- Ты спрашиваешь, я это хорошо уловил, какие такие у меня имеются секреты,которые ведут к долголетию? Ты это прямо не сказал, но суть от этого не меняется: именно это тебя интересует. А я скажу так: разве это чудо, разве уж я такой глубокий старец? Может, я уже из ума выжил? Сто сорок лет - не двести лет! Это одно.
Теперь другое, касающееся твоего любопытства.
Скрывать ничего не стану. Скрою я, есть другие старики. Может, чуть меня помоложе. Но только - чуть. Они-то и расскажут все, если я что-либо утаю.
Каким образом я прожил эти сто сорок лет?
Очень просто. Сколько мне лет - никогда не считал. Летом - пахал, зимой - охотился. Отдыхал только тогда, когда уставал. А уставал только на поле или в наших горах.
Сейчас слышу вокруг: нервы, нервы! А у меня что - веревки что ли? Тоже нервы! Горе соседа - мое горе. Горе брата - мое горе. Горе народа - мое горе. А разве мало было горя? Его хватало.
Радовался тоже. Пьют на свадьбе - и я пью! Пьют на какой-нибудь пирушке - и я не отстаю!
Я слышу вокруг: сердце, сердце! А у меня что - камень что ли? Тоже сердце...
Меня один доктор спрашивал, что ел, говорит. В самом деле, что? Если была фасоль, то фасоль. Если было мясо, то мясо. Если кислое молоко, то кислое молоко. Я же не царь, говорю, чтоб привередничать.
Правда, я не знал, что такое ссора в семье. Что не знал, того не знал. Посмотрел налево - сыновья меня без слов понимают. Посмотрел направо - снохи читают в моих глазах, как в книге. А уж о жене не говорю! А что мне особенного было надо? Ничего! Человеческого понимания. Не знаю, может быть, это слишком много?
Да и начальников никогда не бывало надо мной. Подчиненных тоже. Может, это хорошо, может плохо. Это уж решай ты сам.
И еще одно: никому ни в чем не завидовал. Сердце всегда билось одинаково. И совесть была чиста: никому плохого не желал!
Прожить сто сорок лет очень просто. Совсем не так уж трудно, как это может показаться со стороны.
Как видишь, никаких секретов!
Г.Гулиа