре, этого никто и не заметит, разве что птицы. Но когда создавались колокола для донецких курантов, их обрядили, чтобы и птицы, и облака, и само небо, которое не обманешь, могли любоваться работой мастеров.

Мелодия у донецких курантов своя. Точное время Андрей сверяет по Первому ТВ-каналу. Но кто же на улице, в толпе, смотрит в телевизор? Поднимая голову к небу, все сверяют время с курантами, точность хода которых и гарантирует Андрей Силяков.

В польском, немецком, французском, итальянском языках куранты — это только башенные часы с колокольным перезвоном. У нас куранты нечто большее. У нас по тому же Державину:

Курант духовный, повсеместный:

Лишь только заведи

И прочь поди,

Играет арии небесны.


Автор: Николай СТОЛЯРОВ.