[319x480]
Калигула. Театр на Юго-западе. 14.02.2010

По диагонали сцены, в голубом лунном луче, проскользит Калигула мимо железных "беломраморных" театральных колонн – справа налево. Проскользит в полубезумном танце, в котором каждый изгиб тела диктует телесная боль и страх существования на узкой кромке между реальностью и подступающим безумием. Его душа горит, как будет позже гореть в пальцах императора список заговорщиков… и хочется остудить ее божественной лунной прохладой.
А вместо этого – падение… будто с высокой горы-утёса – падает Калигула в ОДИНОЧЕСТВО. В коем – "нет рядом никого, как ни дыши". Только – громадные серые фигуры – это сенаторы, суетливые, будто крысы, озабоченные собственным благополучием и выживанием… Крыски беспокоятся и даже обижаются – на то, что их не хотят принимать за людей… Но – какие же они люди, если озабочены исключительно своими завтраками (сегодняшним, завтрашним и последующими)? У крысок короткая память – оттого они долготерпеливы. Но однажды, собравшись стаей, они накинутся на вожака сзади и перегрызут ему горло. И не потому, что лопнуло терпение – а потому, что нашелся Гаммельнский Крысолов, долгой игрой на дудочке сподвигнувший их идти в нужную ему сторону…

Кем была для Калигулы умершая Друзилла? Любовницей? А может, просто – собеседницей, в комнате которой он "зависал" на долгие часы разговора, рождая сплетни о физической близости?
С кем говорить теперь?

Керея? Умница и хитрец, написавший когда-то интересный трактат… да так и живущий славой его "переиздания". Его розовые очки… Он смотрит сквозь них на мир не из-за прекраснодушия. О, нет! Они нужны для того, чтобы обмануть всех – скрыв розовыми стеклышками жесткость неглубокого взгляда.

Геликон? "Я не думаю", - заявляет он в начале, и это НЕДУМАНИЕ настолько отражено весь спектакль на его туповатом лице, что понятно: бывший раб своим телом, конечно, прикроет тело Калигулы… Но вот о его душе он НЕ ДУМАЕТ, оставаясь от начала и до конца ТОЛЬКО ЗРИТЕЛЕМ. Да и про луну он говорит в такой интонацией, что понятно: если партия прикажет… если Калигула потребует, он пойдет ловить ее сачком в луже, нисколько не заботясь о метафоричности фразы господина.

Удивительно: Козлов играет не Геликона. Он играет Козлова, играющего Геликона.
Хорошее сочетание мощной фигуры и нежного козловского лица - это не более чем сочетание, не подкрепленное ничем.
Актер, который по внешности мог бы сыграть и нежного Леля, и брутального Мизгиря – остается ВО ВСЕХ СВОИХ сценических проявлениях не более чем …Козловым, играющим ту или иную роль.
Странно, но актер совершенно не использует потенциальные возможности показа красивого тела и интересного лица: мимика его бедна… жесты неэффектны. Да и говорит он неинтонированно, без актерских обертонов, без всплесков и падений… будто с кашей во рту: не знай я хорошо текст – половину бы не поняла.
Правда, изредка он вырывается из пустоты – в те минуты, когда пародирует интонации Сергеева – прежнего Геликона.
Эх…

Цезония. Мягкая, переливчивая и уютная, будто ПЕРИНА – которая обволакивает теплом… но в которой от пота сопреешь. Любит ли она Калигулу? Ммммм… ну, наверное, можно назвать словом "ЛЮБОВЬ" поведение рыбы-лоцмана, которая держится рядом с акулой, спасаясь от других хищников и кормясь крохами с ее стола…

Ивановой идет ее нынешний, красиво-каштановый цвет волос… Но от перемены внешности ее Цезония не стала больше любить Калигулу. И уж тем более, она не стала его больше понимать.

Сципион. Вчера подумала: почему ЛУЧШИЙ поэт империи пишет ТАКИЕ банальные стихи, какие прозвучали из его уст на поэтическом турнире? И откуда у него вот эта – любовь-ненависть к Калигуле? Да потому что он – еще одна завистливая рыба-прилипала… только в отличие от Цезонии он умело подхватывает не крохи житейских благ, а осколки безумно-гениальных мыслей Калигулы – и склеивает из них горшки "своих" произведений.
Кто-нибудь заметил… ну, вот хотя бы вчера, с каким сарказмом рассматривал Калигула Сципиона, пока из уст того рвались поэтическая банальности? И взгляд императора был язвителен до строчки, в которой прозвучала мысль о тяге земли к подошвам… Мысль – ГЕНИАЛЬНАЯ. Только принадлежала она не Сципиону – Калигуле…

…Мне повезло увидеть спектакль, в котором Сципиона играл Драченин. Вот – тогда было ощущение, что этот парнишечка вместе, одновременно с Калигулой достает из воздуха божественно-гениальные строчки. И именно предстоящая гибель мальчика-Поэта и подводила последнюю черту под деяниями императора… и становилось понятно – ВИНОВЕН!
В предстоящую же смерть Сципиона-Нагретдинова я, простите, не поверила. Он, конечно, тяжеловат и не быстр… но в какой-нибудь… эээ… Медонис… или – в Афины добежит. Где будет жить долго и счастливо, распевая свои "гениальные стихи" под окнами девушек "на выданье".

А Калигула… Снова зажатый болью безумия и одиночества, он побежит по голубому лунному лучу предсмертным бегом – слева направо.
Медленно раскроется цветок железно-мраморных колонн…. Из-под лепестков которого выглянут крысиные мордочки сенаторов.

…"Я еще жив!" - раздастся из-за кулис непередаваемо красивый голос Олега Леушина, который эти три часа был потрясающим Калигулой…
Я! ЕЩЁ! ЖИВ!



…и торопитесь видеть ЧУДО этой жизни, ибо по неписанным ЮЗ-законам однажды за кулисами этого потрясающего Калигулу добьют известием о том, что в следующий раз по голубому лунному лучу заскользит… запрыгает в неуклюжем танце кто-нибудь из юных козловых…