В час, когда луна сияет, мирно спит родня,
верный стул свой оседлает – сядет на коня.
А перо метнется синей тенью по стене.
Он поскачет, честный, сильный, к звездам по стерне.

И пребудет во вселенной даль пред ним чиста –
только росчерк вдохновенный звездного хлыста.
Образ, платьем искаженный, обратится в дым –
и предстанет обнаженной Истина пред ним.

О! та ночь счастливой станет, что провел в седле.
Но рассвет его застанет спящим на столе.
Он очнется: звездный купол блекнет в свете дня.
Больше стул не будет крупом верного коня.

Жалким будет пробужденье: слаб и негоразд,
он бесславно в плен сомненьям голову отдаст.
И, как это ни печально, больше нет надежд, –
станет истина банальной без одежд.