http://ylapshov.livejournal.com/
November 15th, 10:00
Current Location:Russia, Lipetskaya Oblast’, Syrskoye

Проводники креатива
Понятие «креативный класс» ввёл в обиход американский учёный Ричард Флорида. В ядро этой группы он включил людей, занятых в научной и технической сфере, дизайне, образовании, искусстве и индустрии развлечений, – тех, чья экономическая функция заключается в создании новых идей, новых технологий и нового креативного контента. К ядру, согласно Ричарду Флориде, примыкают специалисты из финансовой сферы, права, здравоохранения и других непроизводственных областей деятельности. Эти люди занимаются задачами, для решения которых требуются независимость мышления и высокий уровень образования. К «оболочке» ядра также относятся художники, инженеры, музыканты, специалисты по вычислительной технике и представители других профессий, для которых важны креативность, индивидуальные особенности и личные заслуги. Сегодня мы беседуем с деканом факультета журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова Еленой Вартановой о том, какое место занимают в креативном классе медиапрофессии.


Елена Вартанова: «В нашей журналистике сильны авторитарные традиции самоцензуры»

Елена Леонидовна, можно ли журналистов отнести к ядру креативного класса?

– Прежде всего необходимо разграничить журналистику и масс-медиа или более точно определить их. Конечно, на данный момент медиаиндустрия абсолютно точно входит в креативные индустрии, даже занимает одно из центральных мест. Но журналисты в масс-медиа играют не главную роль, как это ни странно. Среди тех, кто создаёт медиатексты, мы должны разграничивать журналистов и представителей других творческих специальностей. Что сегодня есть, к примеру, телевидение? Это уже не только журналистика. На современном телевидении журналистика в лучшем случае занимает 25–30 процентов всего времени вещания.

Для телевидения создают свои работы кинорежиссеры, актёры, сценаристы – те же самые люди, которые находятся в ядре креативного класса. Сюда же входят представители шоу-бизнеса, музыканты, создатели рекламных текстов, кино- и музыкальные критики и многие другие. Можно сказать так: журналист, выполняющий традиционную миссию – собирать и сообщать новости, «примыкает» к ядру. Может быть, он не совсем в ядре, но очень многие создатели медиатекстов и медиаперсоны, которые всё чащё ассоциируются со средствами массовой информации, являются частью ядра. Мы смотрим на масс-медиа как на очень широкую область. Взять писателя: он часть медиаиндустрии? Книга – часть медиаиндустрии? Для догматического подхода, когда считается, что масс-медиа и есть журналистика, не очевидно, что на эти вопросы ответ будет положительный. Но если мы смотрим на медиаиндустрию как на индустрию, обслуживающую свободное время и опирающуюся на технологические медиаплатформы (телевидение, интернет, планшеты, смартфоны и т.п. – Ред.), то очевидно, что писатель точно так же конкурирует за свободное время современного человека, как и журналист.

50 лет назад журналисты ещё не были креативным классом в понимании Ричарда Флориды. Они, скорее, представляли собой социальных работников.

Но сейчас они всё глубже в него входят. Генерация новых идей посредством новых медиа и новой коммуникации, которую журналисты осуществляют уже не как производители новостей, а как медиаторы новостей и социальных коммуникаций, – это тоже креативность нашей медиаэпохи.

Есть мнение, что журналисты создают информацию. Если говорить о том, что журналисты создают этот «продукт», в какой мере он может являться тем самым «продуктом креативного класса», о котором говорил Ричард Флорида, – влияющим на общество, на умонастроения и формирующим для него какие-то новые концепции?

– Я думаю, что традиционные вещи, которые делали журналисты помимо того, что они отбирали факты и сообщали о них, – это формирование повестки дня, приоритетов общественных дискуссий. Ещё один важный момент, связанный с журналистской деятельностью, – это фильтрация информации. Теория «гейткиперов», которую развивают многие социологи и медиаисследователи, так называемых привратников, стоящих на пути информации к аудитории, обращает внимание на неявные, но очень существенные фильтры, которые влияют на сегодняшнее общество. Поэтому журналисты – как своего рода «фильтры» на пути информационных потоков, как модераторы – могут сильно влиять на то, что общество к каким-то идеям и концепциям имеет доступ, а к каким-то – нет. И наоборот. Они могут стимулировать, генерировать поток новых идей, открывая эти «ворота» информации. Сегодня, конечно, ситуация переворачивается с ног на голову. Тот, кто традиционно создавал новости, имел монополию на новости, эту монополию потерял. Сегодня новость может передать любой продвинутый или даже «средней руки» пользователь, который имеет более-менее приличный гаджет в руке. Другой вопрос: передавая эту информацию, будет он оказывать какое-либо воздействие на жизнь общества или нет? Зачастую для журналистов потеря монополии на информацию сегодня оборачивается не столько реальными потерями, сколько возможностью аккумулировать новые роли. Я имею в виду прежде всего роль модераторов социальных дискуссий.

Конечно же, сегодня новые медиа, где разные люди дискутируют, являются источником вдохновения и подпиткой креативных индустрий, креативного класса в современном обществе. Поэтому если журналисты эту роль модераторов (и в чём-то даже ангажированных комментаторов) примут на себя, то это будет скорее плюс для общества.

А насколько креативность в смысле Ричарда Флориды и возможность участвовать в креативных индустриях определяются свободой прессы? Если такой свободы прессы где-то нет, а есть медиаплатформы, можно ли говорить о распространении креативного контента?

– В том понимании, в котором говорил Флорида, мы вряд ли можем рассуждать об этом. Ведь свобода прессы есть неотъемлемая часть рыночных демократий. Креативный класс появляется на каком-то определённом этапе развития рыночного общества, потребительского капитализма, постиндустриального общества. В результате эта концепция объединяет в себе целый набор социальных требований. В том числе и свободу прессы. Рыночная экономика, свобода предпринимательства, индивидуализм, протестантская этика, свобода слова и свобода выражения мнения – всё это условия возникновения креативного класса. Поэтому уровень креативности не всегда связан с уровнем развития креативного класса и креативных индустрий. Мы помним советское общество. Там было столько креативности! Это не значит, что была свобода прессы. Это даже не значит, что существовал креативный класс в том контексте, в котором он появляется у Флориды, хотя была интеллигенция («зародыш» креативного класса). Она не имела полной свободы творчества, поэтому создавала в том числе произведения, где нужно было читать между строк. Согласитесь, это не совсем то, о чем говорит Флорида.

Вы привели пример Советского Союза, где было много креативности, но не было креативного класса. Сейчас остались государства, которые похожи с точки зрения отсутствия креативного класса, – возьмём ту же самую Северную Корею и Кубу. Там нет и свободы прессы. Однако про Китай, к примеру, мы не сможем сказать, что там отсутствует креативный класс, но можем – что отсутствует свобода прессы.

– Всё-таки Китай – не тоталитарное, а авторитарное общество. Есть одно условие, без которого, по-моему, невозможен креативный класс: это рыночная экономика. Китай имеет контролируемую рыночную экономику. Китай имеет мощную рекламную индустрию. И это те условия, без которых невозможен креативный класс. Другой вопрос, что креативный класс в Китае будет отличаться от креативного класса в США. И необходимо проводить специальные исследования, чтобы понять, какой уровень самоцензуры там существует и как это вообще влияет на продукты креативных индустрий. На самом деле главный вопрос, который сегодня обсуждается создателями креативных продуктов, – зачем нужна концепция авторского права, если у нас сегодня есть индустриальный Китай? Речь идёт о пиратстве, конечно же. Уважение к авторскому праву, авторское право как экономический ресурс –

это тоже весьма важное понятие, относящееся к креативному классу. И этого недостаёт в Китае.

А как разделить журналистику как профессию и журналистику как бизнес? Медиа, в том числе журналистика, работают на создание некоего продукта. Но зачастую интересы журналистики как профессии могут расходиться с интересами журналистики как бизнеса.

– Медиабизнес – это важная часть современного «большого бизнеса». Но не распространение информации здесь основной источник дохода. Продажи газет и журналов дают примерно четверть всех доходов. Большая часть затрат, в том числе производство изданий, зарплаты, покупка информации, – покрывается доходами от рекламы. Журналистика сама по себе неприбыльна, и в рыночной экономике она дотируется за счёт рекламных поступлений. Если же мы понимаем, что возникает конфликт интересов, то зачастую он подавляется в угоду действующей бизнес-модели.

Расследовательская журналистика стоит очень дорого, а доходов приносит мало. При этом качественная информация не может быть деш1вой. Поэтому журналистике сегодня приходится искать новые бизнес-модели, или же её должен кто-то дотировать. Кто это будет – медиамагнат, политический деятель или же общество, выражающее интересы всех заинтересованных граждан, – другой вопрос. Частично последняя модель представлена в общественном вещании, существующем в странах Западной Европы. Би-би-си (BBC, British Broadcasting Corporation) – одна из наиболее ярких моделей журналистики, которая дотируется самим обществом. Другой вопрос, что в условиях цифрового телевидения такие модели тоже не очень хорошо себя чувствуют. Но общество решает, что общественное вещание важно, и оно создаёт такие рамки, при которых качественная журналистика выживает. В одних странах зритель платит абонентскую плату. В других – рекламодатели или коммерческие вещатели отчисляют какой-то процент. Но вопрос всё равно открыт: качественная журналистика эффективной бизнес-модели сегодня не имеет. А та, которая имеет, представляет развлекательный сегмент СМИ.

Что можно сказать о России в этом контексте?

– Мне кажется, Россию трудно сравнивать с Западной Европой. Газета The Times появилась в 1785 году. Несмотря на изменения владельцев, газета, в целом, не покинула сегмента качественной прессы. В России даже чуть раньше была создана первая газета «Ведомости» – она регулярно выходила с 1703 года. Но что произошло в России? Уже три строя сменилось. Каждый строй кардинально менял медиасистему. В СССР не сохранилось газет, которые выходили в Российской империи. Газеты, которые издаются сейчас, совсем другие, чем в Советском Союзе. И даже те, бренды которых остались с советских времён, полностью изменили концепцию и вид. История средств массовой информации в современной России очень коротка. Я думаю, нас пока ещё рано с кем-то сравнивать. В нашей журналистике сильны авторитарные традиции самоцензуры, но думаю, что через некоторое время, особенно с появлением нового поколения молодых людей, так называемого «цифрового поколения» – digital natives («урождённых цифровыми»), у нас сформируется уже совсем другая медиакультура.

Posted via LiveJournal app for iPhone.
Tags: МГУ, журналисты, медиа