Июнь, а город улегся в луже. Проси, ругайся — такой вот он.
В итоге снова взамен подружки на локте виснет осенний зонт,
Идти куда-то совсем не хочешь, сидеть бы дома и ждать тепла,
Читать бы книги и греться чаем под стук дождинок о гладь стекла.

А город тает в оконной раме, течет по стеклам куда вниз,
И даже странно, что клен зеленый и не роняет шершавый лист.
Седые тучи висят на крышах, играют скучный осенний блюз,
Но сердцу хочется новых битов и ворох ярких июньских чувств.

Фальшивый месяц назвался летним, ему поверив - пустил во двор.
Теперь за дверью резвится осень, стреляет грустью. Опять в упор.
И тонешь в чашке вчерашних мыслей, что нужно вылить уже давно.
Боишься вылить, признайся — страшно ходить по краю и видеть дно.

Забавно, правда? Давал же клятву, что все отпустишь еще зимой.
Сугробы стерлись под тусклым солнцем, весна явилась к тебе домой.
Затем и лето прислали с юга восполнить в сердце чуток тепла.
Вот только почта опять подводит, и дождь швыряет куски стекла.

(с) Deacon