Еще когда германские войска только подступали к Ленинграду, советское правительство, осознавая опасность расположения Кировского завода на линии немецкого наступления, решило главную ставку в производстве тяжелых танков сделать на находившиеся глубоко в тылу уральские заводы.


Чтобы расширить производство КВ на ЧТЗ и одновременно спасти как можно больше опытных специалистов танкостроения от тогда еще только наметившейся блокады «города Ленина», уже в июле была организована массовая переброска эшелонами с Кировского завода в Челябинск станков, оборудования и рабочих. Даже когда в августе кольцо блокады замкнулось, эта эвакуация продолжалась – кораблями по Ладожскому озеру и самолетами по воздуху. Правда, в это время выпуск танков упал почти до минимума - Кировский завод цех за цехом эвакуировался, а Челябинский еще не освоил массовый выпуск КВ. Именно тогда прекратилось производство КВ-2: фронту требовалось больше машин с противотанковым оружием, и остававшиеся еще в Ленинграде мощности использовались только для выпуска КВ-1. Челябинцы же, перед которыми стояла задача за короткий срок резко увеличить производство только-только освоенных тяжелых танков, не стали тратить силы, время и средства на изучение и разработку еще одной модели.
Несмотря на временный спад производства КВ, главное было сделано: за два месяца из Ленинграда на Урал было переброшено более 11 тысяч опытных танкостроителей с бОльшей частью оборудования. Ленинградцев в Челябинске оказалось так много, что указом Комитета Обороны ЧТЗ был переименован в ЧКЗ – Челябинский Кировский завод. Прибытие на Урал огромного количества специалистов в области танкостроения позволило вскоре развернуть широкое производство столь необходимой фронту боевой техники. А чтобы быстро наладить выпуск КВ, Комитет Обороны объединил в комбинат по производству танков находившиеся на Урале ЧКЗ, УЗТМ, Уральский турбинный завод и переброшенный сюда из Харькова завод № 75, производивший дизельные двигатели. Этот мощный танковый комбинат получил неофициальное, но всеми принятое название «Танкоград». Под этим именем он и вошел в историю…
В первую очередь работники «Танкограда» все силы бросили на сокращение трудоемкости изготовления машины. В результате «мозгового штурма» инженеров по усовершенствованию методов труда, и одновременного осознания специфики работы в танкостроении уральскими рабочими время производства одного танка сократилось с 23.453 часов в мае 1941 до 11.647 часов в октябре, и даже до 9.007 часов в январе 1942 г.

Еще одной важной проблемой, которую пришлось срочно решать уральцам, стала смена пушечного вооружения танка КВ. Его штатное 76,2-мм орудие Ф-32 производилось на ленинградском заводе, и оборудование осталось там – для вооружения тех танков, что еще выпускались Кировским заводом. И тогда на «уральские» КВ начали ставить 76,2-мм пушку ЗИС-5. Эта пушка была разработана тем же В. Грабиным еще в 1940 году - именно для танка КВ; она имела длину ствола 41,5 калибра (у Ф-32 – только 31,5 калибра). Удлинение ствола дало пушке баллистику зенитного орудия с высокой начальной скоростью снаряда (в зависимости от типа боеприпаса – до 813 м/с). Однако в 1940-м эта пушка была забракована комиссией с формулировкой: «ее ствол выступает за габариты танка, что ухудшит маневренность КВ на пересеченной местности» (!?!). Теперь же ЗИС-5 срочно запустили в массовое производство на уральском заводе № 92, попутно проведя цикл испытаний нового орудия. Убедившись, что ЗИС-5 по эксплуатационным качествам не уступает Ф-32, а по боевым даже превосходит ее, пушку ЗИС-5 официально приняли на вооружение, и с октября 1941 г стали устанавливать на всех «уральских» КВ.
Очередной проблемой стала нехватка дизелей – еще не завершивший эвакуацию Харьковский завод только налаживал их производство. Поэтому осенью - зимой 1941 часть КВ ушли на фронт с бензиновыми двигателями М-17. Этот мотор даже при морозах сильно перегревался и мог двигать тяжелый танк только на пониженных скоростях; но другого мотора просто не было…
Нехватка средств, режим экономии и стремление к ускорению производства заставили танкостроителей изготавливать многие детали методом литья: отливались опорные и поддерживающие катки, траки гусениц и даже танковые башни. Отливка башен значительно упростила и ускорила процесс изготовления танка; правда из-за неравномерности толщины стенок и возможных скрытых дефектов литые башни уступали по снарядостойкости сварным башням из катаной брони. Поэтому их делали более толстыми – до 95 мм, что, однако, увеличивало вес танка…


Уже к концу 1941 года большая часть выпущенных до войны КВ-1 с пушками Ф-32 и Л-11, а также почти все «крупнокалиберные» КВ-2 (за исключением нескольких машин), были потеряны. Но после того, как Вермахту не удалось захватить Ленинград, и германское командование перенацелило свои основные силы на Москву, накал наземных боев за осажденный город снизился. Теперь немцы пытались заставить Ленинград сдаться голодом, интенсивными воздушными бомбардировками и обстрелами из тяжелой артиллерии. Благодаря ослаблению наземных боевых действий на этом фронте уменьшились и потери советской бронетехники. И потому немногие выжившие в боях 1941 года «Ворошиловы» Ленинградского Кировского завода продолжали оборонять город на Неве и в 1942, и даже в 1943 годах. Правда, во все уменьшающихся количествах - в результате блокады полуэвакуированный ленинградский завод прекратил производство КВ еще в ноябре 41-го. Тем не менее, отдельные (правда, не раз битые и отремонтированные) латанные-перелатанные экземпляры ранних выпусков «Ворошиловых» встречались на Ленинградском фронте даже весной 1944…

А осенью 1941 года в боях под Москвой приняли участие первые челябинские «Климы» военного выпуска (с пушками ЗИС-5). Учитывая тяжелую обстановку на подступах к столице, Ставка ВГК приняла решение направлять большинство новых тяжелых танков на оборону Москвы. Согласно утвержденным в сентябре штатам танковых бригад, в их составе обязательно имелась рота тяжелых танков КВ — семь машин. Кроме того, формировались еще и отдельные танковые батальоны, в составе которых была рота тяжелых танков, укомплектованная десятью КВ. В этих подразделениях вперемежку служили машины и ленинградского довоенного производства (те, что уцелели в боях при отступлении и докатились до Москвы), и челябинские, военного выпуска. Определить процентное соотношение тех и других сегодня невозможно. В армейской документации того времени не делалось различий между танками с пушкой Ф-32 или с ЗИС-5. Тем не менее, точно известно, что все 28 КВ, имевшихся в 1-й гвардейской танковой бригаде, а так же в 133-м и в 134-м отдельных танковых батальонах, являлись челябинскими, и были вооружены длинноствольными орудиями ЗИС-5.

В феврале 1942 недостаток в танках из-за больших как боевых, так и не боевых потерь (связанных с постоянными поломками КВ по причине низкого качества изготовления) вынудил командование вновь пересмотреть штаты танковых бригад. Чтобы укомплектовать все еще редкими «Ворошиловыми» все имеющиеся бригады, количество тяжелых танков в них было сокращено до пяти. Лишь летом, с расширением в «Танкограде» выпуска КВ в результате отладки их производства, появилась возможность увеличения числа тяжелых танков в подразделениях. И с июля 1942 года (по личному распоряжению Сталина) началось формирование отдельных тяжелых танковых батальонов (имевших по 15 КВ) и отдельных тяжелых танковых рот (по 10 КВ). Тогда же были сформированы 133-я и 217-я танковые бригады, полностью укомплектованные только «Ворошиловыми». Формирование отдельных подразделений, укомплектованных одними КВ, объяснялось тем, что в обычных, смешанных частях «Климы» на маршах значительно отставали от скоростных Т-34 и Т-60/Т-70, которые также входили в состав танковых бригад. Это заметно снижало скорость передвижения танковых частей, вынуждая более легкие машины «ползти» со скоростью КВ. Если же «средние» и «легкие» танки уходили вперед, бригада растягивалась на марше, и у немцев появлялась возможность разбивать такие подразделения по частям.

Таким образом, сам собой напрашивался вывод об исключении из состава смешанных бригад тяжеловесных «тихоходов», сковывавших мобильность. Между тем, «Клим», как танк поддержки пехоты, не имел себе равных — его толстая броня и большой силуэт позволяли пехотинцам надежно укрываться за танком в ходе атаки. Кроме того, при движении на первой передаче скорость КВ была такой же, как у шедших в атаку солдат. А вот танк Т-34 было довольно сложно вести со скоростью всего в 5 - 6 км/ч, и они из-за этого часто в ходе атак отрывались от своей пехоты. Таким образом, командование пришло к выводу, что скоростные машины в смешанных бригадах лучше использовать для маневра и обхода противника, а для поддержки пехоты в обороне и в атаке создавать отдельные подразделения, укомплектованные одними тихоходными, но зато «толстокожими» тяжелыми танками. Впоследствии, осенью 1942, развитие этой идеи привело к созданию гвардейских тяжелых танковых полков прорыва. И во многом такому решению способствовали достаточно успешные действия на Сталинградском направлении отдельных 133-й и 217-й танковых бригад, укомплектованных только КВ (правда, в ожесточенных боях они понесли тяжелые потери).

Вообще бои лета-осени 1942 г на юге были крайне напряженными и кровопролитными: немцы рвались к Сталинграду и Кавказу, стремясь отрезать Советский Союз от его основных нефтепромыслов. И в оборонительных сражениях танкисты «Ворошиловых» не раз демонстрировали врагу мощь своих тяжелых танков. Так, в июле 1942 командир взвода КВ Д. Шолохов уничтожил на своем «Климе» в одном бою 8 танков противника; командир танка КВ С. Коновалов, прикрывая отход товарищей, в одиночку остановил вражескую колонну, уничтожив 16 танков, 2 бронеавтомобиля и 8 автомашин. В августе экипаж КВ «Ленин» под командой гвардии старшего лейтенанта И. Паршкова в течение шести суток удерживал занятый рубеж, уничтожив 3 танка, 4 противотанковых орудия и до сотни немецких солдат.
Кроме того, некоторые опытные экипажи настолько грамотно обслуживали свои машины, что, несмотря на низкую надежность агрегатов КВ, эксплуатировали отдельные экземпляры «Ворошиловых» достаточно долго. Встречались «Климы», отработавшие в походе и в бою по пять тысяч часов, прошедшие без ремонта мотора до трех тысяч километров (это почти в три раза больше, чем было предусмотрено техническими условиями эксплуатации таких танков)! Но все же такие случаи были не правилом, а исключением из правил. И в общем, на втором году войны большинство советских танковых командиров стали относиться к боевым качествам КВ негативно. Например, известный танковый генерал М. Катуков, прославившийся при обороне Москвы, осмелился откровенно высказать И.В. Сталину свои претензии к «Климу»: неповоротлив и медлителен, препятствия преодолевает с трудом, ломает мосты, и вообще приносит много хлопот. Да и пушка – та же, что у «тридцатьчетверки»; из-за этого по мощи огня тяжелый танк абсолютно равен среднему. Поэтому Катуков предпочитал иметь в своем танковом корпусе Т-34, а не КВ.

Несмотря на постоянно ускорявшееся строительство КВ и постепенно расширявшееся производство «Ворошиловых» в «Танкограде», их ненадежность, а так же усиление артиллерийского вооружения немецких танковых и пехотных дивизий (в 1942 в Германии началось широкое крупносерийное производство великолепной 75-мм противотанковой пушки РАК-40) приводили ко все большим потерям советских тяжелых машин. В результате к концу 1942 года большая часть построенных челябинцами танков КВ-1 была потеряна. Уже в 1943 «Ворошиловы-1» оставались, главным образом, в составе частей тех фронтов, что не вели активных боевых действий. В это время КВ-1 встречались в основном на Ленинградском, Волховском и Карельском фронтах. На основных же театрах войны «Ворошиловы» быстро выбивались противником. Немцы по прежнему опасались этих «монстров», и потому старались в первую очередь уничтожать именно тяжелые танки. Поэтому до боев на Курской дуге, проходивших летом 1943 года, в войсках центральных и южных фронтов сохранилось только небольшое количество КВ-1, и лишь отдельные экземпляры этой версии дожили до осени 1944 года.