Это цитата сообщения Ермоловская_Татьяна Оригинальное сообщение



[419x545]— ТЕОДОР, сегодня я вам покажу место, где в Мюнхене раньше всех зацветают яблони! — объявила Амалия, и ее ножки в маленьких башмачках резво заскользили вниз по лестнице, у подножия которой их уже ожидала запряженная коляска.

ФЕДОР поспешил за ней. Он совсем недавно приступил к работе в русской дипломатической миссии, находящейся в Мюнхене, и город с его окрестностями еще почти не знал.

Амалия привезла его на берег реки. На крутом склоне высились развалины старинного поместья, а рядом раскинулся цветущий яблоневый сад, весь в розовых лучах заходящего солнца.

— Вот и сад. Не правда ли, хорош? Отец говорил, что поместье принадлежало моей двоюродной бабушке графине Шарлотте. Она, бедная, так и не вышла замуж — умерла от горя, когда ее жених, младший сын Гессен-Дармштадтского курфюрста, бросил ее, — щебетала Амалия.

Федор любовался спутницей и полудиким романтическим пейзажем вокруг и все не мог решить: какое творение природы более совершенно — яблони, усыпанные бело-розовым цветом, или девушка в нежно-палевом платье, свежая, как майское утро? Порыв ветра вдруг сорвал с ветвей облачко цветов и осыпал ими Амалию: изящную шляпку, рассыпанные по плечам черные локоны, длинный прозрачный шарф. Девушка осторожно сняла с рукава один цветок и положила его на ладошку:

— Ничего особенного, всего пять лепестков, но разве это не сама гармония? — тихо сказала она и коснулась лепестков губами.


«Нет, она — совершенство!» — окончательно решил Федор.

— Хотите, Теодор, поклянемся друг другу, что до самой смерти, когда бы ни пришлось нам увидеть яблони в цвету, мы будем вспоминать друг о друге: я — о вас, вы — обо мне? — вдруг предложила Амалия.

— Клянусь, моя фея! — тут же откликнулся Федор и опустился перед ней на одно колено. Взяв подол ее платья, он прижал его к своим губам. А сам подумал, что он-то будет вспоминать о ней, на что бы ни поглядел: хоть на яблоню в цвету, хоть на чертополох без всякого цвета. И завтра на службе, разложив на столе документы, он опять будет видеть одну ее и думать о ней.

Шел 1823 год. Амалии Лерхенфельд было 15 лет, Федору Тютчеву — 20.

***

[263x371]Мать Тютчева была из знаменитого рода Толстых. Похлопотала где нужно, и Феденьке после окончания Московского университета дали место в престижном Министерстве иностранных дел. Правда, поначалу весьма скромное — его зачислили сверхштатным чиновником в русскую дипломатическую миссию, обосновавшуюся в Мюнхене. Тогда этот город был столицей Королевства Бавария.

В карету, увозившую Тютчева в Мюнхен, взобрался и бывший крепостной Николай Хлопов. С четырех Фединых лет он стал для мальчика Ариной Родионовной: опекал, наставлял, гулять водил и даже на занятия в университет провожал, как юный Федор ни сердился на него за это. Маменька, собирая сына в дорогу, строго-настрого наказала Хлопову регулярно слать ей подробные отчеты о жизни «ребенка» в далекой «Неметчине», и старый слуга самым тщательным образом справлял службу. В первый же год по приезде в Баварию жизненный путь юного Тютчева озарила звезда по имени Амалия.

В первый раз он увидел ее на балу у графа Лерхенфельда — ее отца. Ах, до чего эта девочка была хороша! Сам Генрих Гейне, с которым Тютчев дружил, называл ее Венерой и Божественной.

[332x425]Федор не был богат, к тому же в ту пору и не при чинах. Но его обожали дамы и любили мужчины за редкий дар слова. Тогда еще никто не знал, что Тютчев гениальный поэт, и прежде всего не знал этого он сам. Федор относился к стихам как к хобби и никому их не показывал. Но уже тогда говорун он был неотразимый! Граф Соллогуб как-то заметил, что много на своем веку повидал разных рассказчиков, но такого, как Тютчев, ему больше встречать не доводилось. Остроумные и нежные, язвительные и добрые слова небрежно скатывались с его губ, словно жемчужины. А женщины, как известно, любят ушами. Немудрено, что Амалия тут же выделила Федора из толпы своих поклонников. Напропалую танцевала с ним на балах и с ним одним гуляла по узким улочкам Мюнхена под тем предлогом, что надо же новому чиновнику русской миссии познакомиться с городом.

В один из вечеров Федор вернулся домой совершенно потрясенным. Не стал есть, хотя заботливый Хлопов уже выставил на стол соленые хрумкие огурчики, кулебяку с мясом, щи, сбереженные горячими в специальной ватной сумке. Меню для Феденьки он соблюдал строго московское. Но какие щи могли идти на ум Федору, если у него вот только сейчас, в ее саду, состоялось объяснение? Он и не думал, что решится сказать все в этот вечер, но она была так ласкова и мила, длинные ресницы так трепетны, румянец так нежен… Короче говоря, предложение было сделано, и о счастье! оно было благосклонно принято! А в залог будущего супружества между ними произошел обмен шейными цепочками. Федор так и уснул, сжимая в кулаке эту драгоценную для него реликвию.

А Хлопов в своей комнате зажег свечу и сел за очередное послание матушке Екатерине Львовне. Подробно доложил он и об истории с шейными цепочками, сердито заметив, что вместо своей золотой Федор Иванович получил взамен всего лишь шелковую! Только из этого хлоповского письма потомкам и стало известно об этом случае в жизни Тютчева.

Между тем родители Амалии были не в восторге от ее увлечения господином Тютчевым. Кстати, ходили упорные слухи, что они только воспитали прелестную девушку, а на самом деле она была незаконнорожденной дочерью прусского короля Фридриха Вильгельма III и, стало быть, единокровной сестрой тогдашней русской императрицы Александры Федоровны. А у Тютчева ни титула, ни солидного состояния, ни престижной должности. Куда лучше по этим статьям смотрелся молодой барон Александр Крюденер, секретарь русского посольства, тоже страстно влюбленный в Амалию. И граф Лерхенфельд поспешил объявить: через месяц прошу дорогих гостей, а русское посольство в особенности, пожаловать на свадьбу моей дочери с бароном Крюденером!

После роскошной свадьбы Амалии Тютчев быстро-быстро женился сам. Может, хотел забыться, может, показать, что он не так уж и страдает. Хоть и недавно появился он в Мюнхене, но был у него уже и запасной аэродром — прелестная баварская усадебка молодой вдовушки Элеоноры Петерсон, урожденной графини Ботмер. По вечерам она места себе не находила, выглядывая в окошко: а не зайдет ли сегодня милый господин Тютчев на чашечку кофе со свежайшими, собственноручно ею приготовленными рогаликами? Господин Тютчев иногда заходил.

Он остался на службе в Мюнхене, а Амалия со своим мужем укатила в Петербург. Там она произвела фурор. Князь Вяземский в письме к жене так ее расписал: «Была тут приезжая саксонка, очень молода, бела, стыдлива». Скоро опять поминает о ней, забавно переделав ее фамилию на русский манер: «Вчера Крюденерша была очень мила, бела, плечиста. Весь вечер пела с Виельгорским немецкие штучки. Голос у нее хорош». На одном вечере все заметили, как вокруг «Крюденерши», трепеща от волнения, увивается Пушкин, на другом — что за ней, блистательной, ухаживает царь.

Тут же стали болтать, что она любовница Николая I. Потом пополз слух, что, расставшись с Амалией, император в присутствии одной из фрейлин якобы заметил, будто уступил место в ее постели другому. И что этот «другой» — небезызвестный граф Бенкендорф, начальник царской охранки. Наверняка эти сплетни доходили и до Тютчева, но ничто не могло поколебать его чувство к ней.

Не изменилась и Амалия по отношению к тому, кто стал ее первой любовью. Тютчеву жилось нелегко. Карьера его никак не складывалась — он не любил выслуживаться и терпеть не мог льстить. А Элеонора к уже имевшимся от первого мужа мальчикам родила Федору еще трех прелестных девочек: Аню, Дашу и Катеньку. Все это семейство нужно было кормить. Так вот именно Амалия, имевшая огромные связи, не раз выручала своего друга в трудных жизненных передрягах. Она же помогла ему вернуться наконец в Россию и получить в Петербурге новую должность.

Иногда жизнь дарила им праздники — редкие встречи. Одна из них случилась в очаровательном баварском местечке Тегернзее — Тютчевы и Крюденеры в одно время приехали туда на отдых. Федор впервые увидел Амалию в ее неполные пятнадцать. Теперь столько было ее старшему сыну. На курорте обе пары вместе обедали, вместе гуляли, посещали спектакли, и Федор Иванович был в прекрасных отношениях с бароном, а баронесса — с госпожой Тютчевой. А в письме матушке, взбудораженный воспоминаниями, Федор признался, что ведь Амалия, пожалуй, его вторая самая большая любовь. На первое место он ставил не жену, а Россию.

Эмилия Элеонора Петерсон

[272x371]Венчание с представительницей одного из самых знатных баварских родов было тайным. Элеонора была старше Тютчева на 4 года, и уже побывала в браке (муж ее, русский дипломат Александр Петерсон, скончался годом раньше). У Элеоноры уже было четыре сына. Женившись на ней, Федор взял под опеку деток Элеоноры от первого брака. О состоявшемся венчании мюнхенское общество не было осведомлено в течение нескольких лет, а первые сведения о заключенном союзе стали известными только после юридического оформления брака, которое состоялось 27 января 1829 года. Многие полагали, что Тютчев не испытывал к Элеоноре особых чувств, а его поспешная женитьба была связана со стремлением забыть Амалию. Однако с годами Тютчев смог оценить глубину чувств, которые испытывала к нему жена, и даже ответить на них. Элеонора стала для поэта не только лучшим другом, но еще и источником вдохновения. Элеонора Федоровна Тютчева была очень хороша собой. Родители и родственники Тютчева приняли ее очень тепло. В течение многих лет на Элеоноре лежали все финансовые и хозяйственные заботы, от которых она тщательно оберегала мужа. Сам Тютчев, очень ценивший подобную заботу, писал в одном из своих писем родителям, что нельзя быть любимым другим человеком сильнее, чем он любим своей супругой – и это после 11 лет брака! Первые прожитые с Элеонорой годы Тютчев вспоминал потом как лучшие годы своей жизни. Последующие годы брака были несколько омрачены связью Тютчева с Эрнестиной Дёрнберг, однако в 1837 году он вернулся на родину, и встречи с Эрнестиной практически прекратились. Вскоре Тютчев получил назначение в Турин, куда и выехал в октябре 1837 года. Семья его должна была приехать к нему в мае следующего года, однако во время их путешествия на пароходе «Николай I» начался пожар. Элеонора Тютчева во время этого страшного испытания проявила удивительное присутствие духа, и ей удалось спасти всех детей. Но в пожаре погибли все вещи и документы, что усугубило тяжелое материальное положение семьи. Налаживание быта целиком и полностью легло на плечи Элеоноры, и нервное потрясение, которое ей пришлось пережить, а также внезапная простуда, подорвали ее силы. 27 августа 1838 года Тютчев овдовел. По свидетельству очевидцев, у гроба жены поэт поседел за одну ночь – так велико было его страдание.

***
Эрнестина Дёрнберг

[264x361]С Эрнестиной Дёрнберг, урожденной Пфеффель, Тютчев познакомился в 1833 году, будучи женатым. По свидетельствую современников, поэт был человеком увлекающимся, способным испытывать самые глубокие чувства более чем к одной женщине. Тютчев исключительно высоко ценил ту любовь и заботу, которой окружила его Элеонора Федоровна Тютчева, однако не смог устоять перед красотой и обаянием Эрнестины, которая считалась в то время одной из первых мюнхенских красавиц. Положение осложнилось еще и тем, что через несколько дней после встречи Тютчева и Эрнестины она неожиданно овдовела. Отношения Тютчева с Эрнестиной Дёрнберг до сих пор во многом остаются загадкой для его биографов. До нас дошли только отдаленные намеки и небольшие отрывки из дневников и стихотворений поэта. Из них можно сделать вывод, что Эрнестина стала для Тютчева роковой женщиной, страсть к которой он был не в состоянии побороть. В отличие от Элеоноры, которая, по свидетельству современников, не отличалась большими познаниями и глубиной мышления, в Эрнестине Тютчев нашел не только очаровательную женщину, но и остроумную собеседницу, блестяще образованную и интеллектуально развитую. В 1836 году увлечение Тютчева Эрнестиной стало для многих очевидным и явилось большим ударом для Элеоноры Федоровны, которая даже пыталась покончить жизнь самоубийством. Однако, в конце концов голос разума оказался сильнее: Тютчев имел в браке уже трех дочерей, да и дела его в Мюнхене пошли неважно, и Тютчев решает вернуться в Россию. В 1837 году он уезжает из Мюнхена, не рассчитывая больше туда возвращаться. Но чувство к Эрнестине, однажды зародившись, не могло так быстро погаснуть. Эрнестина Дёрнберг стала для поэта той музой, которая вдохновила его на написание лучших, по его собственному мнению, стихотворений в его жизни. После смерти жены, Тютчев и Эрнестина обвенчались. В течение долгих лет Нести, как звал жену Тютчев, всю свою любовь без остатка отдавала поэту. Однако ее собственное счастье длилось недолго – в 1850 году у Тютчева появилось новое увлечение, которое привело его фактически к созданию второй семьи. Эрнестина не хотела мириться с таким положением дел, и супруги в течение нескольких лет жили отдельно. Только после смерти Елены Денисьевой, возлюбленной Тютчева, отношения супругов восстановились. Эрнестина была рядом с поэтом до самой его смерти, пережив Тютчева на 21 год

***

Много лет в Амалию (Лерхенфельд) был влюблен некий граф Адлерберг. Он был богат и сед — на семнадцать лет старше баронессы. В 1852 году Амалия овдовела — барон Крюденер отошел в мир иной, но она тут же вновь выскочила замуж. Но не за Тютчева — у него в то время была вторая, совершенно изумительная жена и молодая, обожавшая его любовница. И не за старого Адлерберга, а за его красавца-сына, который был много моложе Амалии и безумно увлечен ею.

***

Елена Александровна Денисьева

[355x456]С Еленой Денисьевой, вольнослушательницей Смольного и племянницей инспектрисы института, Тютчев познакомился в 1845 году. Это произошло после того, как Тютчев устроил в Смольный своих дочерей. Отличаясь не только красотой, но и образованностью и умом, Елена привлекла внимание поэта, и встречи их стали довольно частыми. Елена сразу же влюбилась в Тютчева и была готова ради него на все. Тайный брак между влюбленными был заключен летом 1850 года, о чем Эрнестина, жена Тютчева, даже не подозревала. Тютчев снял для Денисьевой квартиру, где начал ночевать и сам, однако вскоре о тайной связи стало известно в обществе. Это имело самые катастрофические последствия: тетушка Елены вместо ожидаемого повышения вынуждена была уйти на пенсию, а самой Елене было отказано во многих домах, и запланированное назначение ее фрейлиной так и не состоялось. Более того, от Елены отказался отец. Связь поэта с Денисьевой длилась 14 лет, в этом «браке» родилось трое детей, записанных на фамилию отца. Елена, которая отличалась глубокой религиозностью, страдала от того, что брак не был благословлен церковью, но в то же время была счастлива находиться рядом с любимым человеком и считала, что является его настоящей женой – и это при том, что у Тютчева уже была любящая жена и взрослые дочери. Жизнь Лели, как называл Елену Тютчев, была очень нелегкой. Изгнанная из общества, постоянно испытывающая материальные затруднения, она после рождения третьего ребенка в 1864 году так и не оправилась, так как обострилась давно мучавшая ее чахотка. Тютчев же предпочитал не ухаживать за ней, а проводить время в свете – к нему общество оказалось гораздо более благосклонным. Впрочем, в последние месяцы жизни Елены Тютчев пытался помочь своей гражданской жене, однако здоровье Елены все ухудшалось, и она скончалась на руках поэта 4 августа 1864 года.

***

Елена Богданова

После смерти Елены Денисьевой, отчаяние поэта было безмерным. Он пытался найти утешение в общении с людьми, которые близко знали Елену, посещал те места, где они когда-то вместе гуляли. Именно на фоне этих чувств Тютчев сблизился с Еленой Богдановой, урожденной Услар, которая вместе с Еленой Денисьевой училась в Смольном. По всей вероятности, с обеими женщинами Тютчев познакомился одновременно, однако с Богдановой он сблизился только после смерти Денисьевой. Встречи становились все более частыми и, в конце концов, перешли в любовные отношения, которые для Тютчева, по всей видимости, являлись своеобразной попыткой заменить отношения с Денисьевой, перед которой он чувствовал свою неизбывную вину. Встречи с Богдановой стали постоянными к началу 1866 года. Судьба этой женщины была столь же несчастливой, как и Елены Денисьевой. До встречи с Тютчевым она уже дважды была замужем, и оба раза замужество заканчивалось смертью супруга. По свидетельству современников, Богданова была очень образованной женщиной, не лишенной определенных дарований. Тютчев не столько любил Богданову, сколько поклонялся ей, пытаясь заполнить пустоту, которую оставила в его сердце смерть другой Елены. Скорее всего, о серьезном чувстве к уже немолодой женщине говорить не приходится – ведь часть души поэта так и осталась принадлежать Леле – Елене Денисьевой.

***
Александра Васильевна Плетнева

Александра Плетнева не сыграла в жизни Тютчева той роли, которую сыграли другие женщины, однако многие биографы связывают ее имя с именем поэта. Тютчев, по свидетельству современников, редко искал дружбы у тех, с кем ему приходилось часто общаться. Однако с Александрой Плетневой его, по-видимому, связывала именно дружба. Тютчев познакомился сначала с мужем Александры, ректором Петербургского университета П.А.Плетневым, за которого она вышла замуж в 1849 году. Особенно близких отношений у поэта ни с Плетневым, ни с его супругой в течение долгих лет не было. Однако в 1866 году, после долгой болезни, в течение которой Александра самоотверженно ухаживала за мужем и практически не появлялась в свете, Плетнев скончался. Александра возвратилась из Парижа, куда она увезла мужа в тщетной надежде на выздоровление, только в 1868 году. И к этому периоду относится сближение поэта с этой блестящей женщиной своего времени. Александра разделяла любовь поэта к России, обладала собственными убеждениями и широкими взглядами, которые и вызвали интерес Тютчева. Несмотря на свой возраст – а в 1868 году ей было уже больше 40 лет – она сохранила очарование и живость, присущие молодости, которые не могли пройти мимо внимания поэта, до сих пор страдавшего от потери любимой им Елены Денисьевой. Несмотря на выпавшие на ее долю страдания, Плетнева несла окружающим ее людям радость и свет, которые озарили и последние годы Тютчева. Именно ей были посвящены бессмертные строки: «Чему бы жизнь нас ни учила, Но сердце верит в чудеса: Есть нескудеющая сила, Есть и нетленная краса».

***

Однажды в 1870 году Федор Иванович, уже камергер двора, председатель комитета цензуры при Министерстве иностранных дел, приехал на лечение в Карлсбад. Среди отдыхавшей здесь русской и европейской знати было много его знакомых. При виде одной из дам по-молодому затрепетало его сердце. Это была все она же, только уже Адлерберг. Они часто и долго, как когда-то в Мюнхене, бродили по улицам Карлсбада, и все вспоминалось Федору Ивановичу: и первая встреча на балу, и яблоня, осыпавшая девушку бело-розовыми цветами, и та смешная шелковая цепочка, за которую его так ругал верный дядька Хлопов…

Вернувшись в отель после одной из таких прогулок, Тютчев почти без помарок записал словно продиктованное свыше:

«Я встретил вас — и все былое
В отжившем сердце ожило;
Я вспомнил время золотое —
И сердцу стало так тепло…»

Поседевшему Тютчеву было в это время 66 лет, все еще привлекательной Амалии — 61.

Три года спустя Федор Иванович, разбитый параличом, тяжело умирал в Царском Селе. В один из дней, открыв глаза, он вдруг увидел у своей постели Амалию. Долго не мог говорить, не вытирал слез, и они тихо бежали по его щекам. Молча плакала и она.

Тютчев уже плохо владел телом, но еще в полной мере владел слогом. И на другой день продиктовал одно из последних своих писем к дочери Дашеньке: «Вчера я испытал минуту жгучего волнения вследствие моего свидания с графиней Адлерберг, моей доброй Амалией Крюденер, которая пожелала в последний раз повидать меня на этом свете и приезжала проститься со мной. В ее лице прошлое лучших моих лет явилось дать мне прощальный поцелуй». Амалия пережила Тютчева на 15 лет.

Множество людей еще будет испытывать сердечный трепет, читая удивительные строки Тютчева, вдохновленные божественной Амалией. И только сама «виновница» их появления на свет так никогда в жизни и не насладилась их очарованием. Она не знала по-русски. Правда, вдова поэта послала ей аккуратно выполненный подстрочный перевод стихотворения про то, «как поздней осени порою бывают дни, бывает час…» Но ведь буквальный перевод не может передать и половины той волшебной ауры, что присутствует в подлиннике гениальных стихов.
[показать]

Потомки Тютчева

Из всего вышеописанного видно, что Федор Иванович Тютчев был натурой страстной и увлекающейся, и в своей жизни любил нескольких женщин. С двумя из них он состоял в законном браке, с Еленой Денисьевой жил в гражданском браке, однако дети ее были записаны на фамилию Тютчева. Всего у Тютчева было 11 детей: 9 законных и 2 из тех, кому не посчастливилось носить фамилию великого поэта.

В первом браке, который Тютчев заключил в 1826 году с Эмилией Элеонорой Петерсон, у него было три дочери. Анна (1829-1889) известна как автор мемуаров «При дворе двух императоров», сочеталась браком с Иваном Сергеевичем Аксаковым. Вторая дочь Тютчева, Дарья, родилась в 1834 году, никогда не была замужем и скончалась в 1903 году. Екатерина (1835-1822) была воспитанницей Смольного института, получила место фрейлины при российской императрице Марии Александровне. Отличаясь способностью к языкам и унаследованным от отца литературным даром, она перевела на английский язык целый ряд проповедей митрополита Филарета. Другим ее литературным трудом на библейскую тему стали «Рассказы из священной истории Ветхого и Нового завета», которые были опубликованы уже после ее смерти.

После смерти первой жены Тютчев в 1839 году женится на Эрнестине Дёрнберг, с которой его связывали давние отношения. Став хорошей матерью детям Тютчева от первого брака, Эрнестина родила ему еще троих детей - дочь Марию (1840 - 1872), сыновей Дмитрия (1841-1870) и Ивана (1846-1909), которому удалось сделать блестящую карьеру. С 1890 года он был почетным мировым судьей Москвы, а в 1907 году стал членом Государственного совета. Иван Федорович был счастлив в браке и стал отцом 5 детей, из которых особо хотелось бы отметить двух дочерей: Софью, которая была воспитательницей дочерей Николая II в 1907-1912 и Екатерину (1879-1957), которая вышла замуж за Пигарева В.Е. Именно от этого брака происходит ветвь Пигаревых - современных потомков поэта.

В браке с гражданской женой Еленой Денисьевой Тютчев прожил около 14 лет, и за это время на свет появилось трое детей: Елена (1851-1865), Федор (1860-1916) и умерший в младенчестве Николай (1864-1865). Федор Тютчев, как и его отец, был писателем, служил на военной службе и дослужился до чина полковника, командира Дрисского пехотного полка.
[700x327]

[показать]
tatasoz-