Мир, в котором мы живем, никогда не запомнит нас такими, какими мы на самом деле есть. Оболочка рисуется легко, но внутри у ахуенных, видимо пусто. Так нам и надо

Нет. Меня лично в тебе всё устраивает. Особенно голос. Он ахуенен. С таким бы можно было бы сделать карьеру в сексе по
телефону

А теперь сказка!) отвлеклись не на долго и приготовься удивляться.
Экшн :

По утрам он на метро, ездил в свой троллейбусный парк. Он посыпался рано когда на улице было еще темно. Пил свой чай с бутербродами и подолгу смотрел в черные окна. Его мир был тих и спокоен. Допив чай, он ставил кружку в раковину и не слышал, как она брякала. Он шел в прихожую, садился на корточки и завязывай шнурки. Потом распремлялся и сувал руки в рукава серой куртки. На улице он закуривал свою первую, утреннюю сигарету. До метро шел пешком. Даже очень рано с утра перед окошком кассы метрополитена стояла очередь. Он вставал последним и маленькими шажками, двигался вперед, ждал пока окажется перед низко прорубленным в стене, зарешеченным окошком и вынимал из кармана купюрку. Отдавая деньги кассирше, которую он никогда не видел, растопыривал пальцы показывая, что ему нужно две поездки. Один, чтобы поехать на работу. Второй, чтобы вернуться домой. Он никогда не говорил словами "два", хотя и мог. Ему не нравилось, когда люди обращают внимание на его речь (Гортанные звуки вылетавшие из горла глухонемого). Она ждала этого момента. Просыпалась от того что чувствовала, как лицо расплывалось в смешной улыбке, а внутри всё сворачивалось в комок, похожий на счастье. Сегодня в ее бойнице опять появится купюра и два длинных, красивых пальца растопыренных в знаке Victory.
Продавать билеты для прохода через турникет, собачья работа. Наверно, когда нибудь ее поручат автоматам, но пока не поручили. На протяжении всего дня ты двигаешь, только одной рукой: взять деньги, отдать карточку и сдачу, взять деньги, отдать карточку и сдачу, взять деньги, отдать карточку и сдачу. Остальное тело свободно, можно двигать ногами, строить рожицы и ковырять в носу всеми пальцами не занятой руки. Это то и утомляло метрополитеновских кассирш. Куда девать столько свободы, они не могли понять, и проработав несколько месяцев сбегали к работодателям, придумавшим занятия и для остальных органов тоже. Ей бежать было некуда. Болтать ногами на рабочем месте она не хотела, потому что у неё она была всего одна. Её устраивала эта работа. Её жизнь проходила в тесной комнате касс, верхом на стуле с облезлым тряпочным сиденьем, лицом к зарешеченному окошку. Недавно она огляделась на улице, лето уже прошло а она его даже не заметила, так же пройдет и жизнь и единственное, что удастся вспомнить : руки сующие ей в окошко купюры.
Его руки были самыми красивыми из всех. Двести пятьдесят четыре рабочих дня в году она могла смотреть на его пальцы. Сто одиннадцать выходных дней она проводила дома и просто ждала наступления новой рабочей недели. Она специально выбрала утреннюю смену от открытия метро до двух часов дня. Другим девушкам не хотелось работать в это сумасшедшее время, а она приходила заранее расскладывала перед собой карточки и ждала. Около семи утра появлялись его пальцы на этом день был окончен. В конце своей смены она ставила перед решеткой табличку извините закрыто и вместе со стулом отодаигслась от стены. Сзади, прислонённые к шкафу стояли ее костыли. Прежде,чем выйти из служебных помещений касс, она надевала наушники и включала свою любимую музыку. Жалко что не придумали фильмы для глаз, чтобы шагая не видеть, КАК смотрят на неё окружающие. От двери с надписью СЛУЖЕБНОЕ ПОМЕЩЕНИЕ. НЕ ВХОДИТЬ до троллейбусной остановки было не далеко. Но нужно было один раз спуститься и два раза подняться. С костылями это было чертовски неудобно. Зато потом оставались только три остановки на рогатой машинке последняя лесенка перед парадной. И все. Лифт. Дверь. Во сне увидеть его пальцы.
Когда тролейбус подъезжал к остановке люди вокруг начинали что то ей говорить. Она видела, как шевеляться их губы. Может они спрашивали, не нужно ли помочь? Может быть, жаловались, что своими костылями она перегородила весь проход. Она слушала плейер, никогда не слушав их. Платила кондуктору за проезд, садилась к окну, жмурила глаза. Эти последние три остановки давались ей особенно тяжело. Она никогда не смотрела по сторонам, никогда не видела, что происходит вокруг. Лифт. Дверь. Диван. Во сне увидеть его пальцы. Кондуктор сгребал с ее ладоней мелочь, отрывал билетик и шел дальше. Он никогда не произносил не единого лишнего слова. И ваобще у него молчаливого, был такой вид, что платили все. Пассажиры смотрели на его сдвинутые брови и им не хотелось ехать зайцами, им хотелось купить билет. Люди не знали, что Кондуктор был не злой, а просто родился глухонемым. Вам бы показалось, что этот Кондуктор всегда собран и спокоен, но на самом деле это было не так. Около полвтрого, он начинал немного нервничать. До того, как она войдет в тролейбус, остается совсем чуть чуть времени и он действительно становился слегка нервным. На его памяти два раза случалось такое, что в положенное время ее не оказалось на остановке. Битком набитый тролейбус ехал дальше, а он сходил с ума и отлично видел, что тролейбус пуст. Приблизительно в десять минут третьего водитель подруливал к нужной остановке и кондуктор замирал. Один. Два. Три. Четыре. Yeeeea! В задней части тролейбуса она ставила свои костыли на пол и он облегченно выдыхал. Она поразила его в ту же минуту, когда он увидел ее в первый раз. Девушка в плейере. Вокруг все толкались и махали руками. Только двое в тролейбусе не слышали всего этого. Второй была она. У неё не было правой ноги, зато была гордо запрокинутая голова, она слушала плейер и изредка улыбалась. Прекраснее неё не было никого на свете. Он много раз пытался взять мелочь с ее ладоней, медленнее чем обычно. У него никогда это не получалось. Он очень быстро отрывал ей билет и, расталкивая пассажиров, уходил в другой конец салона. У неё в голове всегда играла музыка, а он никогда не знал, что такое музыка. Через две остановки, на третьей, она стукалась костылями о двери неудобно переваливаяясь, выходила. Теперь нужно было дождаться следующего раза. Завтра в начале третьего часа полудня ее гордо запрокинутая голова опять появится в дверях и он подошвами почувствует, как стукаются об пол ее костыли. Один раз он сел и подсчитал: за то время пока девушка ездит в его тролейбусе, она заплатила $80. Ещё два раза по столько и ей бы хватило на покупку нового протеза. Он специально заказал по почте каталог протезов. Там было написано, что самый дешевый протез правой ноги стоит $250. Вот руки обошлись бы дешевле. Он читал каталог почти до полуночи, а когда лег спать она впервые приснилась ему в эротическом сне. Он почти ничего не помнил из этого сна. Осталось только ощущение того, что она кричала, а он не слышал, но чувствовал ее стон проходящий через ее тонкую кожу и толстую его. Проснувшись он увидел, что на улице опять темно. Он пил свой чай с бутербродами и долго смотрел в черные окна. Никогда в жизни он так и не заговорил с ней. Ниразу в жизни она так и не решилась прикоснуться к его прекрасным пальцам. Она работала в метро, продавала карточки для прохода через турникет. А он работал кондуктором в тролейбусе. Он был глухонемым, а у неё не было правой ноги. И сильнее любви, чем их, не знал мир. Тебе хорошо?