ессе .........Видение....

Настроение сейчас - вдохновленное
 

Это было написано 2 года назад. Тогда я была другой и страстно любила славянскую мифологию... В этом эссе представлены главные события жизни дрених славян. Описано с точностью и любовью.И не скучно. Оцените ли?

Видение.

  [307x500]

Солнце катилось по склону небес, теряя остатки тепла. Казалось, оно застыло на лезвии скалы, но лишь на миг, для того, чтобы отдать небеса во владение ночи. Скоро взошла полная Луна и облила лес зеленоватым мертвым светом. Нежная трава волнилась под порывом ветра, отдавая Стрибогу всю благодать солнечного дара, плодородного дня.

Скрипя, покачивались сосны, отдавая дань прожитому дню. Скоро тьма покрыла всё, лишь изредка расступаясь перед светом Луны, раздираемой клубившимся вихрем облаков. Отблеском жизни, бунтом против Мораны-Смерти, взметнулся брат Радигоста, на этот раз друг человека, огонь. Он, стараясь разбавить глухую темноту, отблеском плясал на стволах деревьев, весело трещал, поигрывая сосновыми ветвями, принесенных ему в жертву. Огонь благодушно грел жрицу.  Мрак не смел окутать слабую фигуру Провидицы. На ней была одета льняная рубаха до пят, подвязанная широким поясом с вышивкой, на поясе подвешены обереги, маленький нож. Длинные седые волосы жрицы переплетались с белой тесьмой и собирались за спиной. Её лицо было красиво, хоть и испещерено множеством морщин, они не портили открытых и глубоких голубых глаз, прямого носа и твердого, упрямого подбородка. Она сидела на коленях перед огнем, и лицо её выражало задумчивость. Но в то же время в её глазах читалось спокойствие, которое можно было бы найти лишь в глазах волка на охоте. Холод голубых  зеркал  отражал   лишь резвившееся пламя.

Вдруг, Провидица резко поднялась и легкой поступью отправилась в глухой лес, оставив огонь на совесть Его бога – Радигоста.  Зловещий ночной лес молча и надменно встретил Её. При появлении жрицы, он словно застыл, будто  в смертельном прыжке на охоте. 

…Она добрела до поляны. Луна холодно осветила её прибежище. Деревья расступились пред огромным серебристым озером, окаймленным высокой острой, как лезвие, травой. Дальний берег Озера не был виден не то из-за тяжелого мрака и тумана, не то из-за того, что Озеро лежало непостижимо далеко, что глаз его различить не мог. Вода тихо покачивалась, чувствуя свою мощь и потаенную силу.   Женщина подошла к воде, не страшась, и опустилась  в поклоне. [300x262]
Но лишь ледяная вода окатила ее босые ноги. Тогда Провидица упала на колени и дотронулась лбом до сырой земли. Следующая волна оказалась более благосклонной и плавно подошла к ее опушенному лицу. Вода обрызгало лицо жрицы.   Провидица подняла голову к небу, и лунный свет облил её лицо. Она была слепа. Её глаза, хоть и были красивы и глубоки, но не узревали ничего.  Да священная вода излечила слепоту. Сначала в её зрачках появился блеск, но не металлический блеск, а скорей теплый отблеск недавнего костра.  Затем в Её глазах явилась осмысленность, но не Луну, ночное небо или мириады звезд преднесло её прозрение.

Женщина видела… 

…Утреннее солнце осветило небо. Ночная мгла отступала, забирая с собой нечисть и страхи. Скоро послышались птичьи трели, предвещая еще один  теплый летний день. Лучи осветили маленькую лесную поляну. Со всех сторон её окружали деревья. Высокие их стволы возносили кроны к самому небу. [699x466]

На краю поляны пристроилась маленькая избушка, скрытая в тенях леса.    Рядом с дверью сидели двое мужей. Один был молод и в самом расцвете сил, а другой старец, много повидавший на своем веку. 

Молодец сидел, уткнувшись в широкие ладони. Вдруг, из избы донесся женский крик, а затем послышался плач ребенка. Мужчина резко встал, и на его мужественном лице играло волнение, он направился к маленькой, ссохшейся двери. Но старец опередил Его. Мудрец посмотрел на мужчину, и глаза старца светились грозностью. Молодец отступил в отчаянье, запустил пятерню в гриву светлых волос.  В тот же час раскрылась изба и на свет вышла женщина. На ее немолодом лице отражалась усталость и… счастье. Её маленькая голова была повязана платком, из которого выбилось несколько прядей, прилипших к мокрому лбу. В руках она держала крохотный сверток. 

-Да родился ещё один вой! – сказала она измученным голосом, передала шевелящегося в отцовской рубахе сына. 

Мужчина принял дитя на свои могучие руки и поднял его высоко, к небу, показывая сына Дажъбогу, обращаясь к Нему с молитвами. 

Потом Отец преподнес ребенка к огню, поклонившись пламени. Следующее приветствие относилось Земле-Матушке, когда он приложил малыша к сырой земле, чтоб да впиталась сила земная в его крохотное тельце. Повитуха мелкими шажками приблизилась к мужчине, неся кувшин с родниковой водой, затем окропила дитя. Раздался чистый и ровный детский плач, Его приняла Земля, он отныне часть этого мира. Ребенка поднесли к матери…    

…Провидица сидела на холодной земле, и крупная дрожь подбивала её худой стан. Волосы разметались в ночном ветру, но она не меняла позы, а всё сидела, ожидая нового виденья, улыбаясь предыдущему…   

…Вой собак раздавался по всему поселению. Языки пламени рассекали ночной мрак, безлунное небо. Весь род собрался у огня. В мужи посвящались трое юношей и получали свои имена. Самый старший и мудрый нагревал клеймо на пламени огня. [480x364]
Трое юношей сидели рядом. У всех на лицах была написана невозмутимость. 

И вот, старейшина, взмолился Богам и призвал старшего из отроков. Молодец встал и на миг в его больших, широко распахнутых глазах промелькнул ужас и страх перед старейшиной, застывшем с клеймом в руке и ожидающим его. Стараясь унять страх, юноша стиснул зубы и неровным шагом направился к старцу. 

Мудрейшина посадил мальчика на ритуальный камень и с молитвой прижал раскаленную докрасна печать к нежной коже предплечья. Мальчик тихо взвыл, но не вырвал руки, а лишь до крови  прикусил губу, пытаясь не подать вида, что ему очень больно. Старец убрал руку, на руке мужчины красовалось колесо с шестью спицами, знак Перуна.

 -И назовешься Ты Калга, муж! – проревел старейшина.  В глазах молодого мужчины блеснули слезы боли и радости, но их никто не мог видеть, он стоял во мраке, прижав к священному ожогу пучок лечебной травы. Мужчина наблюдал, как его друзья переходили из детей в мужей, как нарекалось им Имя.

Вскоре под ночным небом  стояли трое молодых воинов…  

…В светлых глазах  Провидицы блестели слезы. Её спина пригнулась к Матери-Земле. Порыв ветра резал её лицо, словно острый клинок. Распущенные волосы спутались. Но упрямая голова Женщины была всё так же высоко поднята, а глаза обращены к полной, налившейся Луне… 

…В ночном небе рассыпались искрами падающие звезды. Золотым дождем они опадали  на землю, оставляя за собой следы блеска. И небо расцветало, лишь на миг, переставая озаряться. 

И упирался высокий холм в торжествующее небо. И горела гора шестью священными пламенями, расположенными шестью лепестками радужного ириса. Ну а в самом центре созижден гордый  Громовержец. 

…Мало хлеба принесла Земля в то время, голод и мор разошелся за пределы Рода. Мало зверья родила Земля в те годы, и гибли люди и братья их.  На собрание старейшин было решено принести великую жертву – человеческую жертву. Из толпы вышли юноша и девушка, поклонились умнейшим рода, показывая им свою готовность служению Громовержцу…

…Ночное небо все так же ликовало, когда жрец Перунов и двое живых даров ступили в святой круг.  Свет пламени освещал идол. И горел теплым блеском огонь на златой бороде и кудрях Бога, и холодел огонь на серебряной груди, и отражался от рубиновой молнии в руках Перуна. [400x468]
 

Пред скульптурой помещался алтарь, в это каменное кольцо должна была пролиться кровь.  И вот дева взяла хладный нож из рук жреца и с обращенной к Перуну главой воткнула нож себе в сердце. Её смертный вздох прозвучал над алтарем, подобно крику птицы. И ушла она просить милости Громовержца, милости к своему Роду.  Следующий был юноша. Человеческая кровь пролилась в каменное кольцо, бордовым озером наполнились края. Брызги крови окропили изваяние Перуна-Громовержеца. 

… В следующий день пролилась милость богов. Небо посерело и обдало землю плодородным дождем. И гром и молнии вещали довольство Перуна. Род праздновал и прославлял Юношу и Девушку, что без страха ответили пред Богом за свой Род…  

…Провидица схватила свой нож, висящий на тонкой талии, и воткнула его в землю. Малый идол Перуна отразил легкий лунный свет. Ветер смягчился пред бедной женщиной. Лихорадка всё так же её сотрясала, но Она будто её не чувствовала. Глаза блестели уже каким-то безумным видением. Её голову наполнили грустные мысли. Она, сколько помнила себя, всегда была оторвана от жизни. Её отречением от бытности послужила не только  слепота, но и также владение великим даром – даром Исцеления. [473x344]

 Её призванье - исцелять нуждающихся  в ней, и только это дело является её смыслом, определенный богами…В её скромную обитель прибредали разные люди. Кто-то страдал тяжелой раной, а кто-то приходил просто поглядеть на слепую женщину, живущую вдали от Рода. Но Провидица заслужила уважение. Хоть и известна она была далеко за  пределами соседних деревень, исцеляла она всяких хворающих.  Однажды росистым утром поняла Она, что и сама больна, но излечиться, не сможет.  И пришёл к ней посланник от богов и известил её, что она может пожелать за свои благодеяния, чего её волюшке угодно. Подумав, Она ответила, что хочет лишь кратко взглянуть на мир людей, на их жизнь, там, за пределами её ветхого обиталища.  И боги послали ей предзнаменование, что в полнолуние второго летнего месяца придет ей виденье у священной Воды-Озера…  И вот благая Провидица, сокрушаемая ветрами сидела, склонившись над воткнутым в землю кинжалом, и ждала, как не ждала никогда…   

…В полумраке дома царила суета. Отовсюду раздавался шепот, тихие причитанья. В святом углу, на лавке,  лежал, и третий день мучился пред смертью глава семьи.  Он не стонал, не кряхтел, он лишь ослабевал с каждым днем, с таким спокойствием, с каким пугал свое семейство. Все вкруг хлопотали, но бесшумно, из-за этого в доме становилось невыносимо томно старцу, привыкшему к труду и самостоятельности. А вид заплаканной жены вызывал тоску и жалость, чувства, как он считал, присущие только слабым.  И вот, на закате дня призвал он старшего своего сына и велел вместе с братьями отнести его в чисто поле.  Четверо его родных сыновей принесли отца в долину, залитую заходящим солнцем.   Поклонился старец на все четыре стороны и промолвил болезненным, слабым голосом: « Мать сырая Земля прости и прими!   И ты, вольный свет-батюшка, прости, коли обидел …»   Упал старче оземь. Подхватили его могучие сыновни руки и понесли в дом. Там старец и скончался, вылетела его душа через разобранную земляную крышу избы. Не мучилась она больше взаперти…    

…Ослабели веки Провидицы, не заметила она, как день преступил ночь.  Озеро из холодного обратилось в золотистое. В дебрях леса началась жизнь… 

Шатаясь, побрела Она к своему ночному пристанищу, судорожно хватаясь и обламывая ветки на ходу.   От недавнего костра остались лишь тлеющие угольки, ничто не напоминало той силы и жара.  Женщина села у кострища, будто пытаясь пригреться у невидимого огня. Словно просвистела стрела, упало её тело на землю, тело без души. Её праведную душу избрали боги себе в Ирий, пока не предстоит ей родиться вновь. В мертвых, раскрытых глазах Провидицы всё ещё читалось счастье прожитой ею жизни за одну ночь.

И еще рожденье нового дня отражалось во всевидящих глазах слепой…

[400x533]

* * *

Если я умру на твоих руках, ты меня оплакивать не спеши.

 Как могу уйти, возвратиться в прах,

 Не насытив глаз, не смерив, души…

 Не при звездах приду да не при Луне,

 А в темный волчий час на твое крыльцо.

 Выйди, выйди сердце мое ко мне, дай мне вновь увидеть твое лицо…

 И милей утра, светлее дня,

 Выйдешь Ты, мой друг, привечать меня,

 Спроводить меня на далекий путь,

 Серебром в висок, да осиной в грудь.

 …                                                                Н. О’Шеин.