«Наш пароходик отходит в светлое прошлое,
В лето с рубашками в клетку, в наивность речей,
В песни забытые, и в ожиданье хорошего»
Устал микрофон, устала ночь. Солнце расцвечивает воду разноцветным узором. Затихает гитара, лишь где-то всплеск весла заблудившейся лодки, да одинокий голос малой пташки, пробующей свою первую утреннюю песню. Догорает костер, поддерживаемый легким ветерком. Лагерь на какие-то минуты будто засыпает. В разгар ночного концерта телевизионщики включили свои софиты, и стало видно, какое густое облако повисло над поляной. Дым костров, смешанный с пылью, поднятой в воздух тысячами ног. Те, кто жил в палатках сполна вкусили все «прелести» походной жизни, да тут еще пыль... Она казалась всепроникающей, хрустела на зубах, оседала на одежде и лицах. В сочетании с антикомариными и антиклещевыми аэрозолями и мазилками пыль становилась косметическим средством, правда, подходящим более для индейцев с их боевой раскраской или для маскировки коммандос. От пыли и жары спасало озеро и... концерты, которые без перерыва шли на фестивальной поляне.
Сосны, где пряная смола,
Где чутко дремлет тень,
Осколком зеркала легла
Синь озера Ильмень...
Пишу в первые часы возвращения из командировки, почти на коленке, собрав свои бумажки-кассетки-записки, собралась разложить впечатления по полочкам, но мешает... песня. Звучит, подталкивает под руку, перебивает городские шумы: «Мне вечно слышится его многоголо-сье»... Я вспоминаю события тех дней…Как много они вместили… встречи, разговоры, споры. Кто сказал, что авторская песня умерла… Я вас умоляю! Ах, что за радость была оказаться в гуще старых знакомых. Мы говорили Ильменка, подразумевали МИТЯЕВ. Мы говорили Митяев, подразумевали «Уматурман». Вывод: Ильменский фестиваль ў это круто, это оттяг, это последний писк! Да здравствует музыка, гитара, вечный поиск истины, желание « во всем дойти до самой сути»! Для многих моих ровесников Ильменка ў это, прежде всего, свобода. Свобода на грани вседозволенности. Но меня всегда в этой жизни интересовали другие, те, чуть-чуть сумасшедшие, сердцу которых гитара, кеды и рюкзак говорят больше, чем квартира, дача и машина. Они тоже умеют наслаждаться свободой, но другой внутренней. Именно из их аур складывается та атмосфера, которая притягивает сюда менестрелей из разных концов страны. Мы любим жаловаться: «Плохо живем, плохо живем». Такого количества автомобилей, хороших палаток, отличной одежды, еды, как на нынешней «Ильменке», я еще не видела. Изменился уровень жизни — изменились и песни. Грустно-философского поют мало, если и поют — это раздумья об очень личном… Многоголосье Ильменского фестиваля, пожалуй, это и есть его суть и смысл. Его нотная грамота. Азбука. Это не хор, потому что у каждого, кто приезжает сюда, своя мелодия. Свой голос. Совершенно нет песен про политику! Никакой критики! Люди сделали свой выбор, они не хотят назад, в прежнее время. Слушая песни бардов, мы задумываемся над смыслом жизни, настраиваем свои сердца на доброту. Честное и открытое слово всегда привлекало. Где все люди по–настоящему равны? Только в банях и столовых. А ещё — на фестивалях авторской песни.И все-таки непонятно – откуда возникает это чудо, это преображение? Что движет людьми? …Помните фильм «Земля Санникова» и вопросы, волновавшие его героев. Почему птицы летят зимовать на север? Что тянет их в суровые края? В поисках ответа сильные люди, вопреки всем обстоятельствам, открыли новые земли. Может быть, все дело в этом непрекращающемся поиске: новых земель, новых маршрутов, себя, других?.. Может быть, нас поддерживает и ведет вперед общение, желание узнавать, постигать друг друга?
Я не знаю ответа. И только повторяю про себя: «Есть только миг между прошлым и будущим.
Именно он называется жизнь…»

[450x338]
[700x525]