Итальянского художника Роберто Ферри всегда интересовала классика XVI — XVII веков, особенно живопись Караваджо. C юга Италии он перебрался в Рим, чтобы изучать классическую живопись в Академии искусств. Его стиль часто обозначают как необарокко или неоакадемизм, но его творческий подход близок и к символизму, и к сюрреализму, и к гиперреализму.
Его неслучайно называют «Микеланджело, укушенный Дали». Обнаженные тела, казалось бы, отсылают к эпохе Возрождения, но они вдруг меняют форму, расплываются, как мягкие часы Дали, так что на одной картине у женщины появляется третья грудь, а на другой глаз вдруг оказывается на ладони или на спине. Тело может деформироваться, и герои приобретают тогда черты мифологических русалок, сатиров и кентавров, или за спиной у них вырастают ангельские и демонические крылья. С первого взгляда на картины заметно, что герои страдают: порезы, кровь, проткнувшие плоть копья, цепи, неестественно изогнутые позы.
Если художник часто повторяет сюжеты и образы, лишь немного видоизменяя их в каждой следующей картине, несомненно, он пытается разгадать какую-то тайну. Героев полотен Ферри терзает их собственная плоть, она извивается и расщепляется, стремясь слиться с телом любовника воедино. Однако тело здесь отражает состояние души, ее бессознательные желания. При этом полотна в мрачных тонах, с ощущением безысходности и частым присутствием черепов повествуют о невозможности любовного слияния или о его зловещих последствиях: вместо ожидаемого блаженства оно принесет полное поглощение, потерю индивидуальности. Притягательную жестокость картин можно воспринимать как напоминание о быстротечности человеческой жизни или о ее хрупкости, неспособности противостоять небесным силам, а порой и самому себе.
Художник все время пытается разрешить парадокс между желаемым и невозможностью его достижения. Например, на картине «L'eterno addio» («Вечное прощание») изображены два однокрылых ангела: у юноши крыло белое, у девушки — черное. Обладая только одним крылом, ни один из них не является целостным созданием и не может самостоятельно летать, они неразрывны. Восточная концепция воплощается в европейских образах: с точки зрения европейских религий, черное и белое — воплощение Зла и Добра — представляют собой борющиеся противоположности. Согласно восточной философии, черное и белое — инь и ян — соединяются, не сливаясь, как женское и мужское начало, образуя гармонию противоположностей. Такое объединение невозможно в европейском миропонимании и вызывает ощущение греховности, как в строках из стихотворения С. Есенина: «Розу белую с черной жабой // Я хотел на земле повенчать». Обращаясь к Востоку, Роберто Ферри пытается найти там разгадку парадокса, сделать возможным брак между Раем и Адом.
Цитата«Есть только одна красота, и я намереваюсь слить воедино все ее противоположности».
Роберто Ферри
Старые мастера, несомненно, повлияли на живопись Роберто Ферри, но они писали в религиозной традиции, а Ферри часто обращается и к языческому искусству древнего Рима и Греции с его символизмом. Изображая мир соблазнительных ночных кошмаров, он сочетает возвышенное с греховным, при этом прописывая тела героев в гиперреалистической манере. Можно сказать, что он играет со зрителем: сначала образы кажутся отсылкой к Ренессансу, к знакомой классической символике, но рассматривая детали картины, зритель погружается в мистически-пугающий мир самого Ферри.
Его мир свободен от ограничений, в нем темнота — отражение внутреннего состояния, интимность — попытка быть честным с самим собой и окружающими, а обращение к прошлому — ключ к пониманию современности.
Необычайные работы Роберто Ферри
Кисти Роберто Ферри принадлежат воистину необычайные полотна. На первый взгляд, ничего необычного на них нет – классические обнажённые тела, отсылающие зрителя к эпохе Возрождения. Но стоит немного присмотреться, и зритель рискует оказаться в странном или даже страшном месте, где человеческие тела меняют форму, то обращаясь в фольклорных созданий вроде русалок или сатиров, то распадаясь на части, оплывая как свечи, проваливаясь внутрь самих себя.
1.
Можно было бы сказать, что неприкрытой обнажённостью героев, их увечьями и даже уродствами художник желает эпатировать зрителя, если бы за массой полотен не чувствовалась колоссальная работа ума – тревожного, воспалённого, страдающего, быть может, но могучего, подпитываемого чувством. Если художник часто повторяет свои сюжеты, немного видоизменяя проносит их «контрабандой» из картины в картину, это значит – он пытается разрешить одному ему понятную загадку и достичь при её решении максимально удовлетворительной формы.
Магритт «водил» за собой человека в котелке и парящие в небе глыбы, Дали «плавил» часы и всюду расставлял костыли-подпорки. Было бы наглостью пытаться однозначно трактовать, что говорит нам посредством своих полотен Роберто Ферри, но было бы глупостью и легкомысленностью не заметить, как терзает его героев собственная плоть, как изворачивается, расщепляется в водовороте времени и как стремится слиться с противоположным полом вопреки угрозе быть поглощённым и порабощённым вчерашним любовником, как, наконец, множественные религиозные символы превращаются в языческие…
Картины Ферри можно воспринимать, как зловещее пророчество о конечности всякого бытия, как аллюзию на любовные отношения или упрёк небесным силам в человеческой хрупкости и беззащитности перед окружающим миром, перед другими людьми, а порой и перед самим собой. Можно попытаться отмахнуться от их намеренной жестокости, пугающей, хотя чаще притягательной, однако сделать это будет весьма непросто. Безусловное мастерство художника, буйство фантазии и тайна, которую несут в себе необычайные полотна Роберто Ферри, пусть и разделив зрителей на противоборствующие лагеря, мало кого оставят равнодушным…
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
23.
24.
25.
Источник: https://cameralabs.org/12647-roberto-ferri-mikelandzhelo-ukushennyj-dali