- Вы правы, - сказал Гребер.- Когда спрашиваешь другого - это все-таки попытка уклониться от решения. Да я, вероятно, и не ждал от вас настоящего ответа, на самом деле я спрашивал себя. Но иногда удается спросить себя, только когда спросишь другого.

Гребер остановился и, не отрываясь, смотрел на тусклый образ в мутном желтоватом зеркале. Он увидел свои глазные впадины и тени под ними, скрывавшие глаза, словно у него их уже не было. Вдруг к нему подкрался и его охватил знобящий неведомый страх. Отнюдь не панический и бурный, торопливый и судорожный вопль бытия, зовущий к бегству, к самозащите, к осторожности, - нет, страх тихий и знобящий, как сквозняк, почти безличный; с ним нельзя было бороться, ибо он был невидим и неуловим и, казалось, шел из каких-то пустот, где стояли чудовищные насосы, беззвучно выкачивающие мозг из костей и жизнь из артерий. Гребер еще видел в зеркале свое отражение, но ему чудилось, что вот-вот оно начнет меркнуть, уходя, как волна, что его очертания сейчас растают и расплывутся, поглощенные молчаливыми насосами, которые из ограниченного мира и случайной формы, недолгое время называвшихя Эрнстом Гребером, втянут его обратно в беспредельное, а оно не только смерть, но что-то нестерпимо большее: угасание, растворение, конец его "я", вихрь бессмысленных атомов, ничто.
Он простоял на месте довольно долго."Что же останется?- спрашивал он себя с ужасом.- Что останется, когда меня уже не будет? Ничего, кроме преходящей тени в памяти немногих людей: моих родителей, если они еще живы, нескольких однополчан, может быть, Элизабет; да и надолго ли?"Что останется? За что ему схватиться, где бросить якорь, в чем найти опору, что бы такое оставить в мире, что его удерживало бы и дало ветру совсем умчать?
... Что за якорь? Элизабет? Но разве она стала уже частью его самого? Ведь он знает ее так недавно и скоро уйдет от нее опять на годы. Как может он удержать ее и в ней - себя?

- Ты хочешь жениться на мне, - бормотала она.- А любишь ли ты меня - не знаешь.
- Как мы можем знать? Разве для этого не нужно гораздо больше времени и больше быть вместе?
- Возможно. Но почему же ты тогда решил жениться на мне?
- Оттого, что я уже не могу представить жизнь без тебя.
Элизабет некоторое время молчала.
- А ты не думаешь, что тоже самое могло бы произойти у тебя и с другой?- спросила она наконец.
- Может быть, это и могло бы случиться у меня с другой, - сказал он.- Откуда я знаю? Но теперь, после того, как это у нас случилось, я не могу представить себе, что вместо тебя могла быть другая.

Мне хотелось иметь что-то, что могло бы меня поддержать, -подумал он. -Но я не знал другого: имея это, становишься уязвим вдвойне.

На миг в нем вспыхнул и прожег его какой-то невыносимо яркий свет, он понял, что разлука и возвращение, обладание и потеря, жизнь и смерть, прошлое и будущее - едины и что всегда и во всем присутствует каменный и неистребимый лик вечности.
Э.М.Ремарк "Время жить и время умирать"