Вівторок, 29 березня 2011, 22:00

Кобзарство, своеобразное культурное явление, существовало в Украине почти полтысячи лет и было уничтожено в 30-е годы прошлого века. Слепые музыканты были и памятью, и мудростью народа. Сегодня становится все больше людей, желающих возродить кобзарство во всем его своеобразии.

Примечательно, что вопреки массовым представлениям, основным ареалом распространения кобзарства была не центральная и тем более не Западная Украина, а именно Слобожанщина. После ликвидации казачества сечевые кобзари обосновались здесь, продолжая свою деятельность, а уже в своих скитаниях посещали и остальные украинские земли. Об этом помнят и рассказывают в организации «Харьковский кобзарский цех». В ней состоит и наш сегодняшний собеседник Александр Савчук, заместитель директора по научной работе Национального литературно-мемориального музея Г. С. Сковороды, преподаватель Национального университета им. В. Н. Каразина. Свою бандуру он изготовлял своими руками на протяжении более года.

Возвращение прошлого

Интерес к старине, народным обычаям, фольклорной музыке — типичная черта современности. Очевидно, есть в традиции что-то, чего нет в культуре сегодняшнего дня, но что очень нужно и органично человеческой природе. Существуют целые культурные движения, включающие десятки и сотни тысяч человек во всем мире, которые ставят своей целью реконструкцию тех или иных исторических периодов, событий, предметов быта и т. п.

Однако, как отмечает Александр Савчук, современное кобзарство — это больше, чем реконструкция. Перед членами кобзарского цеха стоит не просто задача максимально точно и аутентично изготовить музыкальный инструмент, воспроизвести одежду. «Кобзарем нельзя стать на некоторое время, — говорит Александр, — сходить на концерт, как на работу, а потом отложить это «обличье» до следующего раза. Кобзарь — это образ жизни, это мировоззрение».

Кобзарство вернулось к нам из Киева. Искусство исполнения на бандуре, использование традиционных инструментов, освоение репертуара, философии и отчасти способа жизни бродячих певцов прошлого стало возрождаться в конце 1960-х благодаря подвижнической деятельности киевского художника Георгия Ткаченко. Так получилось, что сам он перенял основы кобзарского искусства от харьковских исполнителей начала ХХ в. — П. Древченко, С. Пасюги, П. Гащенко — незадолго до того, как эта школа была уничтожена. А среди учеников Ткаченко был харьковчанин Кость Черемский, который позднее и открыл в «первой столице» кобзарский цех.

Кроме «традиционного» кобзарства, возникла и существовала в профессиональной среде другая, академическая школа. Ее цель — только сценическое исполнение, и для этого используется бандура, отличная от народной, с расширенными исполнительскими возможностями, но лишенная аутентичного звучания. Эти два направления сегодня мало пересекаются и не конкурируют.

Цеховое искусство

Известное нам со школы понятие «цех», которое относилось к самоорганизации средневековых мастеровых в Европе, описывает и иерархическую структуру, искони объединявшую слепых бродячих певцов-кобзарей. Никто не брал в руки бандуру без посвящения, а будучи посвящен, оставался кобзарем на всю жизнь. Эту структуру стараются воспроизвести и в «Харьковском кобзарском цеху».

Все «братство» делится на мастеров, подмастерьев и учеников. Руководит цехом избранный общим советом цехмейстер. В обществе введены в обращение элементы кобзарской обрядности. По этнографическим материалам известно, что кобзари использовали для общения особенный, секретный язык — «лебійську мову», на ее основе создан специфический сленг, соблюдается своеобразный «кодекс чести». Среди «братчиков» бытуют оригинальные представления, образ мысли и особая философия.

Чтобы усвоить традицию, подвижники цеха нередко прибегают к сознательному самоотождествлению с древними кобзарями. Как говорил ученикам мастер киевского цеха Николай Будник: «Плоть древнего певчества мы, наверное, возродить не сможем, но его душу — да».

Важным испытанием для принятия в цех является этап изготовления собственного инструмента.

Долго рождается бандура

— Для этой цели берется цельная колода вербы, такая, что ее не сможет обхватить взрослый человек, — рассказывает Александр Савчук. — Запас подходящего для этого материала необходимо постоянно возобновлять, потому что дерево должно сохнуть несколько лет. Затем при помощи ручных инструментов начинается постепенный процесс выемки дерева для изготовления нижней деки. Окончательная толщина деки — несколько миллиметров. Можно представить себе объем работы! Также для этих целей подходит клен, он имеет более звонкое звучание, но... Верхняя дека изготовляется из ели. Специфический материал для колков — акация, только она обладает необходимой вязкостью.

Несмотря на крайне трепетное отношение к традиции, члены цеха не имеют ничего против изготовления бандур на продажу. Впрочем, срок, исчисляемый многими месяцами, не подходит для товарного производства. Но при этом в Киеве есть мастера, которые делают на продажу самые настоящие традиционные бандуры. Их продукцию можно найти на Андреевском спуске и уходит она в основном к иностранным туристам.

— За время изготовления человек имеет возможность неоднократно убедиться в серьезности своих намерений и убедить других, — считает Александр Савчук. — Так и получается, что хотя специальных «экзаменов» нет, но случайные люди в цех еще ни разу не попадали. Это очень надежный отбор. Вместе с изготовлением органично начинается процесс погружения в традиционную кобзарскую культуру, овладение исполнительским мастерством. Появляется бандура — появляется и новый кобзарь.

Самовыражение — и нечто большее

Небезынтересно отметить, что Александр Савчук — «технарь» по образованию. Однако он попал в этнографическую экспедицию сперва по Западной Украине, после увлекся народным бытом родного края, познакомился с кобзарским цехом и Костем Черемским… Увлечение очень скоро стало большим, чем просто увлечением. Бандура помогла определиться и с направлением в жизни: кандидатскую работу он защищал уже по философии, по теме, конечно же, связанной с культурой кобзарства.

— Сложно отвечать на вопросы о сохранении культурного ядра, — признается Александр. — Несмотря на то, что многие механизмы традиционного общества разрушены, сама традиция, хотя бы в виде каких-то обрывков, смогла выжить до сих пор. Сам я рос в поселке Дергачи, и от своей семьи, от бабушки, которая, кстати, прекрасно поет, вобрал этот народный дух…

В отношении кобзарства сегодня существует множество стереотипов.

— Например, дети с удивлением узнают, что кобзарь обязательно был слепым, а Шевченко кобзарем не был, это лишь название его поэтического сборника, — говорит Александр Савчук.

Однако разрушение стереотипов — не главная задача современных кобзарей. Испокон веков слепой певец служил мостиком между «высокой» культурой и народной (часто исполнялись тексты, написанные Г. Сковородой, учеными Киево-Могилянской академии), осуществлялась связь поколений, трансляция этических норм. К кобзарю обращались за советом — считалось, что он причастен высшей мудрости. Именно в таком качестве, как носитель иного мировоззрения, новый кобзарь действительно может сыграть сегодня уникальную роль. На фоне глобальных нивеляционных процессов, которые миллионами людей воспринимаются как потеря идентичности, возрождение традиции становится глубоко интимным средством духовной самореализации и самопознания.

Автор: Виталий Дорофеев, Время