Длинной дорогой, с массой преград, показывая по очереди рай и ад вела меня судьба, а даст он- будет вести дальше. Как среди фальши, царящей повсюду ежедневно услышать тихий голос внутри, который прошепчет- “Замри, стой, это стоит того. Это искренне, честно”, я знаю. Потом, возможно, затопчат стада новых чувств и эмоций воспоминание об этом тихом шепоте, но в тот момент, который в последствии так и останется незабываемым- оно действительно стоило того, оно было правдой.
Я знаю, что покойника надо потрогать за пятку, пока он еще в гробу, посреди комнаты, чтоб не приходил потом во сне, донимая кошмарами, не просил того, что исполнить не можешь, и не задавал вопросов лишних, которыми голову ломать будешь после, коря себя за то, чего в помине не делал никогда. Ведь если не знает никто другой- значит не было. Знаю, что толстый поп, с крестом на пол пуза и красными щеками врет всё, про то, что тебя там слышат, твое “люблю” и “прости”- так и останутся за зубами, если при жизни не сказал, как не рыдай.
Мне много известно о предательстве, и знаю что нож этот, как правило самые близкие носят. Они при себе его держат, хранят поблизости, подсознательно подходящего момента ожидая. Та ясность, с которой осознаю теперь, что этот подходящий момент, и ты сам- стоят порой лишь минут удовольствия,( личного, эгоистичного, постыдного даже порой, и что обидно- не мотивированного совершенно), сравнима с внезапным отрезвлением, будто ты жил такой, жил, с кислотой, бутиратами, а тебя вдруг к железной, с белыми простынями привязали и прокапали, мол “иди, дружок, второй шанс тебе!”
И про шансы, кстати, я тоже знаю. Если человек- дерьмо, то не шанс ему нужен, а могила, которая может быть, когда-то через n-лет его исправить сможет. А тех, кто не понял этого еще, кого мучает, гложет надежда (сука навязчивая!), что вот-вот, в этот раз, ну уж точно, иначе все ……еще ударит по лицу и не раз одинокий вечер, в слезах на полу, с бутылкой крепкого, и навязчивым вопросом “За что!?” Потом заштопывать вновь горячее алое внутри, надеясь, что больше не порвется, не сломается. Ну уж нет, я пас, я все знаю об этом.
Я знаю, что если делать то, что всей душой любишь, то получится обязательно, как бы не убеждали тебя в обратном те, кто своего места не нашел, и за твое якобы переживает ревностно. Только ты сам можешь определить расстояние до поверхности от того дна, на котором ты илом залег, и найти самый верный путь туда выбраться. Вперед всегда дороги открыты, а вот назад не вернешься, увы. Поэтому, знаю, что писать на чистовик всегда надо сразу, пусть грязновато, с помарками - не беда. Беда в том, что не перепишешь уже позже.
Я знаю, что когда буду носить под сердцем новую жизнь, я буду знать еще больше, и готова буду с этим сокровищем всем что накопленно поделиться. Затем он протянет ко мне руки свои впервые, я взгляну в глаза его, забуду в миг один все лица, слова, уроки, и пойму вдруг, что я не знаю совсем ничего. А он знает все. Только он об этом еще не знает.