Ручей, шириной в три локтя, с рыбками и ужами, стал свидетелем хорошего дела. В привычной бесконечности переменчивых блесков, то лунных, то солнечных, ручей видел и не такое. Однажды в него угодила бомба, нарушив древнюю течь от озера к реке.
Ладонь Егора накрыла пупок Лилии, пальцы то и дело проваливались в смуглую мякоть. К лодыжке Егора пристала чёрная пиявка, в волосах Лилии металась стрекоза. Лилия наблюдала сосредоточенную работу мужа в отражении воды. Его лицо искажали порывы течения и рябь. На ребристом дне корячилась личинка стрекозы, маленькая щучка плыла на месте против течения.
Лилия ещё сильней сжала ветку – периллу мостика из двух осиновых стволов, вскрикнула и обмякла. Когда семя Егора брызнуло в воду, рыбка метнулась в сторону.
– Ой! смотри, Егорушка! – рыбка ест.
– Нехай ест, тебе, что жалко?
Егор похлопал жену по попке.
Если заглянуть вперёд, откроется, что щука выросла на локоть длины, рядом будет её насильственная смерть и рыбоед с удочкой. В тот день, когда жена рыбоеда, сунув палец через жабры, поранилась о щучьи зубы, за обеденным столом был зачат аквалангист.
Лилия и Егор, стоя на четвереньках, копали яму у реки. Лилия стала в яме на колени, только голова была выше уровня земли. Егор вошёл в неё сзади, накрыл простынёй место соединения снизу и сверху, обмотал вокруг талий. Стал руками закапывать вокруг, двигаясь при этом в Лилии. Теперь из земли торчали две головы и руки Егора. Егор вложил в рот жене большой палец, Лилия ритмично хныкала, давала Егору сжимать в горсти свой язык и сплёвывала землю. От движения вокруг голов образовалось пространство, земля кое-где шла буграми.
Если заглянуть вперёд...
Старый аквалангист подплыл к пятну, светлевшему издали фосфором. Скелеты нежно обнимались.