Люди, которые передают в эфир помойную дрянь о грузинском агенте Удальцове, готовы вновь загнать страну в тупик репрессий
Мы живем в карикатурном пространстве, где жены и подруги миллиардеров выставляют нищим на ТВ-обозрение свои платья и дома, где президент летает за стерхами, где дикие свадьбы в центре Москвы палят из пистолетов в воздух, где покупка Халка является доказательством патриотизма, где зарплатный фонд хоккейного клуба составляет полтора миллиарда рублей, а денег на операции срочных больных нет, где обманутые дольщики запускают котенка в космос, потому что иначе на них никто не обращает внимания, а двое махинаторов с мутным прошлым и липкими ладонями судятся в Лондоне из-за наших денег, которые они возили друг другу чемоданами. Это близкая к пародии, остро нарисованная дьяволом, живая и бегущая картина мельтешит, бурлит, плещет и местами смешит своим абсурдом.
Но только до поры. Но только до того момента, когда с самого дна реальности начинает подниматься отвратная муть, застилающая взгляд, забивающая нос, отравляющая жизнь. И тут уже не до смеха. Потому что нельзя смеяться, когда к горлу подступает комок тошноты. А он подступает, когда господин Кулистиков, прежде верно служивший ценностям американской демократии на «Радио Свобода», а теперь так же верно служащий ценностям гэбэшного авторитаризма на НТВ, в очередной раз переворачивает над страной свое любимое помойное ведро. И, отхаркиваясь и отплевываясь от этих внезапно выброшенных на голову помоев, вдруг испытываешь противное чувство провала, словно из-под ног вынули почву, и ты обалдело летишь в черном туннеле, где не видно ни зги. А куда летишь? Вон туда, на свет тусклой лампы, покачивающейся в проволочном кожухе у задуваемого снегом барака, вон туда, в уже похороненное и опять оживающее прошлое, в сивый бред тридцатых, в воспаленный шепот сороковых, в общенародную шизофрению, созданную человеком с низеньким лбом, рябым лицом и сухой детской ручкой. И к тем когда-то прочитанным книгам, которые двадцать лет без движения стояли на полке, как нечто мучительное и уже окончательно преодоленное: два тома Конквеста, три тома ГУЛАГа, рассказы Шаламова…
Полный текст:
http://www.novayagazeta.ru/columns/54836.html