Это цитата сообщения Оксана_Лютова Оригинальное сообщение

Пётр I (1672-1725) в живописи (часть 1)

Рождение Петра Великого.
Гравюра к иллюстрированной Истории Государства Российского Н. М. Карамзина. Издание Живописный Карамзин или Русская история в картинах, Петербург. 1836.
[показать]
Царевич Пётр Алексеевич.
Из 'Титулярника'.
[показать]

Павел Рыженко.
Наталья Нарышкина с младенцем Петром.
[показать]
Младенчество. Петр родился в Москве, в Кремле, 30 мая 1672 г. Он был четырнадцатое дитя многосемейного царя Алексея и первый ребенок от его второго брака – с Натальей Кирилловной Нарышкиной. Царица Наталья была взята из семьи западника А. С. Матвеева, дом которого был убран по-европейски, и могла принести во дворец вкусы, усвоенные в доме воспитателя; притом и до нее заморские новизны проникали уже на царицыну половину, в детские комнаты кремлевского дворца…
На четвертом году Петр лишился отца. При царе Федоре, сыне Милославской, положение матери Петра с ее родственниками и друзьями стало очень затруднительно. Другие люди всплыли наверх, овладели делами. Царь Алексей был женат два раза, следовательно, оставил после себя две клики родственников и свойственников, которые насмерть злобствовали одна против другой, ничем не брезгуя в ожесточенной вражде. Милославские осилили Нарышкиных, и самого сильного человека их стороны, Матвеева, не замедлили убрать подальше на север, в Пустозерск. Молодая царица-вдова отступила на задний план, стала в тени.

В. О. Ключевский. Русская история. Москва, «Эксмо». 2005.

* * *

П. В. Басин.
Пётр I мальчиком в окружении бояр.
[показать]
Детские годы Петра Великого.
Иллюстрация к книге 'История царствования императора Петра Великого'.
[показать]
Луи Каравакк.
Пётр и сестра Наталья в детстве, в образе Аполлона и Дианы.
[показать]
Никита Зотов обучает Петра Великого разным наукам.
Миниатюра из рукописи 'История Петра I'. XVIII век.
[показать]
Придворный учитель. По старорусскому обычаю, Петра начали учить с пяти лет…
Старший брат и крестный отец Петра царь Федор не раз говаривал куме-мачехе, царице Наталье: «Пора, государыня, учить крестника». Царица просила кума найти учителя кроткого, смиренного, Божественное писание ведущего. Как нарочно, выбор учителя решен был… боярином Федором Прокофьевичем Соковниным… Федор Соковнин и указал царю на мужа кроткого и смиренного, всяких добродетелей исполненного, в грамоте и писании искусного: то был Никита Моисеев сын Зотов, подъячий из приказа Большого Прихода (ведомства неокладных сборов)…
Ученый воспитатель царя одобрил чтение и письмо Зотова; тогда Соковнин повез аттестованного учителя к царице-вдове. Та приняла его, держа Петра за руку, и сказала: «Знаю, что ты доброй жизни и в Божественном писании искусен; вручаю тебе моего единственного сына». Зотов залился слезами и, дрожа от страха, повалился к ногам царицы со словами: «Недостоин я, матушка государыня, принять такое сокровище». Царица пожаловала его к руке и велела на следующее утро начать учение. На открытие курса пришли царь и патриарх, отслужили молебен с водосвятием, окропили святой водой нового спудея и, благословив, посадили за азбуку. Зотов поклонился своему ученику в землю и начал курс своего учения, причем тут же получил и гонорар: патриарх дал ему сто рублей (с лишком тысячу рублей на наши деньги), государь пожаловал ему двор, произвел во дворяне, а царица-мать прислала две пары богатого верхнего и исподнего платья и «весь убор», в который по уходе государя и патриарха Зотов тут же и перерядился.

В. О. Ключевский. Русская история. Москва, «Эксмо». 2005.

* * *
Клавдий Лебедев.
Дьяк Зотов обучает царевича Петра Алексеевича грамоте.
1903.
[показать]
Учение. По словам Котошихина, для обучения царевичей выбирали из приказных подъячих – «учительных людей тихих и небражников. Что Зотов был учительный человек, тихий, за это ручается только что приведенный рассказ; но говорят, он не вполне удовлетворял второму требованию, любил выпить. Впоследствиии Петр назначил его князем-папой, президентом шутовской коллегии пьянства…
Он начал, разумеется, со «словесного учения», т. е. прошел с Петром азбуку, часослов, Псалтырь, даже Евангелие и Апостол; все пройденное, по древнерусскому педагогическому правилу, взято было на зубок. Впоследствии Петр свободно держался на клиросе, читал и пел своим негустым баритоном не хуже любого дьяка; говорили даже, что он мог прочесть наизусть Евангелие и Апостол.
Царевич учился охотно и бойко. На досуге он любил слушать разные рассказы и рассматривать книжки с «кунштами», картинками. Зотов сказал об этом царице и та велела ему выдать «исторические книги», рукописи с рисунками из дворцовой библиотеки, и заказала живописного дела мастерам в Оружейной палате несколько новых иллюстраций. Так составилась у Петра коллекция «потешных тетрадей», в которых изображены были золотом и красками города, здания, корабли, солдаты, оружие, сражения и «истории лицевыя с прописьми», иллюстрированные повести и сказки с текстами… Заметив, когда Петр начинал утомляться книжным чтением, Зотов брал у него из рук книгу и показывал ему эти картинки, сопровождая обзор их пояснениями. При этом он, как пишет Крекшин, касался и русской старины, рассказывал царевичу про дела его отца, про царя Ивана Грозного, восходил и к более отдаленным временам.

В. О. Ключевский. Русская история. Москва, «Эксмо». 2005.

* * *
Ельваль.
Первое обучение царевича Петра Алексеевича.
1677.
[показать]
Ельваль.
Именины царевича Петра Алексеевича.
[показать]
Юный Пётр.
[показать]
В апреле 1682 г., как только закрыл глаза Фёдор, патриарх, архиереи и бояре, пришедшие проститься с покойным царём, собрались в одной дворцовой палате и стали думать, которому из двух оставшихся сыновей царя Алексея быть царём. Приговорили, что этот вопрос должны решить всех чинов люди Московского государства. Тотчас с дворцового крыльца патриарх с архиереями и боярами велел собраться всех чинов людям на дворцовом дворе и тут же с крыльца обратился к собравшимся с речью, в которой предложил тот же вопрос. Не совсем, впрочем, со значительным перевесом голосов был провозглашён младший десятилетний царевич Пётр мимо слабоумного старшего Ивана. С тем же вопросом патриарх обратился к высшему духовенству и к боярству, стоявшим тут же на крыльце, и те высказались за Петра же. После того патриарх пошёл и благословил Петра на царство. Ввожу вас в эти подробности, чтобы показать, как просто делалось тогда такое важное дело в Москве. Очевидно, на этом обыденном собрании не было ни выборных людей, ни соборных совещаний. Вопрос решила разночинная толпа, оказавшаяся в Кремле по случаю смерти царя.

В. О. Ключевский. Русская история. Москва, «Эксмо». 2005.

* * *

Стрелецкий бунт во время детства Петра I.
Из книги: В. О. Ключевский. Русская история. Москва, «Эксмо». 2005.
[показать]
События 1682 г. Едва минуло Петру десять лет, как начальное обучение его прекратилось, точнее, прервалось. Царь Федор умер 27 апреля 1682 г. За смертью его последовали известные бурные события: провозглашение Петра царем мимо старшего брата Ивана, интриги царевны Софьи и Милославских, вызвавшие страшный стрелецкий мятеж в мае того года, избиение бояр, потом установление двоевластия и провозглашение Софьи правительницей государства, наконец, шумное раскольничье движение с буйными выходками старообрядцев 5 июля в Грановитой палате. Петр, бывший очевидцем кровавых сцен стрелецкого мятежа, вызвал удивление твердостью, какую сохранил при этом: стоя на Красном крыльце подле матери, он, говорят, не изменился в лице, когда стрельцы подхватывали на копья Матвеева и других его сторонников. Но майские ужасы 1682 г. неизгладимо врезались в его памяти. Он понял в них больше, чем можно было предполагать по его возрасту: через год 11-летний Петр по развитости показался иноземному послу 16-летним юношей.
Старая Русь тут встала и вскрылась перед Петром со всей своей многовековой работой и ее плодами. Когда огражденный грозой палача и застенка кремлевский дворец превратился в большой сарай и по нему бегали и шарили одурелые стрельцы, отыскивая Нарышкиных, а потом буйствовали по всей Москве, пропивая добычу, взятую из богатых боярских и купеческих домов, то духовенство молчало, творя волю мятежников, благословляя двоевластие, бояре и дворяне попрятались, и только холопы боярские вступились за попранный порядок. Напрасно стрельцы заманивали их обещанием свободы, громили Холопий приказ, рвали и разбрасывали по площади кабалы и другие крепости. Холопы унимали мятежников, грозя им: «Лежать вашим головам на площади, до чего вы добунтуетесь? Русская земля велика, вам с ней не совладать». Холопы, которых в боярской столице было вдвое больше стрельцов, ждали только знака от своих господ на усмирение мятежников и не дождались. От общественных сил, считавшихся опорами государственного порядка, Петр отвернулся прежде, чем мог сообразить, как обойтись без них и чем их заменить. С тех пор московский Кремль ему опротивел и был осужден на участь заброшенной барской усадьбы со своими древностями, запутанными дворцовыми хоромами и доживавшими в них свой век царевнами, тетками и сестрами, двумя Михайловнами и семью Алексеевнами и с сотнями их певчих, крестовых дьяков и «всяких верховых чинов».

В. О. Ключевский. Русская история. Москва, «Эксмо». 2005.

* * *

Карл Штейбен.
Пётр Великий, спасаемый матерью от ярости стрельцов.
[показать]
Карл Штейбен.
Пётр Великий, спасаемый матерью от ярости стрельцов. Фрагмент.
[показать]
А. Прохоров.
Царица Наталья Кирилловна показывает стрельцам царевичей Ивана и Петра.
[показать]
Возвращение царевичей Петра и Алексея в Москву.
Миниатюра из рукописи 'История Петра I'.
XVIII век.
[показать]
Карл Броже.
Венчание на царствие Ивана и Петра Алексеевичей. 25 июня 1682.
Начало 1880-х.
[показать]
Десяти лет от роду царевич был вырван судьбою из своего уединения: его посадили на престол; а вслед за тем восприимчивый отрок был свидетелем кровавых сцен, убийства дяди и Матвеева, унижения матери и всех ее родных, наконец, должен был по воле подученной стрелецкой толпы разделить с полоумным братом венец, возложенный на него выбором всей русской земли: правление перешло в руки сестры, не терпевшей его матери. В эти ужасные минуты молодой Петр показал необыкновенные для его лет твердость и бесстрашие. Но эти минуты оказали печальное влияние на его характер: они, без сомнения, положили в эту гениальную гигантскую натуру зародыш жестокости, свирепости.

Н. И. Костомаров. Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей. Санкт-Петербург, «Весь». 2005.

* * *

Василий Верещагин.
Цари Иоанн и Пётр Алексеевичи. Правительница Софья Алексеевна.
[показать]
В библиотеке Пушкина есть книга, им разрезанная, в которой сохранилось оставленное нам современником изображение одиннадцатилетнего Петра. В книге этой помещено описание путешествия Мейерберга по России в средине XVII столетия. Но в приложении даны выдержки из дневника Кемпфера, назначенного в 1681 году секретарем при шведском посольстве в Россию и Персию.
Кемпфер видел в Москве юного Петра при представлении посольства царям Иоанну и Петру в 1683 году: «Оба их величества сидели не посредине… залы… на двух серебряных епископских креслах… Старший сидел почти неподвижно, с потупленными, совсем почти закрытыми глазами, опущенною низко шапкою; младший, напротив того, взирал на всех с открытым прелестным лицом, на коем, при обращении к нему речи, беспрестанно играла кровь юношества…»

Илья Фейнберг. Читая тетради Пушкина. Москва, «Советский писатель». 1985.

* * *

Царевичи Пётр Алексеевич и Иван Алексеевич у патриарха Иоакима.
Миниатюра первой половины XVIII века.
[показать]
Ф. Иоллан.
Иоанн V и Пётр I Алексеевичи.
1685.
[показать]
Что-то роковое тяготело над новой династией: судьба решительно не хотела, чтобы выходившие из нового царского рода носители верховной власти дозревали до престола. Из пяти первых царей трое, Михаил, Алексей и Иван, воцарялись, едва вышедши из недорослей, имея по 16 лет, а двое ещё моложе: Фёдор – 14 лет, Пётр – 10. И другая фамильная особенность отличала эту
династию: царевны обыкновенно выходили крепкими, живучими, иногда энергичными, мужественными девицами, как Софья, а царевичи, повторяя своего родоначальника, оказывались хилыми, недолговечными, иногда прямо убогими людьми, как Фёдор и Иван.

В. О. Ключевский. Русская история. Москва, «Эксмо». 2005.

* * *

Цари Иоанн Алексеевич и Пётр Алексеевич.
Со старинной гравюры.
[показать]
Илья Ефимович Репин.
Приезд царей Иоанна и Петра Алексеевичей на Семеновский потешный двор в сопровождении свиты.
1900.
[показать]
Учения потешных полков Петра I.
Миниатюра первой половины XVIII века.
[показать]
Петр в Преображенском. События 1682 г. окончательно выбили царицу-вдову из московского Кремля и заставили ее уединиться в Преображенском, любимом подмосковном селе царя Алексея… Здесь царица с сыном, удалённая от всякого участия в управлении, по выражению современника князя Б. И. Куракина, «жила тем, что давано было от рук царевны Софии», нуждалась и принуждена была принимать тайком денежную помощь от патриарха Троицкого монастыря и ростовского митрополита. Петр, опальный царь, выгнанный сестриным заговором из родного дворца, рос в Преображенском на просторе.

В. О. Ключевский. Русская история. Москва, «Эксмо». 2005.

* * *

Андрей Рябушкин.
Потешные Петра I в кружале.
1892.
[показать]
Потешные. По заведенному обычаю, когда московскому царевичу исполнялось пять лет, к нему из придворной знати назначали в слуги, в стольники и спальники породистых сверстников, которые становились его «комнатными людьми». Прежние цари жили широким и людным хозяйством. Для любимой соколиной потехи царя Алексея на царских дворах содержали более 3 тысяч соколов, кречетов и других охотничьих птиц, а для их ловли и корма больше 100 тысяч голубиных гнезд; для ловли, выучки и содержания тех птиц в «сокольничьем пути», т. е. ведомстве, служило больше 200 человек сокольников и кречетников. В конюшенном ведомстве числилось свыше 40 тысяч лошадей, к которым приставлено было чиновных людей, столповых приказчиков, конюхов стремянных, задворных, стряпчих, стадных и разных ремесленников больше 600 человек. Это были большею частью все люди породою «честные», не простые, были пожалованы денежным жалованьем и платьем погодно и поместьями и вотчинами, «пили и ели царское».
Со смерти царя Алексея в этих ведомствах осталось мало дела или не стало никакого: больным царю Федору и царевичу Ивану было трудно выезжать из дворца часто, а царевнам некуда и непристойно; Петр терпеть не мог соколиной охоты и любил бегать пешком или ездить, на чем ни попало. Этому праздному придворному и дворцовому люду Петр и задал более серьезную работу. Он начал верстать в свою службу молодежь из своих спальников и дворовых конюхов, а потом сокольников и кречетников, образовав из них две роты, которые прибором охотников из дворян и других чинов, даже из боярских холопов, развились в два батальона, человек по 300 в каждом. Они и получили название потешных. Не думайте, что это были игрушечные, шуточные солдаты. Играл в солдаты царь, а товарищи его игр служили и за свою потешную службу получали жалованье, как настоящие служилые люди. Звание потешного стало особым чином… С этими потешными Петр и поднял в Преображенском неугомонную возню, построил потешный двор, потешную съезжую избу для управления командой, потешную конюшню, забрал из Конюшенного приказа упряжь под свою артиллерию. Словом, игра обратилась в целое учреждение с особым штатом, бюджетом, с «потешной казной».
Играя в солдаты, Петр хотел сам быть настоящим солдатом и такими же сделать участников своих игр, одел их в темно-зеленый мундир, дал полное солдатское вооружение, назначил штаб-офицеров, обер-офицеров и унтер-офицеров из своих комнатных людей, все «изящных фамилий», и в рощах Преображенского чуть не ежедневно подвергал команду строгой солдатской выучке, причем сам проходил все солдатские чины, начиная с барабанщика. Чтобы приучить солдат к осаде и штурму крепостей, на реке Яузе построена была «регулярным порядком потешная фортеция», городок Плесбурх, который осаждали с мортирами и со всеми приемами осадного искусства. Во всех этих воинских экзерцициях, требовавших технического знания, Петр едва ли мог обойтись одними доморощенными сведениями. По соседству с Преображенским давно уже возник заманчивый и своеобразный мирок, на который искоса посматривали из Кремля руководители Московского государства: то была Немецкая слобода. При царе Алексее она особенно населилась военным людом: тогда вызваны были из-за границы для командования русскими полками иноземного строя пара генералов, до сотни полковников и бесчисленное количество офицеров. Сюда и обратился Петр за новыми потехами и воинскими хитростями, каких не умел придумать со своими потешными. В 1684 г. иноземный мастер Зоммер показывал ему гранатную стрельбу, любимую его потеху впоследствии.

В. О. Ключевский. Русская история. Москва, «Эксмо». 2005.

* * *

Неизвестный художник.
Монахиня Елена - ссыльная супруга Петра I - царица Евдокия (в девичестве Лопухина).
[показать]
Но вот Пётр достиг 16 лет, окружил себя «потешными» - молодёжью, собранной вначале из товарищей детских игр царя, а потом из охотников разного звания. Пётр проводил с ними время в воинских упражнениях, строил земляные крепости и брал их, а в 1688 году, увидя однажды старое заброшенное судно, получил страстное желание строить суда, плавать по морю и начал свои первые опыты на Переяславском озере. Царица Наталья, страшась козней Софьи, боялась отлучек сына и его горячности, а потому поспешила его женить. 27 января 1689 года Пётр сочетался браком с Евдокией Фёдоровной Лопухиной, дочерью окольничьего. Событие было важное и даже, можно сказать, роковое для Софьи, так как по русским понятиям женатый человек считался совершеннолетним, и Пётр в глазах народа получил полное нравственное право избавить себя от опеки сестры.

Н. Костомаров. Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей. Санкт-Петербург, «Весь». 2005.

* * *

В. Гусев.
Пётр I с потешными войсками.
[показать]
Медицинская часть [в русской армии при Петре I] устроена была так, что при каждой дивизии находился доктор и штаб-лекарь; при полку – полковой лекарь; в каждой роте – ротный лекарь или цирюльник. При инфантерии устроены были две аптеки. При высшем генералитете был полевой доктор, который должен был иметь в медицине особенно хорошие познания и практику. Все лекари должны были лечить бесплатно, исключая таких больных, которые страдали сифилитической болезнью, называвшеюся в Уставе французскою…
Наказания, определяемые военным судом, носили свойственный веку характер суровости: назначались мучительные казни, например, за чародейство – сожжение; за поругание икон – прожигание языка раскалённым железом, а потом отрубление головы. За убийство назначалась обыкновенная смертная казнь, но за убийство отца, матери, малого дитяти или офицера – колесовали, равно и за церковное воровство. За поругание матери назначалось отсечение сустава или смертная казнь, смотря по вине. Зажигательство влекло за собою сожжение преступника, если оно не произошло в неприятельской земле. За фальшивую монету определялось также сожжение. За хульное слово, произнесенное хотя бы и по легкомыслию, в первый раз – заключение в оковы, за второй раз наказание шпицрутенами, а в третий – расстреляние. Битье шпицрутенами отправлялось целым полком; совершившего преступление в первый раз водили 6 раз через полк, во второй – 12, а в третий – вместо битья шпицрутенами за то же преступление рубили уши и нос и ссылали на каторгу. За злоумышление против государя четвертовали; за дерзость против генерала, смотря по степени вины, назначалась смерть или телесное наказание, а за дерзость против меньшего начальства – шпицрутены.

Н. И. Костомаров. Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей. Санкт-Петербург, «Весь». 2005.

* * *

Неизвестный художник
Портрет Петра I.
[показать]
Андрей Лысенко.
Пётр I встречает иностранный флот.
2004.
[показать]
Алексей Кившенко.
Пётр за рулём парусного ботика на Яузе реке.
[показать]
Вторичная школа. Страсть к иноземным диковинам привела Петра ко вторичной выучке, незнакомой многим царевичам. По рассказу самого Петра, в 1687 г. князь Я. Ф. Долгорукий, отправляясь послом во Францию, в разговоре с царевичем сказал, что у него был инструмент, которым «можно брать дистанции или расстояния, не доходя до того места», да жаль – украли. Петр просил князя купить ему этот инструмент во Франции, и в следующем году Долгорукий привез ему астролябию. Не зная, что с ней делать, Петр прежде всего обратился, разумеется, ко всеведущему «дохтуру». Тот сказал, что и сам не знает, но сыщет знающего человека. Петр с «великою охотою» велел найти такого человека, и доктор скоро привез голландца Тиммермана. Под его руководством Петр «гораздо с охотою» принялся учиться арифметике, геометрии, артиллерии и фортификации. До нас дошли учебные тетради Петра с задачами, им решенными, и объяснениями, написанными его же рукою. Из этих тетрадей прежде всего видим, как плохо обучен был Петр грамоте: он пишет невозможно, не соблюдает правил тогдашнего правописания, с трудом выводит буквы, не умеет разделять слов, пишет слова по выговору, между двумя согласными то и дело подозревает твердый знак: всегъда, сътърелятъ, взяфъ. Он плохо вслушивается в непонятные ему математические термины: сложение (addition) он пишет то адицие, то водицыя. И сам учитель был не бойкий математик; в тетрадях встречаем задачи, им самим решенные, и в задачах на умножение он не раз делает ошибки. Но те же тетради дают видеть степень охоты, с какой Петр принялся за математику и военные науки. Он быстро прошел арифметику, артиллерию и фортификацию, овладел астролябией, изучил строение крепостей, умел вычислять полет пушечного ядра.
С этим Тиммерманом, осматривая в селе Измайлове амбары деда Никиты Ивановича Романова, Петр нашел завалявшийся английский бот, который, по рассказу самого Петра, послужил родоначальником русского флота, пробудил в нем страсть к мореплаванию, повел к постройке флотилии на Переяславском озере, а потом под Архангельском.

В. О. Ключевский. Русская история. Москва, «Эксмо». 2005.

* * *

Евгений Войшвилло.
Ботик Петра Первого.
[показать]
Михаил Петрович Клодт.
В мастерской (Пётр I за изготовлением руля).
1872.
[показать]
А. Ф. Зубов.
Ботик Петра Великого.
Гравюра по рисунку И. П. Зарудного.
[показать]
Клавдий Лебедев.
Приезд Петра в Троице-Сергиеву обитель 8 августа 1689 года.
[показать]
Правление царицы Натальи. Между тем царевна Софья со своим новым «голантом» Шакловитым построила было новый стрелецкий умысел против брата и мачехи. В августе 1689 г. за полночь, внезапно разбуженный Петр ускакал в лес и оттуда к Троице, бросив мать и беременную жену. Это был с ним едва ли не единственный случай крайнего испуга, показавший, каких ужасов привык он ожидать со стороны сестры. Замысел не удался. Троевластное правление, которому насмешливо удивлялись за границей, но которым все были довольны дома, кроме села Преображенского, кончилось: «третье зазорное лицо», как называл Петр Софью в письме к брату Ивану, заперли в монастырь. Царь Иван остался выходным, церемониальным царем; Петр продолжал свои потехи. Власть перешла от падчерицы к мачехе. Но царица Наталья, по отзыву князя Куракина, «была править некапабель, ума малого»…

В. О. Ключевский. Русская история. Москва, «Эксмо». 2005.

* * *

Александр Бенуа.
В Немецкой слободе. Отъезд царя Петра I из дома Лефорта.
1909.
[показать]
Компания Петра. …он вполне отдался своим привычным занятиям, весь ушел в «марсовы потехи». Это теснее сблизило его с Немецкой слободой: оттуда вызывал он генералов и офицеров для строевого и артиллерийского обучения своих потешных, для руководства маневрами, часто сам туда ездил запросто, обедал и ужинал у старого служаки генерала Гордона и у других иноземцев. Слободские знакомства расширили первоначальную «кумпанию» Петра. К комнатным стольникам и спальникам, к потешным конюхам и пушкарям присоединились бродяги с Кокуя*. Рядом с бомбардиром «Алексашкой Меншиковым, человеком темного происхождения, невежественным, едва умевшим подписать свое имя и фамилию, но шустрым и сметливым, а потом всемогущим «фаворитом», стал Франц Яковлевич Лефорт, авантюрист из Женевы, пустившийся за тридевять земель искать счастья и попавший в Москву, невежественный немного менее Меншикова, но человек бывалый, веселый говорун, вечно жизнерадостный, преданный друг, неутомимый кавалер в танцевальной зале, неизменный товарищ за бутылкой, мастер веселить и веселиться, устроить пир на славу с музыкой, с дамами и танцами, - словом, душа-человек или «дебошан французский», как суммарно характеризует его князь Куракин, один из царских спальников в этой компании. Иногда здесь появлялся и степенный шотландец, пожилой, осторожный и аккуратный генерал Патрик Гордон, наемная сабля, служившая в семи ордах семи царям, по выражению нашей былины. Если иноземцев принимали в компанию как своих, русских, то двое русских играли в ней роли иноземцев. То были потешные генералиссимусы князь Ф. Ю. Ромодановский, носивший имя Фридриха, главнокомандующий новой солдатской армией, король Пресбургский, облеченный обширными полицейскими полномочиями, начальник розыскного Преображенского приказа, министр кнута и пыточного застенка, «собою видом как монстра, нравом злой тиран, превеликий нежелатель добра никому, пьян по вся дни», но по-собачьи преданный Петру, и И. И. Бутурлин, король польский или по своей столице царь Семеновский, командир старой, преимущественно стрелецкой армии, «человек злорадный и пьяный и мздоимливый».
Обе армии ненавидели одна другую заправской, не потешной ненавистью, разрешавшейся настоящими, не символическими драками. Эта компания была смесь племен, наречий, состояний. Чтобы видеть, как в ней объяснялись друг с другом, достаточно привести две строчки из русского письма, какое Лефорт написал Петру французскими буквами в 1696 г., двадцать лет спустя по прибытии в Россию:SlavouBoghstotiprecholsdorovaougorrodvoronets. Daj Boc ifso dobro sauersit I che Moscva sdorovou buit (здорову быть). Но ведь и сам Петр в письмах к Меншикову делал русскими буквами такие немецкие надписи: мейн либсте камарат, мейн бест фринт, а архангельского воеводу Ф. М. Апраксина величал в письмах просто иностранным алфавитом: MinHerGeuverneurArchangel. В компании обходились без чинов: раз Петр сильно упрекнул этого Апраксина за то, что тот писал «с зельными чинами, чего не люблю, а тебе можно знать для того, что ты нашей компании, как писать». Эта компания постепенно и заменила Петру домашний очаг. Брак Петра с Евдокией Лопухиной был делом интриги Нарышкиных и Тихона Стрешнева: неумная, суеверная и вздорная, Евдокия была совсем не пара своему мужу. Согласие держалось, только пока он и она не понимали друг друга, а свекровь, невзлюбившая невестку, ускорила неизбежный разлад. По своему образу жизни Петр часто и надолго отлучался из дома; это охлаждало, а охлаждение учащало отлучки.
При таких условиях у Петра сложилась жизнь какого-то бездомного, бродячего студента. Он ведет усиленные военные экзерциции, сам изготовляет и пускает замысловатые и опасные фейерверки, производит смотры и строгие учения, предпринимает походы, большие маневры с примерными сражениями, оставляющими после себя немало раненых, даже убитых, испытывает новые пушки, один, без мастеров и плотников, строит на Яузе речную яхту со всей отделкой, берет у Гордона или через него выписывает из-за границы книги по артиллерии, учится, наблюдает, все пробует, расспрашивает иноземцев о военном деле и о делах европейских и при этом обедает и ночует где придется, то у кого-нибудь в Немецкой слободе, чаще на полковом дворе в Преображенском у сержанта Буженинова, всего реже дома, только по временам приезжает пообедать к матери. Однажды в 1691 г. Петр напросился к Гордону обедать, ужинать и даже ночевать. Гостей набралось 85 человек. После ужина все гости расположились на ночлег по-бивачному, вповалку, а на другой день все двинулись обедать к Лефорту. Последний, нося чины генерала и адмирала, был, собственно, министром пиров и увеселений, и в построенном для него на Яузе дворце компания по временам запиралась дня на три, по словам князя Куракина, «для пьянства, столь великого, что невозможно описать, и многим случалось от того умирать». Уцелевшие от таких побоищ с «Ивашкой Хмельницким» хворали по нескольку дней; только Петр поутру просыпался и бежал на работу как ни в чем не бывало.
_________________________________
* Кокуй – окраина Москвы, где возникла Немецкая слобода.

В. О. Ключевский. Русская история. Москва, «Эксмо». 2005.

* * *

Юрий Панцырев.
Пётр I и А. Д. Меншиков.
1980.
[показать]
Николай Неврев.
Пётр I в иноземном наряде перед матерью своей царицей Натальей, патриархом Андрианом и учителем Зотовым.
1903.
[показать]
Питер Шенк.
Портрет Петра I.
[показать]
Неизвестный художник.
Портрет Петра I.
[показать]
Алексей Кившенко.
Военные игры потешных войск Петра I под селом Кожухово.
[показать]
Значение потех. Воинские потехи занимали Петра до 24-го года его жизни среди частых попоек с компанией и поездок в Александровскую слободу, в Переяславль и Архангельск. С летами игра незаметно теряла характер детской забавы и становилась серьезным делом…
Потехи имели немаловажное учебное значение. Трехнедельные маневры под Кожуховом, на берегу реки Москвы, в 1694 г., в которые, по свидетельству участника князя Куракина, едва ли, впрочем, преувеличенному, введено было до 30 тысяч человек, велись по плану, серьезно разработанному при содействии того же Гордона, и о них составлена была целая книга с чертежами станов, обозов и боев. Князь Куракин говорит об этих экзерцициях, что они весьма содействовали обучению солдатства, а о кожуховском походе замечает, что едва ли какой монарх в Европе может учинить лучше того, прибавляя, однако, что тогда «убито с 24 персоны пыжами и иные случаи и ранено с 50»…

В. О. Ключевский. Русская история. Москва, «Эксмо». 2005.

* * *

Артиллерийская батарея потешных войск Петра.
Из книги: В. О. Ключевский. Русская история. Москва, 'Эксмо'. 2005.
[показать]
В России издавна существовала прекрасная профессиональная пехота – стрелецкие полки. Но и армейские реформы начались задолго до Петра: первые полки «нового» или «иноземного строя» стали формироваться ещё в 1627 году. К началу войны за Украину в армии было 15 таких полков, а в ходе боевых действий было сформировано ещё 40 – солдатские, рейтарские, драгунские, гусарские. Возникли 2 гвардейских полка, Кравкова и Шепелёва (будущие Бутырский и Лефортовский). Были уже и воинские звания – генералы, полковники, капитаны, ротмистры, поручики, прапорщики.

Валерий Шамбаров. Воевода, не знавший поражений. «За семью печатями», март 2005.

* * *

Н. Петров.
Пётр на строительстве кораблей потешной флотилии.
[показать]
В январе 1694 года скончалась царица Наталья Кирилловна. Пётр жалел и плакал о ней, потому что любил её, но смерть матери совершенно развязала ему руки. Он с жаром принялся за дело кораблестроения, приказал заранее отправить в Архангельск оружие, порох, снасти, изготовить досчаники [речные суда] для плавания по Двине. 29 апреля Лефорт дал у себя прощальный пир с музыкою и барабанным боем, но без танцев, по причине недавней семейной потери царя. Вслед за тем царь отправился с 400 ближних людей в Архангельск. Уже плывя по Двине, Пётр тешился, называя досчаники флотом, и выдумал для этого флота особый русский флаг: красный, синий и белый, оставшийся до сих пор русским флагом.

Н. Костомаров. Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей. Санкт-Петербург, «Весь». 2005.

* * *

Дмитрий Кардовский.
Петровская потешная флотилия на озере Плещеево 25 августа 1692 года.
[показать]
Петровский бот "Фортуна".
[показать]
Андрей Лысенко.
Пётр I в кузнице.
[показать]
Сергей Кириллов.
Голова молодого Петра. Этюд к картине 'Морским судам быть'.
[показать]
Современник-иностранец описывал молодого Петра так: «Его величество высоко роста, стройного сложения, лицом несколько смугл, но имеет правильные и резкие черты, которые дают ему величественный и бодрый вид и показывают в нем бесстрашный дух. Он любит ходить в курчавых от природы волосах и носит небольшие усы, что к нему очень пристало. Его величество бывает обыкновенно в таком простом платье, что если кто его не знает, то никак не примет за столь великого государя. Он не терпит при себе большой свиты, и мне часто случалось видеть его в сопровождении только одного или двух денщиков, а иногда и без всякой прислуги».

Алексей Каретников. Из жизни Петра Великого. «Смена» №9 1995.

* * *

Сергей Кириллов.
Морским судам быть!
[показать]
Будучи еще молодым, царь весьма опасно заболел горячкою. Когда уже не было ни малой надежды и в церквах день и ночь отправляемо было молебствие, доложили ему, что судья уголовных дел, по древнему обычаю, пришел спросить, не прикажет ли он освободить девятерых приговоренных к смерти разбойников и смертоубийц, дабы они молили Бога о царском выздоровлении. Государь, услышавши о том, тотчас приказал послать к себе судью и повелел ему прочитать имена осужденных на смерть и в чем состояли их преступления. Потом его величество сказал судье прерывающимся голосом: «Неужели ты думаешь, что я прощением таких злодеев и несоблюдением правосудия сделаю доброе дело и преклоню Небо продлить жизнь мою? Или что Бог услышит молитву таких нечестивых воров и убийц? Поди и тотчас прикажи, чтобы приговор над всеми девятью злодеями был исполнен. А еще надеюсь, что Бог за этот самый правосудный поступок умилосердится надо мной и дарует мне здоровье».
На другой день приговор был исполнен, царю после того день ото дня становилось лучше, и в короткое время он совсем оправился.

Алексей Каретников. Из жизни Петра Великого. «Смена» №9 1995.

* * *

Юрий Кушевский.
Спуск галеры 'Принципиум' на воронежской верфи 3 апреля 1696 г. Фрагмент. (Пётр I и корабельный мастер Осип Щека).
[показать]
Андрей Рябушкин.
Пётр I в Стрелецкой слободе. Стрелецкая слобода при царевне Софье.
[показать]
Адольф Иосифович Шарлемань.
Пётр I накрывает заговорщиков в доме Циклера 23 февраля 1697 года. Фрагмент.
1884.
[показать]
Стрелецкие начальники Иван Цыклер и Алексей Соковнин, сговорившись тайно, «умыслили на жизнь государеву». Чтобы легче до него добраться, вознамерились посреди Москвы зажечь два дома рядом и быть там самим, будто бы для тушения пожара, но так как царь при всяком пожаре бывал первый, то злоумышленники, будучи уже там, притворились, что они стараются тушить пожар, и под этим предлогом хотели окружить царя и в тесноте неприметно его заколоть.
Уже назначен был день к произведению замысла. Заговорщики, как верные друзья, собрались обедать к Соковнину, а от обеда до ночи проводили время в пьянстве. Все изрядно нагрузились пивом, медом и вином. Между тем как прочие продолжали пить для ободрения себя к злодейству, один из стрельцов, которого, вероятно, и вино, и совесть удручали, часу в восьмом вышел на двор, другой, такое же чувствующий смущение, пошел за ним. Во дворе один тихо сказал другому:
- Чем-то, брат, это кончится – неизвестно, а что нам худо будет – то верно. Как бы нам с честью от этого отстать?
- И я, брат, так мыслю. Нет другого средства, как идти в Преображенское и все открыть царю.
- Это хорошо, но как нам уйти от них?
- Скажем, что время уже перестать пить да идти домой, чтобы в полночь произвести задуманное.
Они подали друг другу руки, опять вошли к заговорщикам и предложили им то, в чем условились во дворе. Те согласились: каждый, кто хотел, мог идти домой, но со строгим обещанием в полночь быть обратно; некоторые должны были остаться с Соковниным, пока загорятся дома и станут бить в набат на пожар.
Те двое пошли прямо в Преображенское, где был государь, и объявили денщику, что желают говорить с царем. Петр велел спросить, какая им нужда. Они отвечали, что дело не терпит отсрочки, а сказать о нем они могут только царю. Царь приказал впустить стрельцов. Те – в ноги, говорят, что приносят царю свои головы, сделавшие их преступниками, потому что они вступили против него в заговор с ротою своих собратьев, которые, собравшись к Соковнину, ожидают, покамест в полночь станут бить в набат на пожар, и далее рассказали Петру весь умысел. Петр спокойно слушал и ничего более не спрашивал, кроме как «правда ли это?».
- Точно так, государь, мы в твоей власти.
Обоих доносчиков задержали в Преображенском под караулом, и как было уже около восьми часов вечера, то царь тотчас написал записку к капитану Лопухину, в которой приказал ему всю его роту потихоньку собрать и около одиннадцати часов так подойти к дому Соковнина, чтобы точно в одиннадцать окружить его и захватить всех. Капитан точно исполнил царское повеление; царю же показалось, что он в своей записке назначил ему быть в десятом часу, и потому так рассчитал, что если сам приедет туда в половине одиннадцатого, то все уже в доме Соковнина будет сделано.
В десять часов царь сел в одноколку и с одним только денщиком прямо поехал к Соковнину. Приехав туда в половине одиннадцатого часа, очень удивился, что ни у ворот, ни около дома не нашел ни одного человека из роты, которой он приказал туда быть. Петр ничего не мог представить больше, как то, что караулы, должно быть, находятся внутри двора. Без дальнего размышления въехал он прямо во двор и с одним только денщиком вошел в дом. Услышав о приезде царя, все в доме пришли в некоторое смущение. Петр вступил в горницу, нашел Соковнина, Цыклера и всю роту злоумышленников, которые, тотчас встав, поклонились царю. Он, поклонившись им взаимно, сказал, что, проезжая мимо, заметил большой свет в окнах, подумал, что у хозяина пирушка, а как ему показалось, что еще рано спать, то заехал посетить хозяина.
Царь сколько ни дивился и ни сердился на капитана, которому он приказал туда быть и который, как ему казалось, не исполнил того в назначенное время, ничуть не дал того приметить по внешнему виду. Он сидел там довольно долго, и как злоумышленники стоя пили вкруговую за его здравие, он им без всякого страха ответствовал. Один из стрельцов, дав знак Соковнину, сказал потихоньку: «Пора брать». Соковнин, который не хотел еще дать заметить своего намерения, мигнув ему обратно, сказал: «Нет еще». Между тем как он это говорил, Петр быстро вскочил и, ударив его так сильно, что тот упал, сказал грозным голосом: «Ежели тебе еще не пора, так мне теперь пора. Возьмите и вяжите его».
В эту самую минуту, точно в одиннадцать часов, вошел в горницу капитан Лопухин со своею ротою, которая была во всем снаряде. Стрельцы тотчас пали ниц, признавая себя виновными. Обратясь к капитану, государь в первом жару дал ему жестокую пощечину, коря его гневно, что не явился в назначенный час. Капитан вынул из кармана письменное повеление и показал царю, который признал, что ошибся целым часом, поцеловал Лопухина в лоб, назвав исправным и прямым офицером, и отдал ему под караул связанных злоумышленников.

Алексей Каретников. Из жизни Петра Великого. «Смена» №9 1995.

* * *

Адольф Иосифович Шарлемань.
Пётр I накрывает заговорщиков в доме Циклера 23 февраля 1697 года.
1884.
[показать]
С падением Софьи началась самобытная деятельность Петра, и вместе с тем наступал и новый период в истории России. Внимание Петра, как известно, обратилось на юг: была построена корабельная верфь в Воронеже, и начаты походы на Азов. В январе 1696 года скончался болезненный слабоумный Иван. Двоевластие кончилось. Азов был взят. Пётр начал десятками отправлять своих подданных учиться за границу, а в начале 1697 года решился ехать туда сам инкогнито, под именем урядника Преображенского полка Петра Михайлова, то есть в том чине, в каком он состоял тогда, начав, для примера другим, военную службу с низшего чина. Его неутомимая деятельность, его недовольство старыми порядками, посылка людей за границу и, наконец, неслыханное до того времени намерение самому ехать учиться у иноземцев уже возбудили против него злые умыслы. 23 февраля, когда царь, готовясь к отъезду, веселился на прощании с боярами у своего любимца, иноземца Лефорта, ему дали знать, что пришёл с доносом пятисотенный стрелец Ларион Елизарьев… с десятником Силиным. Их позвали к царю, и они объявили, что Иван Циклер, уже пожалованный в думные дворяне, собирается убить царя. Циклер перед тем только получил от царя назначение построить Таганрог и был этим недоволен. Оказав важную услугу Петру в деле Шакловитого, он ожидал, что будет важным человеком у царя, и обманулся, так что он сделался врагом царя, которому так услужил в прежние годы.
Циклер был схвачен и под пыткой показал на окольничьего Соковнина, заклятого старовера, брата боярыни Морозовой и княгини Урусовой (признаваемых раскольниками до сих пор за мучениц). Циклер перед казнью объявил, что в прежние годы, во время правления Софьи, царевна и покойный боярин Иван Милославский уговаривали его убить царя Петра. Пётр приказал вырыть из земли гроб Милославского и привезти в Преображенское село на свиньях. Гроб открыли: Соковнину и Циклеру рубили прежде руки и ноги, потом отрубили головы; кровь их лилась в гроб Милославского… На Красной площади был поставлен столп с железными спицами, на которых были воткнуты головы казнённых.

Н. Костомаров. Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей. Санкт-Петербург, «Весь». 2005.

* * *

А. Прохоров.
Пётр Алексеевич раскрывает заговор стрелецкого полковника Цыклера и в его доме сильным ударом сбивает его с ног.
[показать]
Неизвестный художник.
Портрет Петра I.
[показать]
Неизвестный художник.
Портрет молодого Петра I.
1697.
[показать]
Ян Веникс.
Портрет Петра I.
Около 1697.
[показать]
Петр в Германии. В 1697 г. 25-летний Петр увидел, наконец, Западную Европу, о которой ему так много толковали его друзья и знакомые из Немецкой слободы, куда съездить уговаривал его Лефорт. Впрочем, мысль о поездке на Запад рождалась сама собою из всей обстановки и направления деятельности Петра. Он был окружен пришельцами с Запада, учился их мастерствам, говорил их языком, в письмах своих даже к матери уже в 1689 г. подписывался Petrus, лучшую галеру воронежского флота, им самим построенную, назвал «Principium»… Он зачислил себя под именем Петра Михайлова в свиту торжественного посольства, отправлявшегося к европейским дворам по поводу шедшей тогда коалиционной борьбы с Турцией, чтобы скрепить прежние или завязать новые дружественные отношения с западноевропейскими государствами. Но это была открытая цель посольства. Великое посольство со своей многочисленной свитой под прикрытием дипломатического поручения было одной из снаряжавшихся тогда в Москве экспедиций на Запад с целью все нужное там высмотреть, вызнать, перенять европейское мастерство, сманить европейского мастера. Волонтер посольства Петр Михайлов, как только попал за границу, принялся доучиваться артиллерии. В Кенигсберге учитель его, прусский полковник, дал ему аттестат, в котором выражал удивление быстрым успехам ученика в артиллерии, свидетельствовал, что означенный Петр Михайлов всюду за осторожного, благоискусного, мужественного и бесстрашного огнестрельного мастера и художника признаваем и почитаем быть может.
На пути в Голландию в городке Коппенбурге ужин, которым угостили знатного путника курфюрстины ганноверская и бранденбургская, был, как бы сказать, первым выездом Петра в большой европейский свет. Сначала растерявшись, Петр скоро оправился, разговорился, очаровал хозяек, перепоил их со свитой по-московски, признался, что не любит ни музыки, ни охоты, а любит плавать по морям, строить корабли и фейерверки, показал свои мозолистые руки, участвовал в танцах, причем московские кавалеры приняли корсеты своих немецких дам за их ребра, приподнял за уши и поцеловал 10-летнюю принцессу, будущую мать Фридриха Великого, испортив ей всю прическу. Испытательные смотрины, устроенные московскому диву двумя звездами немецкого дамского мира, сошли довольно благополучно, и принцессы потом, конечно, не скупились на россказни о вынесенном впечатлении. Они нашли в Петре много красоты, обилие ума, излишество грубости, неумение есть опрятно и свели оценку на двусмыслицу: это-де государь очень хороший и вместе очень дурной, полный представитель своей страны.

В. О. Ключевский. Русская история. Москва, «Эксмо». 2005.

* * *

Питер Шенк.
Пётр I осматривает редкости в Лейпциге 31 мая 1698.
[показать]
Неизвестный художник.
Портрет Петра I.
[показать]
Вайт.
Портрет Петра.
[показать]
Ян Голе.
Портрет Петра I.
[показать]
Ян Голе.
Портрет Петра I.
[показать]
Путешествие русского царя инкогнито не помешало повсюду распространяться о нём вести в Германии. Две принцессы курфюрстины: ганноверская София и дочь её, бранденбургская София-Шарлотта, - щеголявшие в Германии в то время учёностью, покровительствам наукам и знакомством с Лейбницем, знаменитостью своего века – полюбопытствовали видеть государя дикой Московии, ехавшего в Европу; они встретили Петра во владениях герцога цельского с тремя принцами ганноверского семейства и толпою придворных, в местечке Конненбурге. Пётр сначала дичился и не хотел идти к ним, но, преодолевши свою застенчивость, явился к принцессам с тем условием, чтобы там не было придворных. Ловкие курфюрстины своей любезностью ободрили его и довели до такой развязности, что он позволил войти всем придворным, заставлял их пить вино большими стаканами по московскому обычаю и для потехи принцессам со своими приближёнными пустился плясать по-русски. Замечательно, что когда принцессы для всеобщего увеселения призвали итальянских певцов, Пётр откровенно сознался, что не имеет склонности к музыке. Принцессы спросили его: любит ли он охоту? Пётр дал такой замечательный ответ: «Отец мой очень любил её, но я больше люблю плавать по морю и пускать фейерверки». Русский царь показал принцессам свои руки, огрубелые от работы. Принцессы после этого свидания оценили его необыкновенный ум и любознательность, но на них неприятно подействовали грубость его приёмов, неумение есть опрятно, беспрестанное трясение головой и нервные гримасы на лице. Принцессы выразились о нём, что «это человек очень хороший и очень дурной!»

Н. И. Костомаров. Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей. Санкт-Петербург. «Весь». 2005.

* * *

Пётр Великий в Вене у императора Леопольда в 1698 году.
[показать]

источник