Этот фанф когда-то написала моя подруга... Она посвятила его мне и ушла из моей жизни навсегда. Надеюсь, что она счастлива...

Желания делают человека уязвимым.
Они станут ошибкой в идеально написанной работе, они станут браком в искусно выполненной детали, они станут ядом в вине прекрасного качества, они станут насмешкой в искренней улыбке…
Они станут лазейкой.

Тёмная комната замка. Свет проливает свои короткие лучи на лица подростка и мужчины.
- Я слишком слаб… Я не нужен. Я не знаю, смогу ли я отомстить. Я…
- Каким бы ты ни был, ты нужен нам. – Я готовил столько речей для нашего первого разговора. Всё неважно. Моя рука покоится на затылке милого ангела. Какой он красивый. Он так доверчиво жмётся ко мне. Он нужен мне.
- Он убил моих родителей, вы понимаете?! А я слишком слаб, не могу сделать ничего. – Он говорит что-то ещё, подняв на меня красивые изумрудные глаза. В них покоятся слёзы. Я уже не слушаю, но он с надеждой смотрит на меня, и я рассеянно киваю, неосознанно. Я готов обещать ему всё, что угодно.
- Лайсерг, тише. – Я смотрю в его бездонные глаза и не контролирую себя больше. Я властно приближаю его к себе и, хватая за ворот рубашки, жадно впиваюсь в мягкие податливые губы. Я кусаю нежные губы, царапаю руками кожу и не хочу слышать того, что он скажет через несколько мгновений. Она оказалась слишком короткой, эта вечность…
- Что вы?… - Восклицает он, задыхаясь. Я не слушаю его.

Холодные пальцы сжали кисти рук, ласкающее поднялись по рукам и слегка сжали плечи под тонкой рубашкой. Я потянулся к нему вновь, накрывая его губы своим ртом и сминая их давящим напором.
- Отпустите, - сипло прошептал он. Я не отпущу его. Мой, только мой.
Время стало густым и тягучим. Каждая секунда, словно капля сладчайшего нектара, стекала и разбивалась о бесконечность. Пульс времени слился с биением сердца: медленно… еще…медленнее… Лайсерг постарался сбросить блаженное оцепенение и оценить ситуацию. Холодные губы приблизились к уху, вызвав волну невольной дрожи.
Захлебнувшись собственным криком, Лайсерг буквально вытолкнул себя из объятий. Сердце бешено колотилось.
- Прекратите немедленно! – Он и впрямь считает, что я так быстро расстанусь с ним?!
- Тебе было бы полезно немного успокоиться, любовь моя… - Он совершенно не хочет успокаиваться. Я медленно приближался к нему, с безумной улыбкой протягивая к нему руки, что даже не обратил внимания на маленькие кулачки, застучавшие по моей груди, а после и на ладонь, которая звонко опустилась на мою щеку. Что? Я широко открыл глаза, не осознавая происходящего. Я жёстко схватил его за волосы и подтянул к себе. Страх. Только страх в этих зелёных глазищах. Это только пока. Я, не задумываясь о том, что делаю, наотмашь бью его по лицу, оставляя красные опечатки рук на бледных щеках. Голова моего ангела безвольно дернулась и струйка крови из носа побежала по губам, оставляя красные разводы, добралась до ключиц. Я приник к его губам вновь, чувствуя солоноватый привкус крови, и слизнул красные капли с шеи. Раздался тихий всхлип.
- Почему ты плачешь?… - Спросил я, уткнувшись носом в его шею, ещё влажную от моих поцелуев и крови. Я и правда не понимаю. Он должен злиться, в конце концов.
- Я… я не плачу. – Он дрожащими глазами смотрит на меня, и я испытываю невольную жалость. Я замыкаю свои руки в замок у него на спине и просто прошу не бояться. Он не должен бояться. – Хватит!

Я ухмыльнулся и вскочил, мгновенно переместившись Лайсергу за спину и обхватив руками его плечи. Мои губы зашептали в ухо Лайсерга, обжигая горячим дыханием:
- Правильный ангел… Или, вернее, так: особенный ангел. Никогда не выделяющийся Лайсерг. Чего же ты хочешь?
- Чего-то небанального? – руки переместились на бедра.
- Это сделать вот так? – Я толкнул юношу лицом на пол, и тот невольно выставил перед собой руки. – Или вот так?
Я перевернул задыхающегося Лайсерга на спину, и взглянул в его туманящиеся глаза.
«Без паники», - приказал себе Лайсерг. – «Ты только ухудшишь положение, если будешь паниковать».
Легко сказать – не паникуй. А как это сделать, когда мысли скачут в разные стороны, ноги рефлекторно сжимаются, а живот сводит при мысли о том, что сейчас произойдет?
Кажется, везение наконец-то закончилось. Мальчик закрыл глаза, понимая, что сейчас расстанется со своей невинностью.
- Что молчишь? – Я поднялся и смерил его яростным взглядом.
Пробуждалась давно забытая чувственность. Я сладко улыбнулся и присел рядом.
Лайсерг резко вскинул голову:
- Нет! Не делайте мне ничего! – вырвалось у него, нарушая что-то вроде обета молчания. «Он всё ещё борется», - с садистской радостью подумал я.
- Я могу просто взять тебя насильно. Жестко и грубо, без смазки, и ты у меня КОНЧИШЬ, потому что я знаю, что такое мужская физиология. Ты думаешь, меня остановят твои слова?

Мальчик содрогнулся. Он собрал все свое мужество и ответил:
- Марко, вы можете меня изнасиловать, но не в ваших силах заставить меня, вас хотеть. – Он всё ещё зовёт меня на Вы.
- Могу, конечно.
- Так почему же вы этого не делаете? Раз это так просто?
- Смешно, - задумчиво ответил Марко, очерчивая контур чужих губ указательным пальцем, - но я хочу получить все это добровольно. Ты – моя сбывшаяся мечта…
Лайсерг сжал зубы, решив, что тому придется изнасиловать его, но добровольно он ничего не получит.
Он не выдал своих чувств, когда я стянул с него рубашку.
Он отстраненно смотрел в потолок, когда мои губы сомкнулись вокруг его соска.
Он ничем не показал, что боится, когда я снял с него штаны, любуясь чужим телом. Но когда я расстегнул штаны…

Забыв о своем твердом решении не трепыхаться зря и не доставлять мне радости, Лайсерг отчаянно дернулся.

- Я… не хочу… - прохрипел он на последних остатках воли.
- Да? – тихо спросил я и лизнул его за ухом. – Ты очень упрямый?

Скользкий палец проник в него… сначала один… потом второй…

«Ненавижу!» - билось в голове, когда ловкие пальцы задели что-то внутри, отчего тело предательски выгнулось, и член, попавший в плен к другой ладони, окончательно затвердел.

Он лег поудобнее и смазал себя. Это сейчас произойдет! Холодные острые камни впивались в нежную кожу, Лайсерг закусил губу.

Мальчик взвыл, почувствовав проникновение: я остановился на мгновение, но потом снова продолжил. Движения становились глубже и сильнее, а Лайсерг не мог даже метаться, чтобы освободить себя от нежеланного вторжения.

- Двигайся, - прошептал я, убедившись, что теперь ему никуда не деться.

Лайсерг забился подо мной, но я обхватил одной рукой его плоть и ласково заскользил по ней в такт толчкам, принося неизведанные ощущения.

- Аааах! – это было… странно. Боль и… наслаждение? Чтобы не закричать, Лайсерг изо всей силы впился зубами в мою руку. Вместе с последним толчком я вырвал руку и ударил его.

Страх, боль и вожделение сотрясали тело юноши. Он кончил. Холод и темнота обволакивали юношу могильной тишиной, он провалился в спасательное небытие.

***

Я проснулся, когда солнце уже встало, и по обыкновению я не стал открывать глаза сразу, соображая, где я нахожусь. Послышался шорох, я сквозь ресницы посмотрел на источник шума и сразу с наслаждением вспомнил вчерашний вечер. Когда милый ангел потерял сознание, я отнёс его в свою комнату и уложил на кровать. Кажется, он… он собирается убежать? Нет, не верю. Я не отпущу его. Сквозь ресницы я наблюдаю за ним, как он спешно одевается, проверяет на месте ли кулон… Потом Лайсерг вдруг подошёл ко мне. Может, он собирается попытаться убить меня? Но он отворачивается, момент упущен, и направляется к двери. Точнее, пытается направиться, потому что я в эту же секунду я открываю глаза, цепко хватаю его за руку и хриплым со сна голосом вопрошаю:
- Куда? – Он обречённо смотрит на меня, и я чувствую его безысходность. Он так надеялся успеть… - Иди сюда. – Я тяну его за руку ближе к себе. Его глаза наполняются слезами:
- Не надо! – Вырывается у него. – Пожалуйста, только не снова. Пожалуйста, не надо! – Его голос срывается на крик, но я не обращаю внимания. Какая разница, если он со мной…
- Ты можешь уйти, если захочешь. Я не буду тебя держать…

Утром я запер двери.

***

Лайсерг метался по комнате, одеваясь, надеясь уйти. Комната была пустая и… незапертая. Это был единственно возможный шанс уйти. Глаза лихорадочно блестели, и лоб покрылся холодной испариной. Он вышел из комнаты, и гулкое хлопанье двери отдалось во всех уголках замка. Лайсерг по памяти побежал к главному входу… не успел. С улицы раздавался голос. Мой голос.

Он метнулся наверх, в башни, чтобы сказать, что он всего лишь гулял, чтобы что-нибудь соврать было проще, чтобы выиграть время… Как я испугался, увидев, что ангела нигде нет. Как сердце сковало глухое отчаяние. О, господи. Я не верил в бога, но был близок к тому, чтобы отдать ему свою душу. Я методично обыскивал замок, пока не добрался до башен.

Поднимаясь на самый верх, Лайсерг услышал шаги, развернулся и принял вид неторопливо спускающегося человека. И наткнулся прямо на меня. Я просто полыхал от ярости и страха. Я впервые понял, как же он нужен мне.

В этот раз Лайсерг сопротивлялся намного сильнее. Мне пришлось избить его. Мне пришлось! Проклятый мальчишка, он даже не осознает, что сопротивлением убивает меня. Впервые за долгое время кровь бушевала не от ненависти к глупым людям. Впервые хотелось не убить, а поглотить, пожрать мальчишку и вместе окунуться в сумасшедшее неистовство. Вместе. Впервые хотелось рыдать от отчаянного осознания невозможности этого.

- Почему? За что? – Тихо спросил он разбитыми губами.
- Ты был слишком тёплым для человека, только что спустившегося с башни…

Я с нежностью проводил рукой по искалеченным пальцам, целовал губы, ощущая вкус чужой крови, которая пьянила не хуже старого доброго вина. Лайсерг Дитель, израненный и беззащитный, нравился мне гораздо больше Лайсерга здорового. У него бездыханного не было никаких сомнений. Противоречия не терзали его разум. Таким он принадлежал только мне. Я снял с него одежду и продолжал любоваться этим красивым, но таким слабым телом. С тем, кто без сознания, можно не быть заботливым, предупредительным, думающим о чем-то, кроме собственного удовлетворения. Чужая боль перестает иметь какое-либо значение.
И в пик наслаждения, и в минуту боли, от которой приходят в себя, замок огласился мучительным криком и радостным смехом.

Но я боялся того момента, когда мой маленький ангел очнётся…

***

- Где я? – с кровати донёсся хриплый голос. Потрескавшиеся губы не слишком охотно слушали хозяина.
- Ты со мной. – Спокойно отвечаю я, и вижу отвратительный липкий ужас в его глазах. Замечательно. Он считает меня чудовищем. Я и есть…
- За что вы так со мной? Пожалуйста, скажите. – Голос дрожит и тело при каждом движении отдаётся болью, но он продолжает. – Я же ничего вам не сделал…
- Потому что я… Просто я… - В горле внезапно пересыхает и я чувствую, что не могу ответить. И не могу не ответить. – Я люблю тебя.

Маленький ангел наконец-то перестал плакать…

***

- Я ухожу. И ты тоже можешь уйти. Потому что я могу не вернуться.
- Почему?
- Потому что я иду убивать. – Впервые я собирался не запереть дверь. Внезапно Лайсерг подошёл ко мне, и его рука скользнула по моей груди к сердцу.
- Ты же знаешь, я тебя ненавижу. – Я в шоке посмотрел на него: как же его действия не вязались с тем, что он говорил. – Ты знаешь это. Но я… я не хочу, чтобы ты уходил… - Он прижался к мне.
Бездумно я открыл рот и почувствовал горячий и влажный язык Лайсерга во рту, что-то уперлось в мой пах. Я обнаружил, что мои руки сомкнулись вокруг ангела, прижимая его ближе и обретая то, что я желал так долго. Обретая по-настоящему.
И я не мог не сказать «да», когда Лайсерг попросил меня никуда не уезжать.

Но,... я уехал утром.

***

Милый ангел плакал, когда увидел, что меня нет. Но я специально оставил свои дневники на столе, рассчитывая на то, что он найдёт их. Я рассчитал верно. Я не хотел умирать.

///
Я получил в своё полное распоряжение ангела. Он – как ощутимый запах свободы для меня, он воздух для меня. Я больше не могу жить без него. Я люблю его.
///
У него такие особенные глаза… Не цвета молодой листвы, не цвета неспелого лайма. Он – кристально чистый и гранёный изумруд. Я так люблю его.
///
Он словно магия. Он лишь для меня. Сегодня он пытался уйти, а я не отпустил. Я просто слишком люблю его…
///
А сегодня я взял и признался ему и в любви. А он взял и растопил лёд моего сердца…
///
А сегодня я умру. Умру за то, что был счастлив со своим ангелом.

Дойдя до этих строчек, Лайсерг кинул тетрадь на пол и выбежал из замка.

***

Всё было решено.

- Ты признаёшь, что изнасиловал Лайсерга, Марко? – Сурово и спокойно спросила Железная Дева.
- Да.
- Ты признаёшь, что пытал и бил его?
- Да.
- Почему он не отпирается? – недоверчиво спросил Денбат.
- Ты просто не знаешь Марко. Он просто ЗНАЕТ, что я права. Верно?
- Да.
- Я убью тебя.
- Да. Хорошо. Я знаю.
- Шамаш! Закончи дело.
- Нееет!
Лайсерг выбежал на улицу, но было уже поздно. Это была расплата за него, но он больше не хотел этого. Теперь. Пустота в сердце только вчера заполнилась теплотой, вызванной словами любви. И вот в сердце вновь щемящая пустота, как будто вырезали кусок.

- Нет! Не надо! За что вы так?!
- Не переживай мальчик. – Ласково сказала Мина. – Всё в порядке, ты больше не будешь страдать. Марко был негодяем, теперь всё будет…
- Нет! Не будет! Не будет!!!
Лайсерг посмотрел мутным взором сначала на тело Марко, затем на судей и сказал:
- Клоя, ты знаешь, что делать… Кулон, самоуничтожение…
- Нет! Что ты наделал, глупый мальчишка! – Крикнула Мина. – Железная Дева, вы же можете…
- Могу, но не буду.
- Но почему?! Если они оба умерли… К чему было всё это… Зачем было…
- Я знала, что так будет. Теперь они счастливы. – Загадочно ответила Железная Дева.


Откровение.

(Марко) Ты чтобы уйти – лишь момента ждал,
Я приковал к кровати – чтобы не убежал.
Я держал взаперти, играл с твоим телом.
Лишь бы видеть нежного ангела в своей постели.

В темноте ночной пишу откровение.
О том, кто был моей болью и моим наслаждением.
Кто каждую ночь шептал тихо: «не надо»,
Что ж, мой краткий уход тебе станет наградой.

Я лишь жил желанием, что за боль останешься,
В страсти захлебнешься, ей и отравишься.
И вновь я слышу стоны на моих губах,
И вновь кровь ангела на моих руках.

В темноте чужой пишу откровение,
О том, как унижал, как ты терпел унижение.
Ты искал выход, сладкий страх я терпел,
Что это последнее сплетение тел.

Лучше умереть, но не помнить этого.
Я был солнцем, ты моей планетою.
Ты заменил мне целую вселенную.
И любовь вселил в мою душу бренную.

В могильной темноте помню откровение.
Меня осеняет, я терплю сомнения.
Но я умираю,… ты смотришь на меня.
Я различаю шёпот: «Я люблю тебя».

(Лайс) Ты смотришь на меня безумным взором,
Я вступаю с телом в жаркие споры.
Я не хочу тебе опять сам отдаться,
А утром один в пустоте остаться.

Твоё искреннее желание меня убивает,
Дикие безумные руки жалости не знают.
А я смотрю на тебя с каким-то предвкушением.
Ты был моей болью, я твоим наслаждением.

Я ненавижу тебя, я молю «не надо»,
Я не хочу тебя, но нет пощады.
Я ищу в темноте слабое утешение.
Ты пугаешь меня своим откровением.

Ты вызываешь у меня лишь отвращение,
Ты причиняешь мне боль и наслаждение.
Ты ласкаешь меня и тяжело дышишь,
Повторяя: «Ты только мой ангел, слышишь?!»

При свете дня читаю твоё откровение,
Ты убит своими, где удовлетворение?
На голубых глазах лёд, я убиваю себя,
И целуя тебя, шепчу: «Я люблю тебя».