Итак, с января 1940 г ленинградский Кировский завод приступил к серийному производству тяжелых танков КВ. Но не успел он начать установочную партию из 50 машин, как получил задание правительства изготовить до конца года уже 230 таких танков (130 с малой башней и 100 – с большой). Такое существенное увеличение объемов производства вынудило конструкторов внести в проект ряд упрощений. Так, уже начиная с 18-го танка, на машину стали ставить более простую в изготовлении «граненую» малую башню вместо «круглой», требовавшей использования массы разных штампов и мощного прессового оборудования. Одновременно на КВ перестали устанавливать «крылья авиационного типа», оказавшиеся неудобными в эксплуатации. А в августе конструкторы переработали «большую» башню под 152-мм гаубицу, изготовив так называемую «большую пониженную башню», отличавшуюся от МТ-1 упрощенной формой, несколько меньшими размерами и весом (ее начали устанавливать на танки с ноября 1940 г).


Лишь в июне 1940 г военные спохватились, что уже поступающий в войска танк так и не прошел полного цикла испытаний, и по их требованию наконец-то началась серьезная «обкатка» новой машины. В течение всего лета и осени хорошо изучившие этот танк заводские механики (а не военные, незнакомые с новой техникой) «гоняли» «свежеиспеченные» КВ по полигону и по пересеченной местности, выявляя недочеты новинки. И при этом картина выявилась поистине удручающая: «студенческая разработка» оказалась крайне «сырой». Выяснилось, что ни один экземпляр не выдерживает запланированный для КВ километраж пробега. Фильтры двигателя имели неудачную конструкцию и полностью забивались пылью уже через час после начала движения. В результате даже в прохладную погоду моторы танков при движении на полной скорости перегревались - вплоть до закипания в них воды и масла (температура достигала 112 градусов!). А при переходе на малые скорости у КВ «летели» шестерни в коробке передач, и танк просто застывал на месте. Тогда же полностью выявилась недостаточная прочность траков и дисков опорных катков, слабость бортовых фрикционов и тормозов. К тому же проявил ненадежность механизм поворота башни, особенно у МТ-1. Эта тяжеленная башня (вес – 12 тонн!) и так ворочалась с трудом. А при движении танка по склону она просто «клинила», и переставала поворачиваться. Тем не менее, несмотря на то, что испытания фактически поставили под большой вопрос способность этого танка вести бой, дирекция завода отослала «наверх» бодренькое сообщение, что «в целом машина КВ работоспособна, хотя и требует доводки ряда узлов»…

А дальше началась «свистопляска» с военной приемкой. Занимавшиеся ею командиры Красной Армии отказывались принимать от завода явно дефектные машины. Однако руководитель приемной комиссии в приказном порядке заставлял их пересматривать свои решения, да к тому же проводил по документам как уже принятые армией танки, которые еще не были закончены постройкой. (Мое личное мнение: явно этот стервец получал от дирекции «откат»!) Завод продолжал массово «гнать» фактический брак, стремясь только выполнить задание по количеству произведенных машин, и не тратил время на то, чтобы сделать их боеспособными. Выявленные приемщиками дефекты не исправлялись, а лишь «замазывались»… В конце концов, возмущенные офицеры приемки отправили «письмо в соответствующие органы»; в результате возник скандал, дошедший до правительства и до самого Сталина. И – НИЧЕГО! Ни репрессий, ни арестов, ни расстрелов!!! Директору завода и руководителю приемки было «поставлено на вид неправильное поведение». И ТОЛЬКО! Как говорится, «даже премии не лишили»… И после этого у нас еще твердят о «беспощадном сталинском терроре»…
В результате за 1940 год Красная Армия получила 243 танка КВ - по сути бракованных! Зато Кировский завод полностью выполнил «спущенный ему сверху» план и радостно об этом отрапортовал. А то, что переданные армии танки почти не способны были ездить, похоже, никого, кроме младших командиров военной приемки, не волновало…

Так и не исправив и не укрепив моторную и ходовую группы производимых танков, инженеры Кировского завода в конце 1940 г вновь взялись за утяжеление машины: правительство и партия внезапно потребовали еще большего увеличения толщины брони танка КВ!
Зачем руководству понадобился еще более защищенный танк при том, что уже имевшийся КВ не пробивала ни одна противотанковая пушка мира? Причиной такого решения стало сообщение разведки, что в Германии поступают на вооружение тяжелые танки с 60-мм броней, почти равнозначной броне КВ. Правда, сегодня мы знаем, что Германия в то время и не думала разрабатывать тяжелые танки, так что эта информация разведки была явно ошибочной. Вероятнее всего, за новые германские тяжелые танки разведчики приняли оказавшиеся у немцев трофейные Char В-1 французов, которые «гансы», впрочем, использовали исключительно как учебные. Однако, как бы там ни было, советское руководство дало команду создать еще более мощный танк, чем имевшийся КВ. С более толстой броней и более крупной пушкой. Это требование правительства стало очень удобной «отмазкой» для Кировского заводского начальства: зачем тратить время на устранение недостатков КВ-1 и КВ-2, если скоро в серию пойдет КВ-3?! В результате КВ-3 в серию так и не пошел (ну, не «потянула» 100-мм броню слабая ходовая часть этого танка!), а КВ-1 и в 1941 продолжал выпускаться в прежнем «хромоногом» виде, без устранения хотя бы части недостатков. Даже такую несложную деталь, как быстро забивавшийся пылью фильтр двигателя не переделали, а просто стали выдавать танкистам, второй, сменный фильтр. И никого не заботило: а как экипаж будет менять его на марше или, тем более, в бою?..

Фактически единственным серьезным усовершенствованием танка в этот период (да и то – против воли заводского руководства!) стала замена 76-мм пушки Л-11 на пушку Ф-32 того же калибра. Пушка Л-11 была создана здесь же, на ленинградском Кировском заводе. И потому заводское руководство всячески противилось внедрению «чужой» системы, упрямо проталкивая «свою» пушку, несмотря на то, что Л-11 была ненадежна, капризна и сложна в эксплуатации. Горьковская пушка Ф-32, созданная ставшим впоследствии знаменитым «королем артиллерии» В. Грабиным, была лишена этих недостатков, к тому же она при одинаковом калибре за счет более высокой скорости снаряда была несколько мощнее и точнее в стрельбе. Тем не менее, из «местечковых» интересов директор Кировского завода добрался даже до наркома машиностроения Вячеслава Малышева, склонив его к защите ущербного орудия, допущенного в производство только как временное - до появления более надежных пушек. Судя по всему, товарищ Зальцман вообще был достаточно пронырливым деятелем, радевшим в первую очередь не за успех дела, а за то, чтобы «в отчетах все было складно». Лишь после грозных окриков Ворошилова и самого товарища Сталина директор Кировского завода смирился с установкой на выпускавшихся танках новой пушки от «какого-то чужака Грабина»…

План производства КВ на 1941 год, объявленный правительством, предусматривал выпуск 1200 таких машин. Это в пять раз больше, чем произвел Кировский завод за весь 1940 год. Так как было понятно, что один ленинградский завод с такой задачей не справится, решили подключить к строительству тяжелых танков Челябинский тракторный завод (ЧТЗ). Для этого еще летом 1940 г дирекции Кировского завода было отдано распоряжение отправить уральцам комплекты чертежей на КВ-1 и КВ-2, а так же один экземпляр танка как эталонный образец. Однако товарищ Зальцман «подложил свинью» конкурентам - челябинцы получили требуемые для производства документы и образец только в октябре. Из-за этого производство тяжелых танков на ЧТЗ так и не было организовано до самого конца 1940 года. Лишь 31 декабря, в результате жестокой «штурмовщины» работавших без выходных челябинцев была произведена опытная сборка первого уральского KB. И только в январе 1941 челябинцы приступили к серийному выпуску танков КВ-1 (чертежей на КВ-2 на Урале так и не получили, и этот танк так и не начали производить). Причем, с трудом осваиваясь с непривычным для «трактористов» делом, одновременно отстраивая новый, специальный танковый цех, они за полгода (до 1 июля 1941) смогли построить только 25 танков КВ (это - при годовом задании для ЧТЗ в 200 машин!). Да и уже освоившие производство тяжелых танков ленинградцы отставали от графика: за первое полугодие 1941 они выпустили только 393 КВ.
Катастрофическое отставание от плана выпуска КВ на Челябинском заводе было связано не только с отсутствием у «трактористов» опыта строительства танков, но и с нехваткой главного танкового материала – бронелистов. Своего броневого производства ЧТЗ не имел, а бронепрокат, изготавливавшийся заводом № 78, почти полностью уходил на изготовление «ленинградских» КВ. Для быстрого решения этой задачи правительство привлекло находившийся там же, на Урале, завод тяжелого машиностроения имени Орджоникидзе (УЗТМ). Этому заводу было поручено не только наладить прокат бронелистов, но и начать сборку башен и корпусов для КВ. УЗТМ имел для этого все необходимое оборудование; правда, опыта работ по сборке танковых корпусов у заводчан еще не было. Однако начавшаяся война требовала быстрого освоения незнакомого дела и, к чести работников УЗТМ, нужно сказать, что они справились с поставленной задачей очень быстро: уже на рубеже июля-августа УЗТМ начал отгружать на ЧТЗ для сборки танков свои первые корпуса и башни КВ.