Кочубеевские дубы

На этот раз автор этих строк решил узнать, чем, кроме традиционных туристских троп, может порадовать любителей «маршрутов выходного дня» Полтавщина.

Группа харьковчан начала свой марш-бросок до Диканьки от крошечного села Олиферщина, что находится в часе езды на север от Полтавы. Село примечательно уже феноменальным количеством населения. По данным переписи 2001 года в нем жило аж… двадцать человек. Спустя десять лет жители там тоже есть, но вряд ли намного больше. Тем не менее, на автобусных маршрутах село до сих пор числится как остановка.

От Олиферщины мы подошли к Ворскле, а далее — мимо реки, огибая поселок с интригующим названием Великие Будищи, — к Диканьке.

Жутковато было от такого обилия брошенных домов. Жизнь их хозяев, наверное, вращалась вокруг ушедших в небытие колхозов. Не стало колхозов — не стало перспективы, не стало смысла детям и внукам оставаться в отчем доме. Рядом с брошенными домами пустыми глазницами окон чернели заброшенные колхозные фермы. А так как в советское время их строили по типовым проектам, то создавалось ощущение, что это не мы идем, а кто-то перед нами расставляет одни и те же декорации, лишь меняя их порядок: мертвые фермы и давно вышедшие из строя водонапорные башни с обязательным гнездом аиста наверху…

В отличие от соседних сел-призраков Диканька процветает. Она уже давно выросла из разряда хутора и превратилась в поселок городского типа, очень милый и аккуратный. По той же переписи населения-2001, здесь проживают почти восемь с половиной тысяч человек.

В Диканьке много достопримечательностей, которые стоило бы посетить и которые есть во всех туристских справочниках. Например, парк в центре поселка с памятниками Гоголю, Вакуле и Оксане. А также с постаментом Ленину неподалеку…

Меня заинтересовала удивительная история знатного рода Кочубеев, коему некогда принадлежала вся Диканька.

Как писал Пушкин:

Цветет в Диканьке древний ряд

Дубов, друзьями насажденных;

Они о праотцах казненных

Доныне внукам говорят…

У въезда в поселок стоит странное сооружение, облепленное со всех сторон ласточкиными гнездами и похожее на арку при входе в харьковский парк Горького. Это Триумфальная арка — исторический символ Диканьки. Она была построена в 1820 году по проекту Луиджи Руска как парадный въезд в усадьбу Кочубеев в память о посещении Диканьки императором Александром I. Изначально к арке прилагалась роскошная усадьба, но в смутные времена Гражданской войны оная была раскатана по бревнышкам и разобрана на стройматериалы.

Невдалеке растут Кочубеевы дубы — четыре огромных дерева посреди рощи куда более скромных собратьев. Сегодня они, увы, почти полностью засохли и производят удручающее впечатление. Тем не менее, четыре исполина, которым, по самым скромным подсчетам, шесть столетий, помнят знаменательные события. По легенде, Мотря, дочь Василия Кочубея, генерального войскового судьи (по-нашему главного прокурора страны), встречалась под этими дубами с гетманом Мазепой. История этой любви закончилась печально. Василий яростно сопротивлялся союзу своей дочери и уже немолодого гетмана. Он настрочил сразу три жалобы Петру I на то, что нерадивый Мазепа в сговоре со шведами. Непосредственно до царя дошло только одно письмо. Но и этого хватило. Петр Первый не поверил в достоверность кляузы и поручил расследовать это дело. Подкупленные Мазепой царские вельможи, естественно, признали гетмана кристально честным. Участь Василия Кочубея была незавидной. Чуть позже Мазепа перешел на сторону шведов, случилась великая битва, Петр I осознал глубину своей ошибки и оправдал Василия. Но уже посмертно. Кстати, Полтавская битва, так или иначе имеющая отношение и к Василию Кочубею, и к Мазепе, и к Петру I, произошла совсем недалеко отсюда (по современным меркам) — всего в получасе езды на автобусе.

Еще один памятник природы — Сиреневая роща. Это, пожалуй, самое большое собрание сирени на планете. И сейчас она, кстати, в цвету. Раньше здесь было почти полсотни видов сирени. Но часть вымерла, часть вырубили, а остальное в бесхозные времена перепылилось. Тем не менее, роща имеет насыщенную историю. Ей около двух сотен лет. Посадил её князь Виктор Павлович Кочубей, внук разнесчастного Василия Кочубея, для того чтобы заполнить не сильно глубокую, но очень широкую яму, оставшуюся после добычи глины для кирпичного заводика, принадлежавшего ему же. Таким образом князь хотел хоть как-то помочь своей младшей дочери Анне, больной туберкулезом. К сожалению, фитотерапия хоть и улучшила состояние юной княжны на время цветения сирени, окончательно вылечить девочку не смогла. Анна умерла в возрасте четырнадцати лет, а роща осталась.

Не везло, однако, семейству Кочубеев…
Артем Богдан