В обстановке тотального недоверия любой культ вождя превращается в пародию
Из Анталии пишут. На курорте немецкие туристы, заметив над морем дельтаплан, начинают ржать: «Путин, Путин!» За последний год с имиджем национального лидера произошла непоправимая вещь: президент становится комическим персонажем. Если Медведев в Твиттере фигурировал под хэштегом #жалкий, то Путину впору присваивать хэштег #смешной.
Из героя уважительных анекдотов, при виде которого тряслось желе в холодильнике, он превратился в героя демотиваторов, который ведет корюшку на нерест.
И дело, наверное, даже не в том злополучном полете со стерхами, за который он с ходу принялся оправдываться перед Машей Гессен, не в бутафорских амфорах и не в опереточной истории с одесскими террористами, готовившими на него покушение в тиши Малой Арнаутской. Дело в том, что в России радикально изменилась общественная атмосфера, причем не только среди креативного класса и демонстрантов Болотной, но на уровне национального мышления, грамматики языка. Фирменный путинский цинизм, который он принес в политику под лейблом прагматизма, цинизм, в котором слышались отголоски всеобщего скепсиса брежневской эпохи, пацанские понятия питерской подворотни и чекистская ухмылка (как в сакраментальном «она утонула») — этот цинизм вернулся к нему в виде тотального, всепоглощающего неверия, которое в любых действиях власти видит пиар, распил и развод.
Можно рисовать какие угодно цифры на выборах и в рейтингах придворных соцопросов, сгонять сколько угодно студентов и коммунальщиков на Поклонную и Манежную, но невозможно вернуть ушедшие веру, надежду и любовь. Роман с Россией закончен. Остались формальности постылого брака.
Читайте подробнее на Forbes.ru:
http://www.forbes.ru/mneniya-column/154886-yubilei-putina-kult-bez-lichnosti