Пока новый рассказ не написался, предлагаю вашему вниманию уникальный перевод книги Витлина \"Мой Львов\", который я сделала уже давно для одного знакомого знакомых. Книга не без интересная, особенно для тех, кто интересуется Львовом.

Йозеф Витлин
Мой Львов
Перевела julia prefizid

Все это мое сердце и помнит, и ласкает,
Вкус хлеба, запах мяты со мной, не исчезает…
и как душа там пела, аж до небес взлетая.
Земля моя родная, ты в памяти святая…

Леонард Подхорский-Околум, Отчизна


Заглавие этой повести, навеянное издателями, освобождает автора от обвинения, что в ней он будет говорить о себе. Кажется, что нет ничего милее, чем купаться в теплых водах воспоминаний, поддаться обаянию прошедших лет. Но это кажущееся благо. Потому что вдруг со дна памяти всплывают на поверхность сознания монстры, о которых мы хотели бы забыть. Еще ждет вспоминающего в сто раз большая опасность – это самолюбование. Слабость по отношению к некоторым местам на свете, где прошли наши молодые годы, часто является только замаскированной любовью. Не по Львову тоскуем мы после многих лет разлуки, только по самим себе во Львове. Также нет более опасного фальсификатора, чем память. Она фальсифицирует все: людей, пейзажи, события, даже климат. Известно, что летом в Закопанах преимущественно идет дождь. Однако же ностальгическая память показывает нам закопанское лето полным солнца, или в предвечернем лилово-розовом сиянии Татр. Помним только погожие дни в Закопанах, как и умершим друзьям приписываем только достоинства. Так что мы должны каждый образ окружающего мира запечатленный в памяти, тоже принять за реальность, за реальность нашей души.
И тогда будет уже все равно, был ли Львов на самом деле таким, каким мы его помним, или другим.
Слышу голоса тысячи теней. Слышу смех теней: людей умерших и живых, но таких уже далеких, что на нашу память они отбрасывают только тень жизни. Большинство силуэтов я уже не могу узнать. Они стерлись в памяти, слились с другими в бесформенную, хотя и живописную массу, из которой, несмотря на завалы, образованные прошедшими годами, просачивается интенсивный запах белой сирени, который преследует меня и сейчас. Находят меня и назойливые звуки, такие, как звон трамвая, поворачивающего с Русской улицы на Подвальную около Волошской церкви. Нет порядка в этом нашествии воспоминаний-калек, воспоминаний-вампиров, которые подлезают под перо, как толпа бомжей у бесплатной кухни. Каждое видение из прошлого бездомное, голодное, озябшее, пока его не приютит, не обогреет милосердное слово. Но даже и тогда оно еще не обретет своего места.
Так вот, я вызываю дух старого Львова в произведении подобном «Дедам» в миниатюрах. Не бойтесь этого духа. Наших «дедов» мы отпоем весело, не пристала излишняя пышность городу, в котором в моих воспоминаниях всегда светит солнце, который я уже вижу, слышу и почти трогаю руками – ностальгия.

На фото - Волошская церковь.
[519x699]