Мой милый, мне кажется, есть что-то пугающее, почти сверхъестественное в нашем сегодняшнем последнем разговоре, в том, как тихо, такие страшно далекие, мы говорим и слушаем друг друга - я, которой больше нет и которая жива только в тебе, и ты, уже почти не знающий, какой я была когда-то - и в том, что слово "теперь" имеет какое-то ускользающее от разума различие для того, кто его пишет, и для того, кто его читает.

И теперь, через всю бесконечность пространства, через всю вечность времени - пусть это кажется абсурдным, - я целую твое лицо.

А потом... я кончаю. Потому что не смею признаться тебе - я не хочу стать грустной, это дурное чувство - в том, какими безумными могут быть мечты о любви, когда она так велика, и о нежности, когда ей нет границ.