• Авторизация
Дневник Ирина_Александровна Лента друзей - Дневник - Полная версия


Русские деятели в портретах, изданных редакцией исторического журнала «Русская старина». Второе собрание, 1886 06-02-2019 16:59 к комментариям - к полной версии - понравилось!

Это цитата сообщения Bo4kaMeda Оригинальное сообщение

Русские деятели в портретах, изданных редакцией исторического журнала «Русская старина». Второе собрание, 1886

Bo4kaMeda
«Русская старина». Собрание первое




01



02





03




04



05. Император Александр Освободитель
Памятник, воздвигнутый крестьянами
1884

Помещенный здесь рисунок есть изображение первого, по времени, памятника, воздвигнутого крестьянами Царю-Освободителю. Памятник состоит из статуи, изваянной мастерским резцом талантливого русского скульптора академика П. П. Забелло.

Как видно из рисунка, Государь изображен стоя, с непокрытой головой, в гусарском мундире, левой рукой опирается он на саблю, в правой — свиток: это манифест 19-го февраля 1861 г.

Памятник этот сооружен по приговору и иждивением сельского общества крестьян села Бузовки, Киевской губернии, Таращинского уезда; он поставлен в селе Бузовке в 1884 г., на чугунном пьедестале, исполненном по рисунку архитектора Гославского. Высота пьедестала 5 арш., статуи 3 арш.; статуя отлита из бронзы на заводе Шопена; вся потребованная сумма на сооружение собрана исключительно крестьянами между собой.

По поводу этого прекрасного, вполне художественного изваяния, на страницах „Русской Старины» помещено несколько интересных данных к биографии скульптора Пармена Петровича Забелло.




06. Карл Карлович Мердер (1787 - 1834)

Обширные записки-дневник Карла Карловича Мердера, веденные им в бытность воспитателем и руководителем цесаревича Александра Николаевича с 1824 по 1834 г., каковые записки явились на страницах „Русской Старины», издания 1885 г., воскресили пред умственным взором читателя нравственный образ К. К. Мердера.

Сын бедного офицера в конце прошлого столетия, К. К. Мердер воспитывался в первом кадетском корпусе и затем с 1804 по 1809 г. прослужил в рядах армии и доблестно участвовал в войнах того времени. С 1809 по 1823 г. Мердер прослужил дежурным офицером в том самом кадетском корпусе, где воспитывался; здесь он обратил на себя внимание многих лиц, и между прочими — великого князя Николая Павловича, крайнею добро­совестностью в исполнении своих обязанностей. В 1823 г., когда учреждена была в Петербурге школа гвардейских подпрапорщиков, великий князь Николай Павлович сам перевел туда К. Е. Мердера и сделал его ротным командиром этой школы.

8 июля 1824 г. великий князь Николай Павлович вверил Мердеру воспитание своего старшего сына великого князя Александра Николаевича, которому тогда минуло еще только шесть лет.

Записки Мердера, которые он вел во все время нахождения на весьма важном посту воспитателя и руководителя цесаревича Александра Николаевича, — материал чрезвычайной важности и весьма значительного интереса для характеристики отношений Мердера к его августейшему питомцу, а главное — для жизнеописания великого князя, впоследствии ставшего Государем-Освободителем многомиллионного крепостного населения России.

Сердечные письма великого князя Александра Николаевича к своему воспитателю в 1833 —1834 гг., помещенные на страницах „Русской Старины» изд. 1886 г., служат живым свидетельством тех чувств глубокой и самой искренней признательности и любви, которые Мердер умел поселить в своем августейшем воспитаннике.




07. Владимир Иванович Назимов (1802 - 1874)

Владимир Иванович Назимов происходил из дворян Псковской губернии. По окончании домашнего образования, он поступил, шестнадцати лет, в Преображенский полк и участвовал в турецкой кампании 1828—29 гг. В 1837 г. Назимов сопровождал Наследника в путешествии по России и обратил на себя милостивое внимание его высочества, что имело благоприятные результаты для его дальнейшей судьбы. В 1841 г. он был назначен председателем особой следственной комиссии в Вильне, а в 1849 г. получил должность попечителя московского учебного округа. Это новое назначение не могло радо­вать Вл. И. Назимова при том скромном сознании недо­статочности образования, какое было у него, но он не решился ослушаться высочайшей воли и немедленно отправился в Москву. Действительно, здесь ожидали его немалые затруднения, но он сумел соединить строгое исполнение обязан­ностей с сочувствием к интересам науки и литературы, требования дисциплины — с теплым участием к учащейся молодежи, которую он тщательно оберегал от невзгод и увлечений. Все мыслящее и даровитое между московской моло­дежью и профессорами находило сочувствие, опору и заступ­ничество у Вл. И. Назимова, который, своим твердым и гуманным образом действий, успел возвысить значение уни­верситета в глазах русского общества. Он понял и оценил Грановского; Гоголь читал пред ним свои последние произведения и даже желал передать их в его распоряжение. По ходатайству Вл. И. Назимова появились в свет “Русский Вестник”, “Русская Беседа” и, по его мысли, был основан “Вестник Естественных Наук”, способствовавший распространению сведений в этой области знания. В 1855 г. он блистательно завершил свою службу по учебному округу празднованием столетнего юбилея старейшего из русских университетов. Вслед затем, Вл. И. Назимов отправился в Вильно, где ему выпал счастливый жребий быть первым генерал-губернатором, который откликнулся на призыв Але­ксандра II в освобождение крестьян. Его же почину принадле­жит высочайший указ 1-го марта 1863 г. об обязательном выкупе крестьян в северо-западной России. Он заботился также о поднятии умственного уровня освобожденных крестьян учреждением новых народных школ. В интересах русской народности, он настаивал на необходимости колонизации западного края русскими землевладельцами и раздачи государственных земель и оброчных статей в награду русским людям за верную службу. Равным образом, он усердно хлопотал о проведении железной дороги чрез Вильну и другие важнейшие города северо-западных губерний, и опыт достаточно показал значение этой меры в военном и политическом отношении.

В 1862 г. для Вл. И. Назимова наступили тяжелые дни испытания, так как в это время, занимая трудный пост командующего войсками Виленского военного округа, он должен был употребить все усилия, чтобы подавить попытки к восстанию. Эти усилия не остались безуспешными, потому что еще во время его пребывания в крае положено было начало прочному подавлению мятежа. Но и здесь, несмотря на исключительные условия, в какие был поставлен Вл. И. Назимов, он заслужил полное уважение среди местного русского общества, как видно из сочувственного адреса, поднесенного ему по выбытии из Вильны, в 1863 году. В мае того же года, Назимов был уволен от занимаемой им должности с оставлением членом государственного совета, причем ему пожалованы были алмазные знаки ордена св. Александра Невского. В 1871 г. он был награжден орденом св. Владимира первой степени. Назимов скончался в 1874 г., на 72 году своей жизни.




08. Князь Александр Иванович Барятинский (1814 - 1879)

Князь А. И. Барятинский, из дворян Черниговской губернии, получил образование в школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров (ныне Николаевское кавалерийское училище); на службу поступил в 1831 г. юнкером в кавалергардский Ея Императорского Величества полк; в корнеты произведен в 1833 г. 1-го марта 1834 г. кн. Барятинский был командировать в Кавказский корпус, где в том же году принял участие в экспедиции против горцев и оказал особое отличие. В 1836 г., по возвращении в Петербург, кн. Барятинский назначен был состоять при Наследнике Цесаревиче и в 1838 г. переведен в л.-гв. гусарский полк корнетом. Нахождение при Наследнике Цесаревиче, в продолжение которого кн. Барятинский, с 1839 по 1845 г., неоднократно сопровождал его в путешествиях как в пределах России, так и за границей, весьма сблизило князя Александра Ивановича с цесаревичем Александром Николаевичем. Будущий Государь имел полный случай узнать способности князя Александра Ивановича, его стремление к самообразованию, его трудолюбие в деле изучения в особен­ности военных наук. В 1845 г., уже в чине полковника, кн. Барятинский вновь отправляется на Кавказ и при этом принимает самое деятельное участие во всех делах с гор­цами, происходивших в том году, именно в экспедиции, совершенной под личным начальством кн. Воронцова; при взятии штурмом укрепленной позиции неприятеля па андийских высотах, при совершенном поражении скопищ Шамиля, кн. Барятинский был ранен ружейною пулею в ногу навылет, за что и получил орден Св. Георгия 4-й ст.

В 1847 г. кн. Барятинский назначен флигель-адъютантом к Государю Императору, и во всех боях 1847 и 1848 гг. он, во главе Егерского князя Александр Иван. Чернышева полка, совершил ряд отличий; но в особенности ознаменовал себя мужеством и распорядительностью в одной из экспедиций 1851 г. В том же году кн. Барятинский сделан командующим 20-ю пехотною дивизиею и заведывающим левым флангом Кавказской линии.

Опуская участие его в дальнейших действиях против горцев, скажем только, что во время разгоревшейся войны с Турцией кн. Барятинский участвовал в блистательной победе, одержанной 24 июля 1854 г., при селении Курюк-дара, над 60-ю тыс. турецкою армией.

Наиболее блестящая эпоха в его военной карьере на­чинается с 22 июля 1856 г., когда кн. Барятинский назначен командующим отдельным Кавказским корпусом и исправляющим должность наместника Кавказского и уже 26 августа того же года утвержден в должности наместника. В 1859 г. войска левого крыла Кавказской линии взяли аул Ведено и оказали ряд блестящих подвигов; наконец, взят укрепленный аул Гуниб, а с ним вместе пленен Шамиль 25 августа 1859 г. За славное это дело кн. Барятинский был пожалован орденом Св. Андрея Первозванного с мечами, и в том же году, 6 декабря, про­изведешь в генерал-фельдмаршалы.

6-го декабря 1862 г. кн. Барятинский, согласно прошению, по расстроенному здоровью, уволен от должности наместника Кавказского и главнокомандующего. 26 февраля 1879 г. кн. А. И. Барятинский скончался.




09. Василий Андреевич Жуковский (1783 - 1852)

Василий Андреевич Жуковский, сын богатого тульского помещика Афанасия Ивановича Бунина и пленной турчанки Сальхи, названной при крещении Елисаветой Дементьевой, родился 29 января 1783 г., Тульской губ., Белевского уезда, в селе Мищенском, принадлежавшем его отцу. Он был усыновлен проживавшим у помещика Бунина бедным белорусским дворянином Андреем Григорьевичем Жуковским, почему и получил при крещении имя Василия Андреевича Жуковского. Но и жена Бунина, Марья Григорьевна, была столь набожная и добрая женщина, что приняла маленького Жуковского в свою семью, и после смерти своего мужа смотрела на мальчика, как на собственного сына, почему и позаботилась дать ему прекрасное образование. В 1796 году он отвезен был в Москву и определен в благородный пансион при московском университете. Счастливый случай дал ему в товарищи братьев Тургеневых, Дашкова и некоторых других лиц, чьи имена приобрели впоследствии почетную известность.

С 1797 г. появляются уже в печати стихотворения Жуковского. В 1800 г. он окончил курс; с 1808 по 1810 г. он издает журнал „Вестник Европы», а в 1812 г. участвует в рядах московского ополчения в отечественной войне.

Известный уже своими прекрасными переводами и многими отличными стихотворениями, в ряду которых особенно бли­стала его „Светлана“, Жуковский в 1814 г. отправил свое знаменитое „Послание“ императору Александру I. Это „Послание», прочитанное 30 декабря 1814 г., в присутствии Императрицы Марии Феодоровны и великих княжен, другом Жуковского, Александром Ивановичем Тургеневым, имело решительное влияние на всю дальнейшую судьбу поэта.

В 1815 г. Жуковский получил звание лектора при императрице Марии Феодоровне. Весною 1817 г. он начал преподавать великой княжне Александре Феодоровне русский язык. С тех пор поэт поселился в Петербурге и не покидал его в течение целых 25 лет, следуя всюду за двором первоначально в качестве педагога ве­ликой княгини Александры Феодоровны, а затем, с 1826 г., в качестве наставника наследника цесаревича Александра Николаевича, причем с необыкновенною горячностью принялся за исполнение своей новой священной обязанности.

— „Моя настоящая должность — писал Жуковский к одному из друзей — берет все мое время. В голове — одна мысль, в душе — одно желание. Не думавши, не гадавши я сделался наставником Наследника престола. Какая забота и ответственность! Цель для целой остальной жизни. Чувствую ее великость и всеми мыслями стремлюсь к ней! Занятий множество: надобно учить и учиться и время все захвачено. Прощай навсегда поэзия с рифмами! Поэзия другого рода со мной, мне одному знакомая, понятная для одного меня, но для света безмолвная. Ей должна быть посвящена вся остальная жизнь».

1-го мая 1841 г., по сложении с себя звания наставника, Жуковский, осыпанный монаршими милостями и обеспеченный на всю жизнь, отправился за границу и уже более не воз­вращался в Россию. Вскоре он женился на 19-ти-летней девушке, бывшей почти сорока годами моложе своего жениха, дочери небогатого лифляндского помещика Рейтерна.

В 1851 г., живя в Бадене, он почти ослеп и 12 апреля 1852 г. скончался, на 70-м году жизни.

Тело Жуковского погребено рядом с могилою Карамзина в Александро-Невской лавре в Петербурге.




10. Мария Андреевна Протасова, в замужестве Мойер (1793 — 1823)

Портрет Марии Андреевны Протасовой исполнен с рисунка ее поклонника и обожателя, поэта Василия Андреевича Жуковского.

Мария Андреевна, связанная узами родства со знаменитым нашим поэтом, играет, в первом периоде его жизни, весьма крупную и видную роль. Дочь его сестры от разных матерей, Екатерины Афанасьевны Протасовой, Маша Протасова, весьма рано, когда ей еще было 12 лет, потеряла отца, в 1805 году, и нашла в Жуковском, побочном сыне ее дедушки, а следовательно, ее дяди, наставника, покровителя, а потом—и пламенного своего обожателя. Уже в 1810 году в нем созревает, долго скрываемая, мысль жениться на М. А. Протасовой; песни, слагаемые в это время Жуковским, все проникнуты любовью к Маше. В 1812 году, он решается перегово­рить с Екатериною Афанасьевною, матерью Маши, и откры­вает ей чувства свои к ее дочери. Е. А. приняла признание поэта более, чем сурово и настрого запретила ему кому-либо сообщать о своем чувстве, тем более Маше.

Все дальнейшие попытки Жуковского поколебать отказ Е. А. оставались тщетными. Девушка, искренно любившая В. А., при суровом отношении к ней матери, не вынесла удара, серьезно заболела и в это время положено было основание той болезненности, которая свела ее, потом, в раннюю могилу. Любопытно то, что сам митрополит Филарет заявлял, что, судя по церковным законам, нет причины не допускать этого брака. Екатерина Афанасьевна, не признавая в Жуковском брата, упорно стояла на том, что Маша все-же ему племянница и что, по законам пра­вославной церкви, браки столь близких родных не допу­скаются.

Василий Андреевич прошел чрез сильную душевную борьбу; он решился стать к Маше в самые идеальные отношения; нравственно она была его, ею он жил и вдох­новлялся.

По справедливому замечанию профессора П. А. Виско­ватова, напечатавшего на страницах “Русской Старины “ обширную переписку поэта Жуковского с его родными, в том числе и с предметом обожания поэта, „переписка эта есть самый лучший комментарий для уразумения характера нашего поэта».

Отрешившись от мысли упрочить свое семейное счастье женитьбой на Маше, Жуковский решительно объявил Екатерине Афанасьевне, что он, как брат ее, хочет пользо­ваться правом печься об участи семьи; никакие затруднения и оскорбления не останавливали его в заботах о тех, которых он считал своей семьей. (См. “Р. С.”, изд. 1888 г. тт. XXXVII и след.).

В 1817 роду Маша Протасова, при посредстве В. А. Жуковского, вышла замуж за профессора, потом ректора Дерптского университета Мойера; сам Жуковский дал благословение на этот брак, победив в себе эгоизм; он стоял выше его, и сохранил прежнюю горячую любовь к своему идеалу. От этого брака родилась дочь Екатерина. 9-го марта 1823 года Мария Андреевна скончалась при вторичных родах от чахотки.




11. Елизавета Алексеевна Жуковская, урожденная Рейтерн (1821 - 1856)

Жуковски в 1841 году, уже на 58-м году жизни, сочетался браком с девушкой, бывшей втрое его моложе, дочерью небогатого Лифляндского дворянина и старого своего друга - Елизаветой Алексеевной Рейтерн.

Вот в каких скромных и поэтических строках описывает в письме к своему другу А. М. Тургеневу нащ симпатичный поэт и прекраснодушный человек этот важный акт в своей жизни:

3 мая 1841 года покинул я Петербург в назначенный день; 21-го мая был уже вместе с невестою моею в Капштате, близ Штутгарда. Все уладилось неожиданно счастливым образом. В пять часов после обеда 21-го мая на горе Ротенберге, близь Капштата, в церкви св. Екатерины, совершился брак мой; совершился тихо, ничто не нарушило светлости этой минуты; не было ни одною лица постороннего; день был пленительно ясный и тихий,—словом, важнейшая минута жизни далась мне так, как только мог я желать того.

Обряд повторился в Капштате по образу лютеранского исповедания. И в полночь из Капштата вместе с женою отправился я в Вильдбад, уединенный городок в долине, где находятся теплые воды. Отец, мать и сестра жены, единственные наши спутники и свидетели нашего брака, поехали прямо в Дюссельдорф.

В Вильдбаде, никем незнаемый, совершенно отделясь от постороннего мира, я провел первые две недели моей семейной жизни; эти дни сроднили меня с моею женою и я в глубине сердца узнал, с благодарностью к Богу, что он послал мне своего ангела в спутники жизни для ее украшения, для дарования ей того, что ее прямое достоинство составляет. Эти две недели заклю­чаюсь в себе in nuce все мое будущее: обстоятельства могут перемениться, но характер жизни останется тот же. Из Вильдбада через Гейдельберг и Франкфурта отправились мы в Майнц, там сели на пароход и возвратились в Дюссельдорф, где уже был приготовлен для нас маленький домик в саду со всем нужным для нашего смиренного хозяйства. Но все это было вчерне, надобно было все устроить удобным и приятным образом для житья. Это заняло меня во все первое блаженное время моей семейной жизни. „Гля­дишь— ан минуты часы и месяцы пролетели“…
См. „Русская Старина», изд. 1885 г., том ХLVIII, ноябрь.

От этого брака родились двое детей: сын и дочь, забота о которых, равно как и о постоянно недомогающей, но нежно-любимой жене, наполнила последнее десятилетие в жизни Жуковского, за рубежом отечества.

Елисавета Алексеевна, пережив мужа, возымела намерение переехать в Россию и принять православную веру, о чем и сказала своей матери. Мать Жуковской (Рейтерн), — как сообщает нам г. Облеухов со слов покойной Ав. П. Елагиной, — первоначально не одобряла намерения дочери, но потом пошла помолиться в свою кирку и там внутренний голос сказал ей:

„Отпусти свою дочь в Россию, — путь, ею избранный, лучше твоего».

После этого мать благословила дочь на отъезд в Россию, где та и перешла в православие.

В этом переходе Елисаветы Алексеевны в веру своего покойного мужа — справедливо видят дань чувствам беспредельной любви и уважения, каковые она питала к памяти Василия Андреевича Жуковского.




12. Нина Александровна Грибоедова (1812 - 1857)
Рожденная княжна Чавчавадзе
Супруга поэта А. С. Грибоедова

Нина Александровна, как видно из очерка ее жизни, составленного Адолбфом Петровичем Берже, родилась в достопамятный для России 1812 год. Она была старшею дочерью князя Александра Гарсевановича Чавчавадзе и супруги его Саломэ Ивановны, рожденной княжны Орбелиани. После детства, проведенного в доме родителей, княжна Нина была поручена попечениям Прасковьи Николаевны Ахвердовой, которой и была обязана своим воспитанием. В доме этой именно достойной, замечательно умной и высокообразованной женщины Грибоедов, во время служения на Кавказе при А. П. Ермолове, впервые встретился и впоследствии обручился с княжною Ниною. Событие это он следующим образом описывает в письме к Ф. В. Булгарину:

17-го июля я обедал у моей старой приятельницы Ахвердовой. За обедом сидел против Нины Чавчавадзе, все на нее глядел, задумался, сердце забилось; не знаю, беспокойства ли другого рода, по службе, теперь необыкновенно важной, или что другое придало мне решительность необычайную; выходя из-за стола, я взял ее за руку и сказал ей: "Venez avec moi, j'ai quelque chose vous dire" ("Прошу вас со мной, я должен вам что-то сказать". -- Ред.). Она меня послушалась, как и всегда; верно, думала, что я ее усажу за фортепьяно; вышло не то; дом ее матери возле, мы туда уклонились, вошли в комнату, щеки у меня разгорелись, дыхание занялось, я не помню, что я начал ей бормотать, и все живее и живее, она заплакала, засмеялась, я поцеловал ее, потом к матушке ее, к бабушке, к ее второй матери Прасковий Николаевне Ахвердовой; нас благословили, я повис у нее на губах во всю ночь и весь день, отправили курьера к ее отцу в Эривань с письмами от нас обоих и от родных
22 августа 1828 года была отпразднована свадьба; 9 сентября Грибоедов отправился в Персию на пост полномочного министра в сопровождении своей супруги, которой шел в то время всего лишь 16-й год. Грибоедов любил страстно свою супругу.

Полюбите мою Ниночку. Хотите ее знать? В Malmaison, в Эрмитаже, тотчас при входе, направо, есть мадонна в виде пастушки, Murillo, -- вот она. Так отзывался Грибоедов о своем новом, бесценном друге! И действительно, сделавшись обладателем женщины, блиставшей столько же красотой, сколько и душевными качествами, он имел полное право сознавать свое блаженство и гордиться счастием, которое, -- увы! -- было так скоротечно, так мимолетно!

Выехав 25 сентября из Эривани, где Нина Александровна провела некоторое время и простилась с отцом, не присутствовавшим при бракосочетании, Грибоедов 7 октября 1828 года прибыл в Тавриз, а 4 или 5 декабря отправился ко двору Фет-Али-шаха в Тегеран, откуда ему не суждено было возвратиться.

Таким образом, Нина Александровна была в супружестве всего 5 месяцев и 8 дней, из коих в разлуке с мужем 1 месяц и 25 дней, так как во время пребывания его в Тегеране она оставалась в Тавризе.

Император Николай Павлович принял самое живое участие в устройстве положения вдовы: ей было назначено единовременное пособие в 30 тысяч рублей ассигнациями и ежегодная пенсия в 5 тысяч рублей ассигнациями. В 1849 году, по ходатайству светлейшего князя М. С. Воронцова, пенсия эта была увеличена на 570 рублей 50 копеек, так что с этого времени Нина Александровна вместо прежних 5 тысяч рублей ассигнациями получала в год по 2 тысячи рублей серебром.

Оставшись вдовою, Нина Александровна жила в доме отца, а после его смерти в 1846 году, то в Зугдидах, у сестры княгини Екатерины Александровны Дадиани, то в Цинандалах, у брата Давида Александровича. Она не изменила первой любви, хотя ей представлялось несколько случаев вступить в новый брак. В числе соискателей ее руки называют, между прочим, адъютанта главноуправляющего в Грузии, генерал-адъютанта А. И. Нейдгардта, лейб-гвардии Драгунского полка ротмистра Козловского и князя Багратиона Имеретинского.

Нина Александровна скончалась от холеры в 1857 году, 45-ти лет отроду, и погребена в том самом склепе при монастыре святого Давида, где покоится прах бессмертного Александра Сергеевича Грибоедова.

Помещенный здесь ее портрет воспроизводит Нину Александровну в эпоху ее вдовства, уже средних лет. Рисунок с фотографии исполнил П. О. Борель, гравировал Паннемакер в Париже.




13. Наталья Николаевна Пушкина (1812 - 1863)
Рожденная Гончарова
Супруга поэта А. С. Пушкина

Супруга Пушкина — невольная причина его рокового поединка— Н.Н. Гончарова, родилась 26 августа 1812 г.; сочеталась первым браком с А. С. Пушкиным 18 февраля 1831 г.; овдовела 29 января 1837 г.

Вторым ее супругом был командир л.-гв. Конного полка, впоследствии генерал-от-кавалерии, генерал-адъютант Петр Петрович Ланской.

Гончарова вышла замуж за Пушкина 19-ти лет; поэту было тогда 32 года. Темперамент жены Пушкина был холоден, диаметрально противоположен его пламенному харак­теру; но эта самая противоположность была едва-ли ни глав­ного причиною его сердечного сближения с девицею Гончаровой. Поэт видел в этом особенную прелесть и при­влекательность.

Вот что он высказал по этому поводу в прелестном стихотворении 1832 года:

„Нет, я не дорожу мятежным наслажденьем,
Восторгом чувственным, безумством, исступленьем,
Стенаньем, криками вакханки молодой,
Когда, виясь в моих объятиях змеей,
Порывом пылких ласк и язвою лобзаний
Она торопит миг последних содроганий.
О, как милее ты, смиренница моя!
О, как мучительней тобою счастлив я,
Когда, склонясь на долгие моленья,
Ты предаешься мне нежна, без упоенья,
Стыдливо холодна, восторгу моему
Едва ответствуешь, не внемлешь ничему,
И разгораешься потом все боле, боле —
И делишь, наконец, мой пламень поневоле“.
19 января 1832

Помещенный здесь портрет Натальи Николаевны Гон­чаровой есть точная ксилографическая копия с акварели академика Гау, снятой с Гончаровой в бытность ее невестой Пушкина в 1830 г. Карандашный рисунок на дереве исполнил для нашей гравюры талантливый художник П. Ф. Борель. Гравюра принадлежит Паннемакеру в Париже. Подлинник акварельный портрета составляет соб­ственность дочерей Натальи Николаевны от первого брака.

Пушкин был очарован Натальей Николаевной с пер­вой же встречи. Граф Ф. И. Толстой, известный под прозвищем американца, ввел нашего поэта, по его просьбе, в дом Гончаровых. Пушкин стал бывать у них очень часто, но, по отзывам очевидцев, был неговорлив, застенчив и неловок. Известно, что Пушкин зло смеялся над брачною жизнью. Два года продолжалось его, если можно так выразиться, жениховство. Вот что он писал, когда уже было получено им согласие на этот брак:

— „Участь моя решена…. Та, которую любил я целые два года, которую везде первую отыскивали глаза мои, с которой встреча казалась мне блаженством, — Боже мой, она почти моя. Ожидание решительного ответа было самым болезненным чувством жизни моей! Ожидание замешкавшейся карты, угрызение совести, сон перед поединком,— все это ничего не значит.

„Жениться,— легко сказать! Большая часть людей видят в женитьбе шали, взятые в долг, новую карету и розо­вый шлафрок; другие — приданое и степенную жизнь; третьи женятся так, потому что все женятся, потому что им 30 лет. Спросите их, что такое брак — они скажут вам пошлую эпиграмму.

— „Я женюсь, т. е. я жертвую независимостью, моей беспечной, прихотливой независимостью, моими роскошными при­вычками, странствиями без цели, уединением…. Я удваиваю жизнь; я стану думать мы. Счастье есть цель жизни, но я никогда не хлопотал о счастии, я мог обойтись и без него. Теперь мне нужно его на двоих, а где мне взять его?»

Новый 1831 г. Пушкин встретил в Москве, откуда за неделю до своей свадьбы, именно 10 февраля, писал Н. И. Кривцову:

— „Ты без ноги, а я — женат или почти. Все, чтобы ты мог сказать мне в пользу холостой жизни и противу женитьбы, все уже мною передумано. Я хладнокровно взвесил выгоды и невыгоды состояния, мною избираемого. Молодость моя прошла шумно и бесплодно. До сих пор я жил иначе как обык­новенно живут… Счастья мне не было… Мне за 30 лет. В 30 лет люди обыкновенно женятся. Я поступаю как люди и, вероятно, не буду в том раскаиваться. К тому же я женюсь без упоения, без ребяческого очарования. Бу­дущность является мне не на розах, но в строгой наготе своей. Горести не удивят меня. Они входят в мои домашние расчеты. Всякая радость будет мне неожиданностью…“

Первым делом мужа было освободить свою жену от враждебного влияния ее матери, своеобычной, сварливой мо­сковской барыни.

Наталья Николаевна не была лишена предрассудков и недостатков, в которых взросла она в московском обществе. Но под влиянием великого поэта из офранцуженной, заполоненной светскими предрассудками, жеманной барышни скоро создалась истинно русская жена, чуждая притворства, кокетства, а главное — откровенная с мужем, как с единственным ее другом, защитником и руководителем.

В высшей степени своеобразна переписка А. С. Пуш­кина с его женою, не столько по содержанию, сколько по тому простонародному складу речи, который он принял в объяснениях своих с женою. Беззаветною откровенностью в своей русской удалой речи Пушкин прививал к уму и сердцу своей жены искренность и естественность.

Наталья Николаевна до последней минуты жизни Пуш­кина была с ним младенчески чистосердечна, не утаивая от мужа ни своих мыслей, ни разговоров с посторон­ними лицами. К несчастию, эта искренность весьма часто была причиною столкновений Александра Сергеевича с людьми, в которых он, быть может, и напрасно, подозревал наглецов или дерзких волокит за своею женою; наконец, эта же излишняя откровенность ее, конечно, содействовала несчастной дуэли Пушкина с Дантесом.

Мать четырех малюток, Наталья Николаевна, ко вре­мени кровавой катастрофы, низведшей ее мужа в прежде­временную могилу, была вполне безупречна пред ним во всех намеках гнусной клеветы, измышленной его врагами; эта клевета уязвила великого поэта до глубины сердца, но самая чистота и безупречность его жены требовала кровавой мести: дуэль, по мнению Пушкина, была роковою необходимостью.

Наталья Николаевна Пушкина, во втором замужестве Ланская, скончалась 26-го ноября 1868 года.


14. Наталья Николаевна Пушкина

Портрет Натальи Николаевны, уже в замужестве Пушкина, исполнен в 1836 году, акварель А. П. Брюллова, с которой и воспро­изведена тем же г. Панемакером в Париже гравюра для „Русской Старины», напечатанная и для настоящего сборника.





15. Дмитрий Прокофьевич Трощинский (1754 - 1829)

Трощинский, бесспорно, принадлежит к числу особенно даровитых русских служилых людей прошлого и первой четверти нынешнего столетий. Без связей, без громкого имени, он сумел поставить себя в близкие отношения к престолу, удержать за собою это положение в качестве государственного мужа в продолжение трех царствований и, что всего важнее, сохранил при этом славу человека вполне честного, прямодушного и бескорыстного.

Дмитрий Прокофьевич получил образование в Киевской духовной академии; первый чин „полкового писаря» дан был ему из Малороссийской коллегии в 1773 г. и он начал службу в штабе корпуса, занимавшего Молдавию. Здесь на него обратил внимание генерал-аншеф, князь Николай Васильевич Репнин, в 1775 г. назначенный чрезвычайным и полномочным послом в Константинополь, куда он и взял с собою Трощинского в качестве секретаря. С тех пор и до начала второй турецкой войны он уже не разлучался с кн. Репниным, управлявшим по возвращении в Россию, различными губерниями и наместничествами. В 1787 г. кн. Репнин передал его, как чиновника надежного и опытного, графу Безбородко. В 1793 г. мы уже видим Д. П. в звании статс-секретаря. От щедрот императрицы Екатерины он получил, независимо от почетных наград, большие имения в Западной России. Император Павел также сумел отличить достоинства Трощинского, который при нем не только не потерял ничего из того значения, каким пользовался в царствование Екатерины II, но, напротив, получил громадные подарки землями и крестьян­скими душами, что, несомненно, свидетельствовало о благоволении к нему Государя в столь переменчивую эпоху, какою было царствование императора Павла. С первых дней этого царствования Д. П. управляет, в качестве ми­нистра, департаментами уделов и почтовым. Полтавское дворянство избрало его своим губернским маршалом; в среду этого дворянства Трощинский и удалился на покой в 1806 г. В 1814 г. он был вызван в Петербург, где государь, давно уже знакомый с талантами, трудолюбием и добросовестностью Трощинского, назначил его министром юстиции. Современники называли Д. П. Трощинского бичом несправедливости и покровителем бедных. Здоровье, однако, не позволило старику Трощинскому продолжать службу на высоком и трудном посту министра юстиции и он 25 августа 1817 г. уволен был, по прошению, в отставку, а в 1822 г. удалился в свои любимые Кибенцы, великолепное имение, где его и постигла тихая кончина 26 февраля 1829 г.





16. Граф Иван Иванович Дибич-Забалканский (1785 - 1831)

Отец Дибича перешел из прусской в русскую службу в XVIII столетии. Иван Иванович Дибич воспитывался в берлинском кадетском корпусе. Отец его, уже находясь в русской службе, перевел молодого Дибича в Россию, куда тот и прибыл в 1801 г.; он был определен в л.-гв. Семеновский полк, в рядах которого принимал участие в сражении при Аустерлицах 20 ноября 1805 г., причем был ранен пулей в правую руку. В последующих войнах с Наполеоном Дибич принимал постоянное участие, и уже в 1813 г. сделан был генерал-квартирмейстером союзных армий, а на 28 году граф был произведен в генерал-лейтенанты. Во время похода 1814 года он в военном совете поддерживал, притом весьма энергично, требование об исполнении плана императора Александра I следовать прямо в Париж; последствия оправдали это смелое предприятие. Император Александру в виду Парижа, обнял Дибича и наградил орденом Александра Невского. С того времена мы видим Дибича в числе главнейших сподвижников императора Александра Павловича, а затем благосклонность его пере­дается, в отношении к Дибичу, и императору Николаю Павловичу; благосклонность эта возрастала все более и более при влиятельном участии Дибича в войне 1828 — 1829 гг. Вся кампания 1829 г. была ведена, главным образом, И. И. Дибичем. Сражение при Кулевче 30 мая и взятие Силистрии 18 июня 1829 г. сделали возможным выполнение плана Дибича—весьма смелого перехода Балканов между Варною и Шумлою и затем движения на Константинополь. 13 июля переход через Балканы совершился; Дибич сделан фельдмаршалом и графом Российской империи, с наименованием “Забалканским”, и кавалером ордена св. Георгия 1-й степени.

Взятием Адрианополя 8 августа 1829 г. заключился блестящий поход; 2 сентября был заключен мир с Турцией.

Польское восстание 17 ноября 1830 г. вызвало Дибича к начальствованию над армиею. Дибич умер от холеры во время этой войны, 29 мая 1831 г.





17. Барон Федор Клементьевич Гейсмар (1783 - 1848)

Гейсмар начал службу в рядах австрийской армии, в 1805 г. перешел в русскую службу, с чином прапорщика. В рядах русской армии он принимал участие в войне с Турцией с 1806 по 1812 г. В отечественной кампании Гейсмар был ранен в сражении под Островною. В 1813 г. ему был вверен небольшой конный отряд, с которым он действовал в Германии и вторично был ранен. В 1815 г. мы его видим командиром Чугуевского уланского полка, а затем командиром Московского драгунского. В 1820 г. он произведен в генерал-майоры. В начале 1826 г. он отли­чился подавлением мятежа Черниговского полка, который был разбит им близь Белой Церкви; но наибольшее отличие выпало на долю Гейсмара в 1828 году, в продолжение каковой кампании он явил собою чрезвычайную энергию и решительность, в особенности, при прикрытии Малой Валахии. При Болешти он одержал победу с 4,000 человек над 30,000 войском. За это дело он был произведен в генерал-лейтенанты, вскоре-же назначен генерал-адъютантом, а от бояр Валахского княжества ему поднесена была золотая сабля, украшенная алмазами. Не так счастлив был барон Гейсмар в войне против польских мятежников 1831 г. Близь Седлица у Сточека, Гейсмар, 2 февраля, потерпел поражение, потерял 8 орудий и до 500 чел. убитыми и взятыми в плен. После этого он имел еще некоторые неудачи в битвах с поляками, обусловленные, впрочем, тем, что ему доводилось командовать силами, значительно слабейшими против поляков. Гейсмар скончался в 1848 г.





18. Карл Федорович Детлов (1789 - 1840)

Инженер генерал-майор Детлов, пруссак по происхождению, родился в городке Зольдине, недалеко от Кюстрина, в 1789 г. Весьма рано вынужденный зарабатывать хлеб, он 17-ти лет поступает гувернером в дом генерала Игнатьева, затем — секретарем к известному барону А. Л. Николаи в 1812 г. Детлов воспользовался досугом от нетрудной службы своей при престарелом и знаменитом по уму своему бароне Николаи и подготовился к поступлению в институт корпуса инженеров путей сообщения, куда вскоре и поступил. Институт этот славился в то время своими профессорами, и Детлов прекрасно воспользовался теми лекциями, которые он слушал в этом, в то время открытом, заведении. Поступив сюда 1 октября 1812 г., Детлов окончил курс в 1815 г., с чином поручика, третьим. Старец Николаи, продолжая покровительствовать талант­ливому молодому человеку, с полной сердечностью предсказывал ему блестящую будущность. Но молодому инже­неру выпала доля, по-крайней-мере в первые годы его службы, крайне тягостная. Проработав года три на петербургско-московском шоссе, он был вскоре вытребован для устройства военных поселений в Новгородской губернии, которые, как известно, созидались под непосредственным руководством графа Аракчеева, часто проживавшего в своем Грузине, в 30-40 верстах от места работы. В 1817 г. К. Ф. Детлов был переведен в ведомство военных поселений и здесь провел вполне каторжную службу в те­чение 8 лет. Своенравный Аракчеев являл то милость, то крайнюю суровость по отношению к молодому инженеру. Эта служба и в высшей степени своеобразные отношения графа Аракчеева к Детлову подробно рассказаны в биографии инженера К. Ф. Детлова в “Русской Старине” 1885 г., т. ХLV, январь, стр. 205 — 228.

После службы в лапах Аракчеева, Детлов поступает, с восшествием на престол императора Николая Павло­вича, под непосредственную команду Клейнмихеля. Служба, однако, на этот раз явилась для него гораздо спокойнее. Он переселяется в Чугуев, в центр южных военных поселений, под ближайшее начальство командира корпуса, графа Алексея Павловича Никитина, и здесь, в самом Чугуеве, Детлов ознаменовал свою службу громадными сооружениями: он выстроил собор, военный госпиталь, гостиный двор, а главное, мост через р. Донец, с боль­шими к нему спусками. Вообще же, во всех харьковских военных поселениях Детлову пришлось воздвигнуть десятки церквей, манежей, казарм, мостов и т. п. сооружений, которые служат и до сих пор в том крае памятниками его полезной деятельности. 14 апреля 1840 г. он был произведен в генералы. 28 апреля того же года его по­несли лошади при поездке на службу; он упал и ушибся столь тяжко, что в тот же день скончался. Для “Русской Старины” К. Ф. Детлов дорог тем, что это был человек самых благородных правил и самых возвышенных чувств, под инженерным мундиром всегда билось честное благородное сердце.





19. Князь Михаил Дмитриевич Горчаков (1792 - 1861)

Горчаков, князь, Михаил Дмитриевич, верный слуга последовательно трех государей: императоров Александра I, Николая Павловича и Александра II, все цело принадлежал военной службе. Князь родился в 1792 г.; отец его, князь Дмитрий Петрович, был человек образованный, член русской академии наук и литературы; ему принадлежать недурные сатиры, комедии, повести, оперы и послания; он дал своим детям хорошее воспитание, причем, главным образом, обращалось внимание на французский язык и литературу. В 1807 году князь М. Д. поступил лейб-гвардии в артиллерийский батальон; 15 лет от роду он был уже подпрапорщиком; в эпоху Наполеоновских войн князь М. Д. находился в действующей армии и был храбрым офицером; в 1817 году, в чине полковника, переведен в свиту его величества по квартирмейстерской части, что ныне генеральный штаб. Генерал-майор с 1824 года, Горчаков участвовал в турецкой кампании 1828—1829 гг.; в декабре 1830 г. он сделан начальником штаба первого пехотного корпуса, и в этом звании совершил польскую кампанию. По усмирении Польши, Паскевич, как военный диктатор, долго не мог подобрать себе по вкусу начальника штаба и, наконец, выбор его остано­вился на князе М. Д. Горчакове, главным образом, в виду его крайне терпеливого, безгласного и бездыханного перед высшим, старшим его лицом, характера. По уверению одного из его биографов, Н. В. Берга, “Горчаков был само терпение, безгласность и бездыханность перед князем Паскевичем. В течении 21 года князь М. Д. Горчаков исполнял долж­ность начальника штаба при фельдмаршале Паскевиче; это тяжелое время не могло не наложить на князя М. Д. пе­чати еще большей сдержанности и нерешительности: Паскевич сломал, скомкал в нем все, что было в его душе живого, своего. В конце 1853 г., при начале турецкой войны, командующим армии, долженствовавшей занять придунайские княжества, назначен был, по рекомендации Паскевича, князь М. Д. Горчаков; замена князя Меншикова, под Севастополем, князем Горчаковым устроена была также Паскевичем. В начале 1856 г. он был назначен наместником Царства Польского, на каковом посту и оста­вался до дня своей кончины в 1861 году.





20. Лорд Роглан — Омер-паша — Пелисье
(под Севастополем в 1855 году)

Вслед за портретом доблестного защитника Севастополя и главнокомандующего русской армией в Крыму в 1855 г. князя Михаила Дмитриевича Горчакова помещаем портрет-группу его противников. Это вожди союзной армии, англо-турецко-французской: Лорд Роглан, Омер-Паша и Пелисье.

Происхождение этого портрета, как рассказывал нам в Москве, в 1882 г., Ив. Ив. Красовский, бывший адъютант кн. М. Д. Горчакова, таково: в мае месяце 1855 г., после одного из отбитых штурмов, вожди неприятельской армии прислали парламентера к кн. М. Д. Горчакову просить его портрет. Тот отвечал, что у него в Севастополе нет фотографа, которых в то время почти не было еще в России. На другой же день неприятель прислал с парламентером фотографа, и кн. Горчаков дозволил снять с себя портрет, помещенный в этой же книге. Портрет этот и был послан князем в подарок своим противникам, ко­торые отдарили его большою фотографией—своим портретом.

Снимок с этой фотографии, подаренной нам покойным И. И. Красовским, помещен здесь в весьма тщательно исполненной художником Г. И. Грачевым гравюре.





21. Граф Михаил Николаевич Муравьев (1796 — 1866)

Муравьев, граф, Михаил Николаевич, довольно часто является на страницах “Русской Старины”: он встречается то в записках декабристов, упоминавших о нем, как об участнике и если не прямом заговорщике, то весьма близком к заговору по сочувствию к деятельности членов тайных обществ; то является как министр государственных имуществ и упорный борец против освобождения крестьян в великороссийских губерниях с землею, пылкий и энергический противник великой реформы Александра II Освободителя; то, наконец, типический образ Муравьева-Виленского обрисовывается войска-донского генерал-лейтенантом Я. П. Баклановым, профессором военной академии П. С. Лебедевым, писателем и профессором варшавского университета Н. В. Бергом и некоторыми другими лицами, поместившими на стран. “Русской Старины” очерки и воспоминания о последней польской смуте. Но самым полным образом М. Н. Муравьев освещается его же собственными Записками, им продиктованными, когда он был временно на покое в Петербурге, в 1866 г., и законченными как раз в роковой день 4 апреля 1866 года, т. е. в день первого по вре­мени злодейского покушения на жизнь Государя Императора Александра II.

Питомец эпохи Александра Павловича, воспитанник знаменитой школы колонновожатых, испытавший в своей мо­лодости весьма тяжкие лишения, жестоко раненый в бою на Бородинском поле, Михаил Николаевич рано сковал в себе характер твердый, волю непреклонную и энергию не­утомимую к достижению предположенной цели. В царствование Императора Николая Павловича мы его рано видим губернатором в различных губерниях; в эпоху польского восстания 1831 г. он был начальником одной из губерний северо-западного края, и здесь весьма скоро освоился с характером польской интеллигенции и с крайне бедственным положением русского народа, изнемогавшего под бременем польского крепостного ига. В первые же годы царствования Императора Александра Николаевича мы его застаем министром государственных имуществ и притом в рядах оппозиции по вопросу об освобождении крестьян. Но защитник интересов дворянства и помещиков русских, Муравьев явился вполне на высоте своего положения, когда был призван, в 1863 г., для борьбы с польскою смутою; его имя было — целая революция. Необыкновенно смелая, решительная, не смущавшаяся ничем и ни пред чем не останавливавшаяся — его железная энергия сокрушила все препятствия, — и крестьянство северо-западной России было в самое короткое время поднято и в материальном, и в нравственном отношениях, из своего крайне угнетенного положения: оно было наделено весьма щедро зем­лями, и его отношения зависимые, хотя бы условно, с помещиками, были раз навсегда и решительно прекращены на основании высочайшего указа 1 марта 1863 г., почин которого принадлежит предместнику Муравьева — В. И. На­зимову. В два года Муравьев сделал в этом отношении для края то, что другой не совершил бы в громадный период времени. Бесспорно — это был один из самых замечательных русских государственных деятелей, уже потому, что имел всегда весьма ясно начертанную цель и имел мужество к достижению этой цели.






22. Яков Петрович Бакланов (1809 - 1873)

Бакланов один из тех героев кровавых схваток и битв в великой кавказской эпопеи, имя которого делается достоянием песен и полусказочных легенд. Будь он отдален от нас на многие десятки лет, он вполне бы обратился в предмет сказочных повествований.

Я. П. Бакланов на страницах “Русской Старины” в безыскусственной форме рассказал свою боевую жизнь

См. “Русскую Старину” изд. 1870 г. (третье издание), том II, стр. 251—294; изд. 1871 г., том III, стр. 1—15; т. IV, стр. 154—161.

Отсылая наших читателей к этой, весьма интересной и местами весьма образно изложенной, автобиографии, мы напомним здесь лишь несколько фактов из его жизни.

Яков Петрович родился в 1809 г.; воспитывался, как говорится, на медные деньги; был единственный сын у отца, который, занятый вечно службою, не мог заботиться о его воспитании. В 1818 г. Бакланов сопровождает отца на службу. В промежутки, когда полк возвращался на Дон, Яков Петрович занимался хозяйством: пахал землю, косил сено, пас домашних животных. В 1825 г. он зачислен в состав полка и произведен в урядники. Только тогда отец заметил, что сын был настолько безграмотен, что не мог даже подписать рапортички. В Крыму, где полк стоял в то время, отец отдал его в уездное училище, где Яков Петрович и обучился окончательно всей премудрости—российской грамоте. В 1828 г., во время турецкой войны, Бакланов вызвался, в числе охотников, на штурм Браилова; здесь он взлетел на воздух вместе с толпою охотников, штурмовавших ба­тарею. В кампанию 1829 г. Бакланов участвовал во многих сражениях. В 1834 г. Яков Петрович начал боевую свою службу на Кавказе. Здесь им совершен целый ряд подвигов, и одну из первых наград—Владимира 4-й ст.— он заслужил вполне геройскою отвагою, отразив с горстью казаков 12 атак громаднейшего скопища наседавших на него горцев. В 1845 г. Бакланову вверен полк, во главе которого он оставался до 1853 г. В 1853 г. Яков Петрович сделан начальником всей кавалерии левого фланга; в 1855 г. потребован в Турцию под Карс. Участие его в осаде Карса, равно в штурме его, подробно изложено, с его же слов, в „Русской Старине“, изд. 1870 г., том II, стр. 567—610. Дела его и боевые заслуги на левом фланге кавказской армии были весьма многочисленны. Это был буквально гроза разбойников-черкес, гроза беспощадная. Недаром горцы называли его “даджалом”, в переводе на русский язык дьявол, или отступник от Бога.

В конце 1860-х годов Бакланов поселился в Петер­бург и здесь мы имели удовольствие лично быть знакомы с этим легендарным казацким атаманом. Это была в выс­шей степени типическая фигура человека, в сущности, весьма добродушного и крайне охотно рассказывавшего о своей бое­вой жизни.

Портрет Бакланова, здесь приложенный, набросан нашим талантливым художником М. О. Микешиным, в нашем же присутствии, с натуры, и хотя физиономия Якова Петровича несколько шаржирована, тем не менее передана весьма схоже.






21. Михаил Александрович Бестужев (1800 --1871)

Бестужев, Михаил Александрович, один из пяти братьев, стяжавших себе известность в 1820-х и 1830-х годах своими дарованиями и злосчастной судьбой. Довольно сказать, что из этой семьи один — был остроумный критик и весьма чтимый и читаемый в 1820—1840-х годах романист своего времени, знаменитый Марлинский (Александр Алексан­дрович Бестужев), убитый в деле с горцами на Кавказе, 7-го июля 1837 г.; старший брат, Николай, моряк, капитан второго ранга, был историком российского флота, человеком многосторонне образованным, и пользовался всеобщим уважением до последних дней своих за светлый ум и самые обширные и разносторонние сведения, а главное — за свой прелестный, в высшей степени добрый и общительный, характер. Названные двое Бестужевых были старшие братья; третьим был Михаил, портрет которого с оригинала, писанного красками Николаем Бестужевым, изданный при “Русской Старине”, помещен и в настоящем сборнике. Михаил Александрович, подобно брату своему Ни­колаю был воспитанник морского корпуса; он переменил в 1824 г. морской мундир на мундир гвардейского пехотинца.

Петр Александрович Бестужев был в 1825 г. мичманом флота; Павел был воспитанником артиллерийского училища. Первые четыре брата имели несчастие быть вовлеченными в декабрьскую смуту 1825 года и потерпели различ­ные наказания: Николай и Михаил заточены в Читу, затем в Петровск и потом на поселение в Селенгинск, в Восточной Сибири; Александр Бестужев сослан в отдаленный Якутск, оттуда рядовым выслан на Кавказ, где и пал геройскою смертью в бою с черкесами 7-го июля 1837 г. Павел скончался в сумасшествии, а Петр, также несколько пострадавший в 1826 г., умер в звании артиллерийского офицера в начале 1840-х годов.

Михаил Александрович пережил всех своих братьев. Это был весьма образованный человек, подобно брату своему Николаю, с большими техническими сведениями и приобретший в Сибири уважение местного населения — своим трудолюбием и обширными познаниями в сельском хозяйстве и во всем, за что только он ни принимался. Михаил Але­ксандрович, также подобно своим старшим братьям, бойко владел пером. — Он воспользовался высочайшею милостью и возвратился в Россию в июне 1868 г., когда и посетил в Петербурге пишущего эти строки. Первые же книги “Русской Старины” были украшены весьма инте­ресными Записками М. А. Бестужева; к ним мы и отсылаем наших читателей.






22. Князь Александр Иванович Одоевский (1802 — 1839)

Одоевский, князь Александр Иванович, один из даровитейших русских поэтов, смятый, сокрушенный, а затем и погибший в последствиях водоворота 14 декабря 1825 г. На страницах у “Русской Старины” напечатано, едва ли ни впервые, довольно значительное собрание стихотворений этого поэта, дружбою которого весьма дорожил гениальный Лермонтов.

Кроме мелких стихотворений Одоевского, в “Русской Старине” была помещена довольно большая его поэма, под заглавием “Василько” (см. изд. 1882 г., т. XXXIII, стр. 313 — 336, 647 — 656). Вот заглавия нескольких мел­ких его стихотворений, появившихся на страницах нашего издания:

1) Светлое Воскресение в крепости в 1826 г.; 2) Умирающий художник; 3) Моя Пери; 4) К отлетевшей; 5) Мой непробудный сон; 6) Липа; 7) Река Усьма; 8) Экспромт; 9) Сен-Бернар; 10) Приезжему из города Кургана; 11) Послание: Как недвижимы волны гор…

В “Русской Старине” изд. 1870 г. (т. I, изд. третье, стр. 578—579), напечатаны письма князя Александра Ивановича Одоевского и его отца.

В 1862 г., в Лейпциге, вышло первое собрание стихотворений кн. А. И. Одоевского, издание, впрочем, довольно плохое. В последние годы, это собрание, значительно попол­ненное, весьма хорошо издано Г. Г. Данилевским.

Приводим здесь одно из прелестных стихотворений кн. А. И. Одоевского, написанное им экспромтом, при виде станицы журавлей, летевших на юг, когда он ехал, вместе с своим товарищем по ссылке, М. А. Назимовым (живет ныне, в 1886 г., в Пскове) в одном экипаже из Сибири на Кавказ, в октябре 1837 г. Стихотворение это тогда же было записано Назимовым на ближайшей станции, со слов его друга кн. А. И. Одоевского.

Куда несетесь вы, крылатые станицы?
В страну-ль, где на горах шумит лавровый лес,
Где реют радостно могучие орлицы,
И тонуть в синеве пылающих небес?
И мы — на юг! в страну,
Где яхонт неба рдеет
И где гнездо из роз себе природа вьет,—
И нас, и нас далекий путь влечет,
Но солнце там души не отогреет
И свежий мирт чела не обовьет.
Пора отдать себя и смерти и забвенью!
Но тем-ли, после бурь, нам будет смерть красна,
Что нас не севера угрюмая сосна,
А южный кипарис своей покроет тенью, —
И что не мерзлый ров, не снеговой увал
Нас мирно подарят последним новосельем;
Но кровью жаркою обрызганный шакал,
Гостей бездомный прах разбросит по ущельям!







23. Михаил Юрьевич Лермонтов (1814 - 1841)

Лермонтов и как поэт, и как человек хорошо известен: жизни и литературной деятельности гениального писателя отведено на страницах “Русской Старины” весьма много места. Вот главнейшие из этих статей, заметок, а также сочинений и писем Лермонтова, помещенных на страницах “Русской Старины”:

Предки М. Ю. Лермонтова: русские акты о предках поэта и о родословии его фамилии, 1621— 1703. Шотландские известия о родоначальнике Лермонтовых, 1061 г. Томас Лермонт, шотландский бард, 1286 г. М. Ю. Лермонтов шотландец. Исследование профессора В. В. Никольского. 1873 г., т. VII, стр. 547—563; т. VIII, стр. 810—811.

Указ об отставке Ю. П. Лермонтова, отца поэта. 1873 г., т. VII, стр. 563—566.

Дворянская грамота, выданная Ю. П. Лермонтову, отцу поэта. Изд. 1882 г., т. ХХХIII, стр. 469— 470.

Елисавета Алексеевна Арсеньева, бабка поэта Лермонтова. Изд. 1884 г., т. ХLIII, стр. 122.

Время рождения и крещения поэта М. Ю. Лермонтова, 1814 г. “Русская Старина”, изд. 1873 г., т. VIII, стр. 113 — 114.

Воспоминания, рассказы и заметки о Лермонтове, 1814—1841 гг., стать М. Н. Лонгинова, изд. 1873 г., т. VII, стр. 380 — 392; Я. И. Костенецкого, изд. 1875 г., т. XIV, стр. 60 — 66: барона О. А. Бюллера и С. М. Соловьева, изд. 1876 г., т. XV, стр. 220 — 221; П. А. Висковатого, изд. 1879 г., т. XXIV, стр. 225 — 530; изд. 1884 г., т. ХLI, стр. 83 — 92.

Рассказы о Лермонтове графини Е. П. Растопчиной, изд. 1882 г., т. XXXV, стр. 610 — 620; А. М. Миклашевского, изд. 1884 г., т. ХLIV, стр. 589 — 592.

Протокол комиссии по определению места дуэли поэта Лермонтова, близь Пятигорска. 1882 г., т. ХХХIII, стр. 259 — 262.

Лермонтовский музей в Николаевском кавалерийском училище в С.-Петербурге, основанный в 1881 г. См.- о нем в “Русской Старине” 1881 г., т. XXX, стр. 709 — 713; 1883 г., т. ХL, стр. 731 — 738; 1884 г., т. ХLI, стр. 240; 1884 г., т. ХLII, стр. 425 — 432.

О портретах М. Ю. Лермонтова помещена в “Русской Старине” весьма обстоятельная статья П. А. Ефремова и дополнение к ней В. К. Шульца, изд. 1875 г., т.ХIII, стр.66 — 69; 1882г., т. ХХХIII, стр.826 — 827.

При “Русской Старине” был помещен, том ХIV, в 1875 г., хромолитографический снимок (отпечатан красками в Париже, у Лемерсье) с акварельного портрета, исполненного с натуры в 1839 г. Подлинник этого портрета подарен нами Лермонтовскому музею в С.-Петербурге.

Помещенный здесь портрет М. Ю. Лермонтова впервые издан при „Русской Старине» 1884 г., при томе ХLI, стр. 239. Портрет исполнен, по свидетельству профессора П. А. Висковатого, карандашом, поручиком артиллерии, бароном Дитрихом Паленом в 1842 г., во время экспедиции генерала Галафеева в Малую Чечню за Сулак. Барон Пален исполнил тогда целый ряд портретов участников экспедиции; все портреты были сделаны карандашом, в про­филь, и сохранились у тогдашнего офицера генерального штаба барона А. В. Россильона, бывшего обер-квартимейстером отряда. За сходство портрета Лермонтова ручается свидетельство его секунданта и приятеля, князя А. И. Васильчикова, а также удостоверение товарищей поэта А. Л. Потапова, Д. А. Столыпина и двоюродного брата Лермонтова — А. И. Шангирея.






24. Андрей Иванович Подолинский (1806 — 1886)

Подолинский еще в 1885 г. оставался старшим и по времени своего рождения, и по началу литературной деятельности в небольшой семье русских поэтов; он до самых последних дней своей многолетней жизни сохранил всю юность и свежесть таланта.

Андрей Иванович Подолинский родился в Киеве в 1806 году, получил воспитание в С. петербургском университетском благородном пансионе, откуда выпущен в 1824 году с высшей наградой. Весьма рано он получил любовь к поэзии; в 1827 году имя его уже делается известным в печати, как автора превосходной поэмы Див и Пери, скоро вошедшей в разные хрестоматии и литературные сборники и разучивавшейся наизусть в учебных заведениях; в 1829 г. явилась его повесть “Борский”, в 1880 г. “Нищий” и затем имя его стало появляться часто в различных литературных альманахах в 1830-х и в начале 1840-х годов.

Пушкин скоро заметил А. И. Подолинского и приветливо встретил молодое дарование; после смерти Пушкина, имя Подолинского стало появляться весьма редко в печати, и только в 1860 году вышло новое издание его сочинений. Затем, все, что было им написано после 1860 г., остава­лось в рукописях.

Приводим здесь истинно превосходное стихотворение А. И. Подолинского: „На праздник пятидесятилетней го­довщины основания С. петербургского университета» (1869 г.):


Из стороны родной, но дальной,
К призыву дружному спеша,
Тепло, отрадно и печально
Отозвалась мол душа.
Там, где сойдетесь вы, как братья,
Под сенью взросшие одной,
И мне бы не было изъятья
В семье, но чувству, не чужой..
*
Не суждена мне эта встреча!
На думу грусти пала тень,
Но мыслью, сердцем, издалеча
Я с вами праздную наш день.
День этот был уже когда-то,
Он канул в бездне вековой,
И вдруг воскреснул для возврата
Нам нашей жизни молодой.
*
Чтобы, в немногие мгновенья,
Душа опять пережила
Надежды, замыслы, волненья,
И все, чем юность так светла,
Когда, казалось, каждый в праве
За труд от жизни много ждать,
И, может быть, о самой славе
Мечту отважную питать!
*
Блажен, кто верует, как верил,
Кто не обманут жизнью был,
И в трудной с ней борьбе не мерил
Напрасно мужества и сил,
Кого же гнала беспощадно
Судьба железною рукой,
Пускай меж нас дохнет отрадно
Былой, беспечною весной…
*
Счастливы, нет-ли, всеж живые
Еще мы сблизились хоть раз,
Но круг не полон… Где-ж другие,
Быть может лучшие из нас?
Их тщетно ищет взор печальный,
Им не услышать наш привет —
Почтим же чашей поминальной
И тех, кто был—кого уже нет!..
*
А ты, питомник строгой мысли,
Ревнитель правды и труда,
Свои лета веками числи;
Как путеводная звезда,
Свети от внука и до внука
И ярче, ярче каждый век.
Где высоко стоить наука,
Стоить высоко человек!
Киев, 1869

Портрет, помещенный здесь, воспроизведешь с ориги­нала, исполненного в 1848 году; фотография доставлена нам в 1884-м году самим, ныне, увы, уже покойным А. И. Подолинским, вместе с собранием неизданных его стихотворений.

Личность этого талантливого, весьма симпатичного, поэта переносить нас вполне к наилучшей, самой блестящей эпохе русской поэзии, ко времени Пушкина; это последнее, ныне угасшее, созвездие великой звезды русского Парнаса, это один из тех, имя которого поминалось на ряду с именами Баратынского, Дельвига, Тютчева, Хомя­кова, Бенедиктова и др.






25. Филарет Гумилевский (1805 - 1866)
Архиепископ Черниговский

Филарет Гумилевский—один из самых выдающихся духовно-ученых и литературных деятелей 1840 годов. Все труды большинства современных ему писателей касались вопросов религиозно-нравственного и проповеднического характера; вопросы другого рода, как, напр., исторические, канонические, археологические, догматические, хотя и поднимались и разрабатывались некоторыми из них, но большинство из них не издано. Филарет Гумилевский затмевает своих современников духовных писателей широкою и всестороннею учено-литера­турною деятельностью. На первом плане у Филарета стоит история духовной литературы и история русской церкви. Это— историк вполне даровитый и ученый; он один из первых наших духовных писателей вступил в довольно близкие отношения с светскими учеными и с светскими орга­нами литературы: многие его труды появились на страницах светских изданий. Историческое осмысленное изучение состояния церкви и духовенства, живое отношение к интересам жизни не давали историку русской церкви ограничиваться изучением времен прежних. В знании современной жизни, нужд и потребностей общественных Филарет Гумилевский обнаружил научную серьезную подготовку. Вся жизнь его была посвящена чтению и труду.

На страницах “Русской Старины” напечатана весьма обстоятельная и полная биография этого замечательного русского иерарха. Отсылая к ней наших читателей, отметим только здесь, что он родился в селе Конобиве, Тамбовской губернии, и был сын местного священника. Воспитание начал в Тамбовской семинарии, где окончил курс первым учеником и отправлен в московскую духовную академию. Здесь он окончил курс, в сане иеромонаха, вторым магистром.

С 1829 по 1841 г. включительно, Филарет Гумилевский проходил последовательно должности: бакалавра, про­фессора, инспектора и ректора академии; в 1841 г. он был рукоположен в епископы Рижские. Здесь он попал в са­мый водоворот известной борьбы латышского населения, тол­пами обращавшегося в православие, и протестантами—пасто­рами и помещиками. Филарет явился вполне на высоте своего положения и ревностно исполнил свою высокую миссию…

В 1842 г. Гумилевский назначен епископом Харьковским; в этом сане он много положил труда на устрой­ство и приведете в порядок монастырей Харьковской епархии.

В 1859 г. Филарет назначен на новую кафедру в Чернигов, здесь он семь лет преследовал две цели: религиозно-нравственное образование народа посредством ду­ховенства и улучшение быта духовенства.

Список учено-литературных трудов его чрезвычайно обширен: он объемлет время с 1842-го по год его кон­чины—1866. Этот список, приведенный в “Русской Старине” (изд. 1881 г., т. ХХХII, стр. 805—816) состоит из 146 №№; но известно, что множество его трудов остались еще неизданными. Они представляют чрезвычайное разнообразие и обнаруживают широкую и разностороннюю лите­ратурную деятельность Филарета Гумилевского.





26. Дмитрий Иванович Ростиславов (1809 - 1877)

Сын сельского священника, Ростиславов родился в 1809 г., в Рязанской губ., Касимовского уезда, в селе Полищах. По окончании первоначального воспитания в касимовском и рязанском духовных училищах, Ростиславов прошел курс рязанской семинарии, откуда и переведен, в числе лучших учеников, окончивших в ней курс, в С. петербургскую духовную академию. По окончании курса академического в 1833 г., он был назначен бакалавром, т. е. адъюнкт-профессором по курсам физики и математики. Любовь профессора к предметам своих лекций, ясность и общедоступность изложения привлекали в аудиторию многочисленных слуша­телей. Стараниями Ростиславова был ус
вверх^ к полной версии понравилось! в evernote


Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.

Дневник Русские деятели в портретах, изданных редакцией исторического журнала «Русская старина». Второе собрание, 1886 | Ирина_Александровна - Живопись, вязание, размышление, психология, и др. инфо на Лиру. | Лента друзей Ирина_Александровна / Полная версия Добавить в друзья Страницы: раньше»