Владимир Корвин-Пиотровский
 

Владимир Львович Корвин-Пиотровский… Мало, кто помнит сейчас этого замечательного русского поэта из того поколения, на долю которого выпали – Первая мировая война, революция 1917 года, Гражданская война, отступление с Белой армией с родины, наконец – чужбина, эмиграция… Этот рассказ о нём.

В цикле «Стихи к Пушкину», созданном в тридцатые годы, он писал:

                                  Не спится мне. Не знаю почему –
                                  Лежу всю ночь и комкаю подушки,
                                  Всю ночь гляжу в изменчивую тьму,
                                  И вот из темноты ко мне приходит Пушкин.
                                  - Скакал всю ночь, цыганская судьба.
                                  Он бросил плащ и улыбнулся хмуро.
                                 - На сорок верст случайная изба,
                                  Но даже в ней жандармы и цензура.
                                  О, легкий взлет горячечной мечты, -
                                  Мне сладостно в жестокой лихорадке
                                  Запоминать и смуглые черты,
                                  И разговор, текущий в беспорядке.
                                  - Берлин? Еще бы; так и в старину,
                                  Российской музе странствовать не внове,
                                  И я свершил прогулку не одну,
                                  Был и Кавказ, и служба в Кишиневе.
                                  Стучат часы. Бессонница и бред,
                                  Ползет рассвет, медлительный и скучный.
                                  Уж колокольчик замер однозвучный,
                                  И в коридоре топает сосед…

Нетрудно представить себе какую-нибудь комнатушку в одной из берлинских гостиниц, где ютились многие русские беженцы. Перо, бумагу, чернильницу. Серый рассвет или легкие сумерки. Может быть, шум трамвая или машин. Сколько тоски и печали в стихах его! А обращение, заметим, не в какой-то возлюбленной, - к Пушкину…        

Знавший его в те времена, писатель, земляк, также эмигрант Роман Гуль вспоминал о том, как познакомился с Владимиром Корвин-Пиотровским. Именно в Берлине, в 1920 году. Будучи родом из Белой Церкви, где он родился в 1891 году, Корвин-Пиотровский попал в Германию через Польшу, еще носил военную форму. В разговорах любил шутку. О своих предках – а это было старая дворянская семья – говорил с почтением. В этом роде, по его словам, был даже венгерский король Матвей Корвин. Так что он, Владимир, дескать, имеет право на венгерский престол.

Во время Первой мировой войны Владимир Львович служил в армии артиллеристом. В войну Гражданскую служил в войсках под началом генерала Бредова, а позднее в отряде есаула Яковлева. Случился однажды в его жизни такой эпизод. В каком-то местечке, кажется, Казатин, их отряд начал самочинные аресты всех подозреваемых в сочувствии большевикам. Ну, при этом основные кары обрушились на еврейское население. И в этот момент Корвин-Пиотровский вдруг заметил на вокзале за столом своего старого гимназического товарища Лившица. Он знал, что Лившиц и еврей, и коммунист. То есть, смерти ему не избежать. Подойдя к нему быстро, позвал с собой в вагон, оставил в своем купе до тех пор, пока опасность миновала. Позднее, оставшийся живым этот Лившиц, оказавшийся по каким-то делам в Берлине, нашел Корвина-Пиотровского и желая отблагодарить чем-то то, помог в издании сборника его стихов.

Данный эпизод прекрасно охарактеризовал офицера, поэта…

В 20-е годы Корвин-Пиотровский участвовал в разных берлинских литературных группах, печатался во многих выходивших там русских журналах и газетах. В 1923 году там же, в Берлине, издал он свою первую книжку «Полынь и звезды». За ней с интервалами в несколько лет последовали «Каменная любовь», «Беатриче».

После прихода к власти Гитлера, как многие, Корвин-Пиотровский, вместе с женой и сыном, уехал во Францию. А когда фашисты пришли и сюда, вступил в ряды Сопротивления. В опубликованной в 1945 году в Париже на книге воспоминаний Андре Фросара «Дом заложников» ( André Frossard, «La maison des otages» ), есть рассказ о том, как мужественно вел себя перед лицом оккупантов, каким уважением пользовался среди других узников этот русский  – Владимир Корвин-Пиотровский. Не без гордости ссылался позднее в своей биографии на эти странички поэт.

После войны в Париже он выпустил еще два поэтических сборника: «Воздушный змей» и «Поражение». Многие из стихов были сочинены именно в немецком плену. Сочинены по памяти, затем запечатлены на бумаге. Вот отрывок из одного такого стихотворения:

                                      На площади клубится пар,
                                      Скрипит фонарь в ключе скрипичном,
                                      Без смысла в тупике кирпичном
                                      Качается стеклянный шар.

                                      В нем бабочка заключена, -
                                      Невольной жалости достойна,
                                      Она, от боли или спьяна,
                                      Срываясь, бьется беспокойно,
                                      Насквозь огнем прокалена.

                                      Летучей плоти отраженье
                                      Трепещет и шуршит слегка, -
                                      Я узнаю издалека
                                      Её падучее круженье…

Тонко связались, переплелись тут образ попавшей в абажур бабочки, чьи крылья обжигаются и умирают от раскаленной лампы, и образ души человека, оказавшегося в тупике тюремной камеры – в «тупике кирпичном»…

Как поэт, как философ Владимир Корвин-Пиотровский умел соединить трудносоединимое.  Это было и в произведениях, отмеченных печатью собственных, интимных переживаний. Такие же черты были свойственны и его стихам на темы русской истории, навеянные эпосом: «Плач Ярославны», «Игоревы полки», и темы из западноевропейской литературы – «Беатриче», «Смерть Дон Жуана» и другие.

Знавшие поэта в Париже, рассказывают, что некоторое время, под впечатлениями Победы в 1945 году, в нем пробудился патриотический дух, который едва не привел его к решению вернуться на родину. Что бы могло стать с ним, с бывшим белым офицером, в сталинском Советском Союзе, можно представить. Если он не оказался бы сразу в ГУЛАГе, то наверняка был бы превращен в молчаливый камень.

[200x261]

Этот сборник поэта вышел в свет в 1950 году
 

Так или иначе, но послевоенная Франция, послевоенная Европа уже были не такими, какими он знал и любил их. Корвин-Пиотровский перебирается в Америку, пишет, печатается. Из периодических изданий главным образом в «Новом журнале». В 1968 году, уже посмертно, нью-йоркский издатель Камкин выпустил 2-томник сочинений Владимира Корвина-Пиотровского «Поздний гость», в который вошли основные его работы.

Русский офицер, поэт, изгнанник, герой французского Сопротивления, как прекрасно умел он видеть мир. Но исполнилась ли его мечта, о которой он писал:

                                            В мой смертный час и я отмечу
                                            Бег облака и дождь косой, -
                                            Вся родина слетит навстречу
                                            Рекой, туманом и росой,
                                            Поющей птицей, ветром, громом,
                                            Неувядаемой весной…

Это о себе. Связывая свою судьбу с судьбой тысяч и тысяч земляков, оказавшихся в изгнании, эту же тему он брал шире, на ноту выше:

                                            Мы умирали, не старея
                                            На европейских мостовых,
                                            В лазурной гавани Пирея,
                                            В парижских улочках кривых.
                                            И, лежа на спине глядели,
                                            Не отводя хрустальных глаз,
                                            Как звезды синие редели,
                                            Как догорал зеленый газ.
                                            Мы дружбу с небом заводили,
                                            Чтоб быть подальше от земли...

Впрочем, нет. Может быть, самые пронзительные строки у Владимира Корвин-Пиотровского и о себе, и о многих земляках, эти:

                            Подходит смерть, и странно мне прощанье
                            С самим собой на чуждом языке…

Скончался поэт 2 апреля 1966 года в Лос-Анжелесе.