Это цитата сообщения mirinda_38 Оригинальное сообщение

Психофизический террор (пситеррор) уже одиннадцать лет

Это рассказ моей тети об издевательствах над нами.

Мы подвергаемся психофизическому террору с 2000 года: я – Зенчева Нина, живу в СВАО г. Москвы и моя племянница, Баканова Ирина и ее дети, они проживают в ЮВАО г. Москвы. Когда за нас взялись, на нас пятерых человек было три квартиры, еще была жива мать Ирины. Была слежка на машинах, и без машин. Прослушивались и прослушиваются квартиры и телефоны и у нее, и у меня. Часто, когда разговариваем по телефону, слышно эхо и ее голоса, и моего. Вначале они изучали: куда мы ходим, чем интересуемся, чем занимаемся, чем питаемся, чем живем. А потом началась травля.
Ирина раньше ходила в баню, когда она была в парилке, женщина ей полила чем-то спину. В этот же день в 10 часов вечера сделали два звонка по телефону, спина Ирины покрылась волдырями, губы раздулись. Эти два звонка по телефону были очень частыми, звонили и вешали трубку. Один раз ее отравили мороженым: она лежала дня четыре в постели, было высокое давление, учащенный пульс, стягивало сосуды, были сильные спазмы по всему телу. По всей квартире у Ирины перегорали лампочки, не успевали менять, один раз загорелась изоляция на проводах в люстре, повалил дым. В квартиру запускали вонючий воздух, мы открывали дверь на лестничную площадку, чтобы проветрить. Соседка удивлялась, откуда у нас такая вонища. Первые три года я жила у Ирины. Ей периодически делали такое состояние: у нее кружилась голова, судороги по всему телу, перекрывали мочевой пузырь. Она по пять-шесть дней не могла вставать с постели.
Однажды мы с ней шли по улице, начинало темнеть, навстречу нам шли двое высоких - мужчина и женщина, мужчина нес несколько целлофановых пакетов, они казались пустыми. Когда они поравнялись с нами, из пакета был сделан выстрел Ирине в ногу – спасли зимние сапоги: толстая кожа и толстый мех. Но все равно ей было очень больно. Чем стреляли, непонятно.
Когда я ездила домой, передо мной водители автомобилей распахивали дверцы; один раз тойотой так прижали к кустам, что я никак не могла пройти, я – вперед, машина – вперед, я – назад, машина – назад. Пролезла через кусты и побежала к подъезду.
В настоящее время Ирине не дают покоя ни днем, ни ночью. По ночам не дают спать; делают боли в пояснице, в низу живота, в ногах, натягивают сосуды, «бьют» по половым органам. К какому-либо празднику или у кого у нас день рождения, ей делали менструацию, она 2 раза лежала в больнице с кровотечением, делали операции.
На протяжении лет из организма Ирины выбивают пот, он течет ручьями за ушами, с волос, спина мокрая, ноги мокрые, делают выбивание пота и на улице (в любую погоду), и дома. Ночью она кладет с собой рядом полотенце, чтобы вытираться.
Мне периодически делают тоже боли в ногах, в пояснице. На ступню как-будто ставят машину-пятитоннку. Мышцы бедер зажимают в тиски, пальцы на ногах закручивают в клубок, от таких болей еле сползаешь с постели, и, когда нет терпения, я начинаю орать на всю округу. Рядом КГБ-эшный дом, женский голос из этого дома меня передразнивает. По ночам разрывают влагалище и мне, и Ирине. Кормят нас воздухом: вонючим, холодным, раздирающим, противно-парфюмерным, запахом костра или как-будто что-то подгорело.
Однажды мне раздирали пах с левой стороны и делали боли под коленкой, после этого я не могла спать, не могла лечь ни на спину, ни на живот, ни на бок - невыносимая боль, и не могла спуститься по лестнице – наступаю левой ногой и сажусь на ступеньку; по ночам спать не могла – сидела. Ногу в таком состоянии держали примерно месяц. Расслабляли мочевой пузырь и мне, и Ирине. Я два раза шла по улице и у меня текла по ногам моча. Иногда хожу дома, настолько согнувшись, что у меня верхняя половина туловища параллельна полу.
Живем в аду одиннадцатый год. Захожу в автобус, идет за мной мужик, бьет по спине кулаком и скорее бежит в хвост автобуса, чтоб я не успела ему ничего сказать, а его сообщница стоит, наблюдает, как он «хорошо» меня ударил. Наступали на ноги: наступит и еще проведет своим ботинком по моей обуви.
Избивали Ирининого младшего сына ни за что, он - не хулиган, не драчун, не забияка, ходит, гуляет спокойно. Идет вечером домой, недалеко от подъезда стоит парень, остановил его, привязался к нему, почему он носит такие перчатки, позвонил по телефону, подъехали еще двое на машине. У Ирины домофон, она открыла дверь сыну, эти мужчины вошли в подъезд за ним. На площадке первого этажа стали его избивать. Хорошо, что дома был старший сын. И происходило это за два дня до Ирининого дня рождения. Стараются перед днем рождения или перед 8 марта преподнести подобные «подарки».
Когда в начале издевательств я кое-кому рассказывала, никто не мог слушать, у них волосы на голове начинали шевелиться.
Мне в этом году исполняется 80 лет, Ирине – 50. Мой трудовой стаж – 48,5 лет. Я – труженица тыла, с 10 лет, как началась война, я работала в колхозе, выполняла работы и мужские, и женские, и лошадиные (лошадей взяли на фронт).
Я награждена медалью как ветеран труда, и вторая медаль как труженица тыла.
У меня отец погиб на фронте, ему было 33 года, погибли мамины четыре брата, самому младшему было 19 лет, танкист, погиб на Орловско-Курской дуге; погибли двоюродный брат и мой крестный – молодой мужчина. Погиб также второй дед Ирины – отец ее матери.
У меня своих детей нет. С самого рождения моей племянницы Ирины мы находились в тесном контакте. Ирина, можно сказать, моя дочь. Мать Ирины умерла в 2005 году, до последнего дня работала, начала вдруг пропадать память, отказали ноги. Врачи 15-ой больницы диагноз не смогли поставить.
Все наши защитники погибли, они защищали нашу Родину от фашизма. За что они погибали, чтобы над нами издевались фашисты, чтобы наши квартиры были превращены в камеры пыток? В этом аду уже одиннадцатый год.