У меня лежат штуки три черновика, где Вахмурка и Кржемелеком опять взялись за свое. Но не хочу я врать - не могу я говорить ни о чем, кроме диплома, идей, работы. Мне снятся все эти взрослые дядьки (Анатольевичи, Даниловичи, Николаевичи, Викторовичи) и говорят, что мне делать с болезненным блеском в глазах. Я вваливаюсь на кафедру, как слон в посудную лавку, влетаю в студию, как привидение с мотором, скачу в мастерскую и на съемку как удалой казак. У меня гигабайты работ, которые "ничего себе", но выкладываю те, в которых сомневаюсь и - на что хватает времени. Потом я иду в постель и не могу заснуть, потому что не знаю, как лучше сделать подсветку и уложиться в выдержку. Мне снится Логинов и ворошится в моих мозгах. 

А все вокруг - все оно давит и чего-то хочет. Дни стало трудно растягивать до бесконечности и вмещать в один - три. Боженька, оставь другим все эти экономики и метрологии, а мне дай помощника или вообще плюнь. Был бы такой напарник, эдакий Чип для Дейла, Иствуд для Клинта, Жан Клод для Ван Дама. Боженька хохочет и подбрасывает мне работенку еще на денек. Кстати, мастерская на Верхней Масловке: это помнишь, где умерла старуха у Рубиной? Я приду а она там сидит. И Петя злится и чистит ее ортопедические ботинки. Вот было бы забавно.

Недавно добавляла себе в цитаты найденное в старом ЖЖ Воденникова (оо, это вообще отдельный разговор): "Почему я, такой нежный, должен на все это смотреть?" (Бальмонт). И удалила потом, а вот теперь боюсь забыть. И действительно - с какой стати и почему? Разве меня не жалко? Хотя тут все гораздо сложнее.

В Антарктиде зимой (летом) +10. А они там в куртках шапках штанах теплых - ужас. Может, у них там другие +10? Узнала из отчета о путешествии какого-то мужчины в интернете. Говорит, что Антарктида пахнет пингвиньим пометом, но к этому привыкаешь. И сапоги после прогулок на теплоходе моют, чтобы ты не дай бог чего оттуда не унес. По-моему это очень красиво и правильно. Мойте свои сапоги, чтобы ничего не унести. 

Завтра я буду творить чудеса, пока не полопаются сосуды на глазах, и не буду больше ничего никому доказывать. 

Вот так начинался восемнадцатый ноябрь.