В советской исторической литературе чаще всего самой результативной подводной лодкой советского флота называли воевавшую на Севере тихоокеанскую подлодку С-56, которой на протяжении всей войны командовал Г.И. Щедрин. При этом в разных книгах фигурировали разные цифры потопленных ею кораблей и судов – от 12 до 14, но уничтоженный тоннаж нигде не указывался. Современные исследования показали, что советские историки приписывали подлодкам ВМФ СССР успех фактически при каждой произведенной торпедной атаке. Так, та же С-56 провела за время участия в боях 12 торпедных атак, в двух из которых заявила о двойных взрывах – отсюда и «выплыли» те не то 12, не то 14 приписываемых этой субмарине побед. Но в реальности такая «снайперская» стрельба на море, тем более в условиях войны и противодействия противника, просто невозможна. Немецкие документы, попавшие в руки отечественных исследователей лишь в 90-е годы 20-го века, подтвердили уничтожение лодкой С-56 только двух транспортных судов общим водоизмещением 6.174 брт, и двух боевых кораблей (тральщика и сторожевика). Это действительно очень высокий результат для советской подводной лодки времен Великой Отечественной войны! Но, тем не менее, не рекордный.


Современные исследования подтвердили предположения многих советских историков о том, что в реальности самой результативной лодкой подводного флота Советского Союза стала балтийская средняя подлодка С-13. То, что этот корабль утопил несколько крупных судов противника, было достоверно известно давно, однако назвать самой успешной подлодку, которой командовал опальный недисциплинированный офицер, исследователи в советское время не решались.



Подлодка С-13 была заложена в Горьком 19.10.1938; спущена на воду 25.04.1939. Это был корабль с надводным водоизмещением 845 т, а подводным - 1078 т. Для движения в надводном положении субмарина оснащалась двумя дизелями по 2000 л.с., благодаря которым она развивала скорость до 19,4 узла. В подводном положении лодка использовала два электродвигателя по 550 л.с., и достигала с ними скорости в 8,5 узла. Глубина погружения: рабочая 80 м, предельная – 100 м; дальность хода над водой 8200 миль, под водой 139 миль. Автономность – 30 суток. Вооружение: 4 носовых и 2 кормовых торпедных аппарата калибра 533-мм с запасом в 12 торпед; 1х100-мм и 1х45-мм орудия с общим запасом 700 снарядов. Экипаж 45 человек.
Начало войны застало лодку на переброске с Волги через Балтику на Северный флот. Вспыхнувшие боевые действия вынудили моряков поспешить с приведением корабля в боеготовность, и 14.08.1941 лодка была официально введена в строй. Однако на Север по Беломоро-Балтийскому каналу С-13 провести не успели: немцы перерезали путь, взяв Ленинград в блокаду. В результате С-13 осталась на Балтике: сначала в составе учебного дивизиона, а с сентября 1941 - в составе 1-го дивизиона 1-й бригады подводных лодок. Командиром корабля в это время был принимавший лодку еще на заводе капитан-лейтенант Петр Петрович Маланченко.

В первый боевой поход С-13 вышла 2 сентября 1942; рейд продолжался до 19 октября. Действия лодки на коммуникациях в Ботническом заливе проходили в идеальных для военного времени условиях: при отсутствии вражеских противолодочных сил. Это позволило Маланченко весь рейд провести в надводном положении, не скрываясь под водой, и не теряя скорости хода. Мало того, уверенные в безопасности района суда противника ходили по ночам с включенными ходовыми огнями, что облегчало их поиск! В этих условиях Маланченко провел 8 торпедных атак на врага (все – из надводного положения), добившись трех побед. 11.09.1942 С-13 промахнулась торпедой по финскому угольному транспорту «Hera» (1.379 брт), после чего лодка обстреляла пытавшийся сбежать транспорт из бортовой артиллерии. Правда, ни один из 13 выпущенных 100-мм снарядов в судно так и не попал, однако испуганный обстрелом капитан остановил свой угольщик и стал на шлюпках спасать команду. Тогда Маланченко и потопил неподвижный «Hera» торпедой, выпущенной с близкого расстояния. В ночь с 11 на 12 сентября Маланченко всадил торпеду в неопознанный транспорт; но тот получил только повреждения, сумел оторваться от лодки, и скрылся в темноте. Бегство ему удалось, потому что через несколько минут после пуска торпеды С-13 обнаружила другое судно. Выйдя в атаку на новую цель, Маланченко торпедировал и потопил финский транспорт «Jussi H» (2.373 брт). Через неделю, 18 сентября, С-13 сделала два торпедных выстрела по голландскому малому транспорту «Anna W» (290 брт); не добившись попаданий, Маланченко опять дал команду на открытие артиллерийского огня. Выпустив по судну 24 снаряда из 100-мм пушки, С-13 сделала еще один торпедный выстрел в полыхающий транспорт (и вновь промахнулась!), после чего удалилась с места боя. Горящее полузатопленное судно сдрейфовало к берегу, где село на отмель. Впоследствии разбитую «Anna W» разобрали на металл. А 15 октября, уже на пути домой, С-13 сама подверглась атаке запоздало пришедших в этот район вражеских противолодочных кораблей. При появлении противника субмарина успела уйти под воду, но близкие разрывы сброшенных ей вслед глубинных бомб нанесли С-13 серьезные повреждения. Из-за них лодка с большим трудом добралась до базы, встав после этого на длительный ремонт.

19 апреля 1943 г Маланченко был снят с должности за халатность (из-за гибели матроса при случайном взрыве снаряда во время учений). Лодку С-13 принял бывший командир малой подлодки М-96 (из 2-й бригады подводных лодок) капитан 3-го ранга Александр Иванович Маринеско. Это - тот самый «недисциплинированный шалопай», из-за характера которого советские историки после войны не решались назвать С-13 самой результативной лодкой ВМФ СССР. Уже вскоре после вступления Маринеско в должность экипаж лодки стал его боготворить, а командование бригады – «затачивать на раздолбая большой зуб».
Не «переваривавший» никаких дисциплинарных ограничений, Александр Маринеско никогда не собирался быть кадровым офицером. После окончания Одесского мореходного училища он плавал штурманом на черноморских торговых судах, а в военный флот попал против его желания – по добровольно-принудительному «комсомольскому призыву». Даже став офицером, Маринеско оставался в душе сугубо «гражданским» человеком, поступавшим так, как ему вздумается, а не так, как требуют уставы и командиры. Дошло до того, что в октябре 1941 его исключили из кандидатов в ВКП(б), что в Советском Союзе считалось очень жестким наказанием. Исключили за регулярное пьянство и организацию в дивизионе азартных карточных игр! Мало того, Маринеско из-за невыполнения уставных требований едва не угробил свою подлодку М-96: возвращаясь раньше времени из похода не предупредил дозоры, да еще при всплытии не поднял военно-морского флага! В результате был атакован своими же сторожевыми кораблями, и чуть не потоплен (хорошо, что атакующие вовремя опознали силуэт «Малютки»)…

Тем не менее, такое «раздолбайство» не помешало карьере Маринеско: он пошел на повышение, получив в командование уже не малую, а среднюю лодку (думается, таким путем командование 2-й бригады подлодок просто избавилось от проблемного офицера, сплавив «обузу» с приукрашенной характеристикой в 1-ю бригаду – «пусть теперь те командиры помучаются…»).
В 1943 году немцы и финны, обеспокоенные активностью советских подлодок в предыдущий год, перекрыли (с поистине титаническими усилиями!) весь выход из Финского залива противолодочными сетями и подводными минными полями. Таким образом противник совершенно блокировал Финский залив, из-за чего операции советских подлодок полностью прекратились до осени 1944 г (лишь перемирие с Финляндией, снявшей свои сети и мины, открыло советским лодкам дорогу в Балтику). Соответственно, и С-13 в этот период в боевые походы не выходила, а ее новый командир продолжал со скуки попивать, не утруждая особо свой экипаж тренировками и судовыми работами. Не возражал Маринеско и против того, что его матросы, в подражание своему командиру, так же часто «снимали стресс от ожидания боев» при помощи «фронтовых ста грамм», то и дело перераставших из грамм в литры! Видимо, именно за это экипаж и полюбил своего «демократичного» командира... В результате командованию бригады пришлось разбираться с целой серией скандальных историй, в которых были замешаны как подвыпившие моряки с «тринадцатой», так и их бравый нетрезвый командир…

Однако война еще не закончилась, и после того, как Финляндия перешла на сторону СССР, сняв свои сети и минные поля, перегораживавшие выход в море, советские лодки вновь начали совершать рейды на боевое патрулирование. Вот и Маринеско наконец-то вывел 1 октября 1944 г свою С-13 в боевой поход (рейд продолжался до 11 ноября). А уже через несколько дней после выхода, 9 октября, подлодка севернее мыса Хела обнаружила и атаковала немецкий рыболовный траулер «Siegfried». Дав в надводном положении по небольшому судну с малой дистанции (всего 3 кабельтова – менее 600 м) залп веером сразу из трех торпед, Маринеско, тем не менее, промахнулся. Так же мимо цели прошла и четвертая торпеда, выпушенная подлодкой уже с 1,5 кабельтовых! Тогда советские моряки начали «ураганный» артиллерийский обстрел вражеского судна, выпустив по нему за несколько минут 54 снаряда (39 из 100-мм и 15 – из 45-мм пушек). При этом было зафиксировано 11 попаданий (с дистанции около 300 м, что для артиллерии является стрельбой «почти в упор», моряки ухитрились «пустить в молоко» 43 снаряда!). Подсчитав количество попаданий, Маринеско объявил вражеское судно потопленным…
Оставив пылающий и накренившийся траулер «погружаться под воду», С-13 ушла с места «боя». Маринеско же передал по радио командованию, что уничтожил «большой транспорт водоизмещением 5000 тонн» (хотя это был только небольшой рыболовный траулер всего на 563 брт!). Однако уверенность Маринеско в том, что судно затонет, не оправдалось: после прекращения обстрела немецкие моряки загасили пожар, устранили часть повреждений и, пусть с трудом, но «доковыляли» до Данцига. Там судно к весне 1945 восстановили и вернули в состав флота. Тем не менее, «за потопление крупного транспорта» Александр Маринеско был награжден орденом Красного Знамени, а экипаж получил медали.
Нужно сказать, что данный эпизод не то подлога, не то принятия желаемого за действительное, был не первым в биографии Маринеско. Так, еще в бытность свою командиром М-96 Александр Иванович выпустил одиночную торпеду по плавбатарее «Helene» с дистанции 12 кабельтовых, а уже через минуту (!), услышав какой-то треск, объявил о попадании в цель (хотя никакая торпеда того времени не способна была пройти за одну минуту два с лишним километра). Мало того, так как после выстрела облегченную лодку подбросило, и уже убранный перископ на пару мгновений вышел из воды, Маринеско «успел разглядеть тонущий транспорт»… И в штаб с борта М-96 пошла радиограмма о потоплении крупного транспортного судна на 7000 брт. Правда, на самом деле оставшаяся невредимой реальная цель М-96 - плавбатарея «Helene» - имела водоизмещение всего в 400 брт. Но руководство флота об этом, конечно, не узнало, и за «потопление крупного транспорта» Маринеско получил орден Ленина, звание капитана 3-го ранга и снятие всех взысканий за пьянки. Его даже после этого «подвига» восстановили в кандидатах в партию и отправили на повышение: командовать более крупной лодкой С-13. А завершающим курьезом во всей этой истории стала передача в 1946 году «потопленной» Маринеско плавбатареи советскому ВМФ - в счет репараций…

Но вернемся к походу С-13 в октябре 1944 года. Добившись «победы» над врагом, Александр Иванович тут же расслабился, и стал вести себя совершенно безынициативно. После «потопления» траулера «Siegfried» Маринеско еще трижды (согласно записям судового журнала) имел возможность атаковать противника, но не использовал эти шансы. Затем, переместившись по указанию штаба в район Виндавы, где наблюдалось интенсивное судоходство противника, Маринеско почему-то занял позицию близко к берегу, в стороне от основных путей сообщения, и поэтому до окончания сроков рейда не имел контактов с врагом.
Понятно, что по прибытии на базу (которая к тому времени была перенесена в Хельсинки) Маринеско и его экипаж «ушли в загул» - обмывать «возвращение из трудного похода» и полученные награды. Только «загул» затянулся до самого Нового года. Мало того, в новогоднюю ночь Маринеско «исчез в неизвестном направлении», и не появлялся на корабле двое суток. А за это время его оставшиеся без присмотра пьяные матросы устроили «разборки» с местным населением, вылившиеся в массовую драку между русскими и финнами. Пьяный дебош команды и фактическое дезертирство командира корабля в военное время означали одно – трибунал! Тем не менее, поразмыслив, командование решило «не выносить сор из избы». И не столько из-за того, что в этом случае так же «полетят погоны» командиров бригады и дивизиона, сколько из-за того, что суд над целым экипажем выведет из строя на неопределенное время и саму подлодку. А ее действия на вражеских коммуникациях были крайне необходимы в условиях наступления советских войск в Прибалтике и начавшегося бегства противника. В общем, Маринеско и его экипажу был предоставлен шанс «искупить вину в боевом походе», с угрозой все же отдать их под трибунал, если поход окажется безрезультатным! И 11 января 1945 г единственная в советском флоте «штрафная подлодка» вышла из базы на поиски врага...
В этот раз Маринеско, перед которым маячил призрак тюремной решетки, действовал очень активно. Заняв намеченную командованием позицию, он оставался на ней даже после обнаружения лодки немцами и начавшейся охоты на С-13. Уклонившись маневром от преследования противолодочных кораблей противника, Маринеско продолжил активный поиск целей в заданном районе. 16 января он попытался атаковать обнаруженный авиаразведкой немецкий конвой, но перехвату помешал начавшийся 8-балльный шторм. По окончании шторма к С-13 опять «прицепились» германские противолодочные корабли, но советский капитан не отошел к берегам Швеции, чтобы переждать угрозу в нейтральных водах (как делали многие подводники), а опять остался на позиции, лишь уклоняясь маневрами от ищущих его субмарину вражеских «противолодочников». В ночь на 29 января один из немецких сторожевиков все же нашел «тринадцатую» и атаковал ее артиллерией, загнав под воду. Но Маринеско и теперь не ушел из района, а лег на грунт и двухсуточным «режимом тишины» убедил немцев, что его здесь нет, а значит и им тут тоже делать больше нечего.
Избавившись от наконец-то ушедших «противолодочников», С-13 поднялась на поверхность только вечером 30 января, и обнаружила, что на море «гуляет» шторм не ниже 6-7 баллов. Вот в этих штормовых условиях и произошла встреча С-13 с ее самой знаменитой целью – лайнером «Вильгельм Густлоф».