Мне было тогда лет четырнадцать, и произошло это ранней весной, в феврале или марте. Однажды после полудня товарищ позвал меня пойти с ним нарезать веток бузины - он хотел сделать из них трубки для маленькой водяной мельницы. Снег уже сошёл, поля стояли влажные, вдоль ручьёв и канав кое-где уже пробивалась зелень, лопающиеся почки и первые серёжки на голых кустах окутали всё в зеленоватую дымку, воздух был напоён всевозможными запахами, запахом самой жизни, полным противоречий: пахло сырой землёй, прелым листом и молодыми побегами, казалось, вот-вот услышишь и запах фиалок, хотя для них ещё было рановато. Мы подошли к кустам бузины, усыпанным крохотными почками. Листики ещё не проклюнулись, а когда я срезал ветку, мне в нос ударил горьковато-сладкий резкий запах. Казалось, он вобрал в себя, слил воедино и во много раз усилил все другие запахи весны. Я был ошеломлён, я нюхал нож, руку, ветку...Это был запах сока бузины, неудержимо распространявшийся вокруг.
...Примерно в то же самое время я увидел у своего учителя музыки старую нотную тетрадь с песнями Франца Шуберта, которая чрезвычайно меня заинтересовала...И вот то ли в день нашего похода за бузиной, то ли на следующий, я вдруг натолкнулся на "Весенние надежды" Шуберта. Первые же аккорды аккомпанемента ошеломили меня радостью узнавания: они словно пахли, как срезанная ветка бузины, также горьковато-сладко, также сильно и всепобеждающе, как самая ранняя весна! С этого часа для меня ассоциация - ранняя весна - запах бузины - шубертовский аккорд - есть величина постоянная и абсолютно достоверная, стоит мне взять тот аккорд, как я непременно слышу терпкий запах бузины, и то и другое означают для меня раннюю весну."
 (Жизнеописание Иозефа Кнехта, Магистра Игры)

 "И в тот миг, когда Слуга прислушивался к голосу Ады, которая баюкала в хижине ребёнка, напевала и бормотала что-то своим мелодичным голосом, в небе начался катаклизм, который селение помнило ещё долгие годы. В неподвижной, блестящей сети звёзд то тут, то там стали появляться мерцающие вспышки, словно невидимые до сих пор нити этой сети вдруг воспламенились, ярко загораясь и тот час же угасая, отдельные звёзды, будто брошенные камни, наискось пересекали небесные просторы, тут одна, там две, и ещё несколько, и не успела исчезнуть из глаз первая падающая звезда, не успело сердце, окаменевшее от этого зрелища, забиться вновь, как уже замелькали в небе, догоняя друг друга, падающие либо бросаемые пригоршнями, звёзды, косо или слегка по изогнутой кривой. Десятками, сотнями, бесчисленными стаями мчались они, будто влекомые немотной бурей, сквозь молчаливую ночь, словно осень вселенной сорвала с небесного древа увядшие листья и беззвучно гонит их далеко, в небытие, за лесистые горы на юго-востоке, куда ещё никогда, сколько помнят люди, не закатывалась ни одна звезда."
 (Собственные сочинения Иозефа Кнехта "Заклинатель дождя")

Сильная, безумно красивая, накрывающая с головой  "Игра в бисер" Германа Гессе.
Она забирается куда-то внутрь тебя и поёт там. И ты растворяешься в чувственной силе её пейзажей, в её музыке.. и вот тебе уже самому кажется , что ты сидишь и перебираешь стеклянные шарики, а они выпадают из твоих ладоней на песок.
И вместе с ней хочется быть лучше и чище, как старый Магистр Музыки, как сам Магистр Игры, чья смерть кажется такой несвоевременной, такой нелепой. И только потом понимаешь, какая значительная эта смерть, смерть достойная такого великого человека.
Книга об одном человеке и о всем человечестве, книга о мировой культуре и о первобытном варварстве, о круговороте жизней и смертей, книга о магии вселенной.
Книга для педагогов и культурологов, мистиков и йогов.
Книга для всех.
Удивительная.