В отличие от немцев, скрупулезно подсчитывавших все свои (даже «вероятные», или вовсе «дутые») победы, советские танкисты личного счета уничтоженной вражеской бронетехники зачастую просто не вели. Поэтому сегодня составить точный список самых результативных советских танкистов очень трудно...

Тому, что наши танкисты очень неохотно «занимались арифметикой», был целый ряд причин. Кроме того, что широкая душа русского человека вообще не любит мелочных подсчетов, большую роль в этом играл культивировавшийся в Красной Армии в 30-е годы и в начале войны дух коллективизма. Тогда не только в танковых войсках, но и в авиации подсчет индивидуальных успехов считался просто неприличным – победы «шли в общую копилку» всего подразделения. Поэтому большие счета некоторых экипажей раннего периода «всплывали» редко и совершенно случайно - как правило, после какого-нибудь выдающегося боя, если рядом ненароком оказывался фронтовой корреспондент, фиксировавший это достижение для газетной заметки. Индивидуальные победы «получили амнистию» в бронетанковых войсках Красной Армии только с середины лета 1942 г., когда ГКО издал приказ № 0528, предписывавший поощрять денежными премиями артиллеристов и танкистов за уничтожение вражеской бронетехники. По этому приказу командиру танка или орудия и наводчику полагалось выплатить за каждый подбитый танк 1.000 рублей, а остальным членам экипажа или расчета – по 500 рублей. Но и после этого приказа официальный индивидуальный счет экипажа на протяжении всей войны зачастую по-прежнему не велся. «Победные деньги получили, родным отослали – ну и чего об этом дальше думать?..» Из-за этого чисто русского пренебрежения к статистике у большинства «высших» танковых асов СССР окончательные победные счета «размыты»: в рейтингах просто указываются «более 30» иди «более 20 побед».
Как правило, «более точные» счета некоторых танковых асов «всплывают» благодаря наградным документам – в них было принято указывать боевые достижения награждаемых на момент представления. Однако и эти документы редко дают истинную картину: если танкист получил последнюю награду за несколько месяцев или недель до окончания войны, то сколько еще вражеской бронетехники он успел сжечь до прекращения боев, зачастую остается загадкой. Влияет так же на нечеткость советской «рейтинговой лестницы» и неконкретность описания в тех же наградных документах некоторых успешных боев танкистов-командиров. Часто в них указывается не число индивидуально подбитых танков награждаемым офицером, а число всех побед его отряда в том бою. Это, конечно, справедливо: ведь офицер командовал целым подразделением, которое достигло под его командованием значительного успеха. Однако это же позволяет некоторым невнимательным послевоенным исследователям, особенно излишне горячим любителям доказать, что «наша страна – родина слонов», записывать в индивидуальный рейтинг танкиста все победы его подразделения, как якобы одержанные им лично. Примером может служить наградной лист командира взвода «тридцатьчетверок» Дмитрия Шолохова: в нем указывается, что 30 июня 1942 г взвод Д.Д. Шолохова остановил немецкое наступление, подбив 24 вражеских танка. При этом там же в тексте вскользь упоминается, что сам Шолохов сжег 8 танков. Тем не менее, в послевоенных исследованиях то и дело «проскакивает» информация, что в том бою Шолохов уничтожил все 24 немецких танка (словно остальные Т-34 его взвода в бою и не участвовали…).
В общем, из-за былого отрицательного отношения советских людей к индивидуализму, из-за гибели многих танкистов, не успевших доложить о своих успехах в бою, и из-за типичной для отечественной документации и статистики неконкретности, сегодня составить достаточно точный список советских танковых асов очень затруднительно. Поэтому ниже приведена информация только о тех танкистах, победные счета которых благодаря наградным документам установлены более-менее точно. Однако нам неизвестно, сколько других советских танковых асов имели такие же, если не более высокие счета, но не вели подсчета побед, и потому в этот рейтинг не попали. Так, например, неизвестно точно, сколько единиц вражеской бронетехники подбили Константин Михайлович Самохин и Александр Федорович Бурда, следующие в списках сразу за теми асами, что указаны в данной статье. На счету каждого из этих погибших танкистов (Самохин – в феврале 1942, Бурда – в январе 1944) значатся «более 30 побед». Но справедливо ли размещение их имен лишь после официально утвержденной «великолепной пятерки» – установить уже невозможно…


Дмитрий Федорович Лавриненко (1914-1941) вступил в РККА в 1934 году; в 1938 окончил танковое училище и стал танкистом. Начало Великой Отечественной войны лейтенант Лавриненко встретил в должности командира взвода легких танков БТ-5 в 15-й танковой дивизии 16-го мехкорпуса, дислоцировавшегося на Украине. В августе разгромленная немцами 15-я дивизия была расформирована, и Лавриненко попал в формирующуюся 4-ю танковую бригаду полковника М.Е. Катукова, которая в начале октября 1941 г вступила в бои за город Мценск (Орловской области). В боях под Мценском командир взвода танков Т-34 Дмитрий Лавриненко впервые отличился: проявив свои снайперские способности, он за две недели подбил значительное количество вражеской бронетехники. Правда, число побед Лавриненко под Мценском точно неизвестно – называют цифры от 7 до 19 танков (вот, оно – пренебрежительное отношение русских к статистике!).
После Мценска 4-ю бригаду перебросили на защиту Москвы – прикрывать Волоколамское направление. При этом бригада Катукова тесно взаимодействовала с 316-й стрелковой дивизией генерала И.В. Панфилова. Здесь, под Москвой, и проявились все таланты Лавриненко. Так, например, 17 ноября он одним своим танком встал в засаду на пути немецкой танковой колонны, обходившей с фланга 316-ю дивизию, и остановил обход, подбив внезапным огнем в борта 6 вражеских танков, и обратив остальные в бегство. На следующий день, находясь в охранении штаба генерала Панфилова, Лавриненко на своем Т-34 бросился в лобовую атаку на внезапно атаковавшие штаб 8 немецких танков, и выстрелами почти в упор поджег 7 из них, прежде, чем и его танк был подбит вражеским огнем. Но и тогда Дмитрий продолжил бой: выскочив из горящей машины, он стал расстреливать из личного оружия немецких танкистов, разбегавшихся от подбитых танков…
За успешные бои под Москвой 4-я танковая бригада была представлена к гвардейскому званию и стала 1-й гвардейской танковой бригадой (1-й Гв.ТБр). В начале декабря полковник Катуков отослал командованию рапорт с просьбой представить гвардии старшего лейтенанта Лавриненко к званию Героя Советского Союза. В этом документе он указал, что Лавриненко уничтожил в боях под Мценском и Москвой 37 вражеских танков (точность цифры смущает, так как число подбитых Дмитрием под Мценском танков точно не установлено). А 7 декабря советские войска под Москвой начали всеобщее наступление, в ходе которого Дмитрий Лавриненко довел свой личный счет до 52 подбитых немецких танков. Но 18 декабря направлявшийся пешком в штаб с докладом Дмитрий был убит случайным осколком разорвавшейся рядом мины.
К званию Героя погибшего танкиста так и не представили; взамен он был награжден (посмертно) орденом Ленина. Лишь почти полвека спустя, в 1990 году, справедливость была восстановлена, и Дмитрию Лавриненко посмертно присвоили звание Героя Советского Союза…


Владимир Александрович Бочковский (1923-1999) встретил начало Великой Отечественной войны курсантом Харьковского танкового училища. На фронт лейтенант Бочковский прибыл после завершения обучения, в июне 1942 года – стал командиром танкового взвода в 11-й гвардейской танковой бригаде Брянского фронта. В августе 1942 Владимир получил тяжелое ранение; после излечения осенью 1942 его направили в 1-ю гвардейскую танковую бригаду, воевавшую на Калининском фронте. В декабре Бочковский отличился в ряде боев, за что его наградили медалью «За отвагу». Весной 1943 Владимир получил звание старшего лейтенанта и назначение на должность командира танковой роты. В этом качестве участвовал в Курской битве; в бою за деревню Яковлево его рота из 8 танков Т-34 отразила наступление крупного германского танкового подразделения. Советские танкисты уничтожили 16 вражеских танков (сам Бочковский одержал в той схватке 3 победы); но и из всей роты уцелел только танк Бочковского. За этот бой Владимир был награжден орденом Красного Знамени. После завершения Курской битвы Владимир Бочковский в должности заместителя командира батальона участвовал в освобождении Украины. За глубокий рейд по тылам противника, форсирование реки Теребна, захват плацдарма на берегу и удержание его до подхода главных сил капитан Бочковский в апреле 1944 был удостоен звания Героя Советского Союза. Затем командир батальона Бочковский участвовал в танковом рейде в Карпаты, а в начале 1945 года – в Висло-Одерской операции. В январе 1945 Бочковский со своим батальоном прорвался на 75 км в тыл противника, и захватом нескольких транспортных узлов перерезал коммуникации противника, что способствовало ускорению наступления советских войск. За тот рейд командование представило Бочковского к званию Дважды Героя, однако правительство не утвердило это представление, наградив танкиста орденом Суворова III степени.
В ходе наступления на Берлин, в грандиозном сражении на Зееловских высотах весной 1945 г капитан Бочковский получил тяжелое ранение, из-за которого он встретил Победу в госпитале. Всего за войну Владимир Александрович Бочковский был ранен шесть раз; кроме того, он пять раз горел в подбитом танке. Согласно последним наградным документам (за январь 1945 г) на его личном победном счету числятся 36 единиц подбитой бронетехники противника.


Иван Иванович Корольков (1915-1973) служил в РККА с 1937 года; к началу Великой Отечественной войны он был старшим сержантом, механиком-водителем тяжелого танка КВ-1 в 19-м танковом полку 10-й танковой дивизии 15-го механизированного корпуса, входившего в Киевский военный округ. В боях участвовал с первого дня войны. В сентябре в одном из боев его танк был подожжен попаданием немецкого снаряда в бензобак; тем не менее, Иван сумел вывести горящий КВ к своим войскам и потушить пожар, чем спас ценную машину и своего командира (Корольков был механиком-водителем танка командира батальона). За это танкист был награжден орденом Красной Звезды.
После тяжелых потерь его 10-я дивизия была переформирована, и Корольков стал танкистом 133-й танковой бригады; из-за нехватки командного состава Иван, как опытный боец и ветеран многих сражений, был произведен в офицеры. В марте 1942 лейтенант Корольков получил тяжелое ранение, но к июню он вернулся в свою бригаду, сражавшуюся на Сталинградском направлении. А уже через несколько дней, 10 июня 1942 г., Иван отличился в бою у села Татьяновка. В том сражении 133-я бригада отражала атаку немецкой 16-й танковой дивизии (41 советский танк против 60 немецких). При этом двум КВ-1, остававшимся в роте Королькова, пришлось противостоять 20 германским танкам. Машина Ивана получила тяжелые повреждения, но сохранила ход и до самого конца схватки участвовала в бою. В тот день КВ-1 Королькова подбил 8 танков, уничтожил 7 орудий и до 200 немецких солдат (к концу сражения в бригаде осталось только 13 танков, но немцы потеряли 42 машины). За этот бой лейтенант Корольков был награжден орденом Ленина – высшим орденом СССР.
Вновь старший лейтенант Корольков отличился 18 августа 1942: в критический момент боя, когда советская пехота дрогнула и стала отходить, Иван выскочил из танка, остановил бегущих, и лично возглавил атаку стрелков на врага; после чего, несмотря на ранение, остался в строю и руководил действиями своей танковой роты вплоть до окончания сражения. За этот бой осенью Корольков был представлен командованием к званию Героя Советского Союза (награждение утверждено правительством только в феврале 1943 г). Интересно, что в наградном листе указывалось, что с 22.06.1941 по 20.09.1942 на счету Ивана Королькова числилось 26 подбитых немецких танков, 22 уничтоженных миномета, 3 пулемета и до 1.400 солдат противника.
Летом 1943 командир танкового батальона гвардии капитан Корольков (его 133-я бригада стала 11-й гвардейской) принимал участие в Курской битве, по окончании которой Ивана направили на обучение в Высшую офицерскую бронетанковую школу. Закончив обучение, гвардии майор Корольков возглавил в декабре 1944 года 114-й отдельный танковый полк 14-й гвардейской кавалерийской дивизии 1-го Белорусского фронта. Весной 1945 Иван Корольков успешно руководил наступлением своего полка на Германию, не раз лично участвуя в атаках на противника; это принесло майору последнюю награду - орден Красного Знамени.
Таким образом, вступивший в войну сержантом, механиком-водителем танка, Иван Иванович Корольков закончил ее гвардии майором, командиром танкового полка; его личный победный счет согласно наградным документам составил 34 единицы подбитой вражеской бронетехники.


О Михаиле Петровиче Кученкове (1919-?) известно значительно меньше, чем о других танкистах из «великолепной пятерки»; не удалось найти даже фотографию этого аса. Практически вся имеющаяся информация об этом танкисте состоит всего из двух его наградных листов 1944 и 1945 гг.
Из них видно, что Михаил Кученков вступил в РККА в 1939, и участвовал в Великой Отечественной войне фактически с самого начала - с 27 июня 1941 г. (сражался на Западном фронте). При этом ни номер части, ни тип его бронетехники неизвестны. В 1943 Михаила Кученкова перевели на Брянский фронт, в 356-й гвардейский самоходно-артиллерийский полк 10-го гвардейского Уральского танкового корпуса. Полк был оснащен штурмовыми самоходками Су-122; на этой САУ, предназначенной для борьбы с пехотой и огневыми точками противника, Михаил Кученков участвовал в Курской битве. После окончания битвы 356-й Гв.САП перевооружили на универсальные самоходки Су-85, способные бороться как с пехотой, так и с танками; на этой САУ лейтенант Кученков и сражался до самого конца войны.
До весны 1944 Михаил Кученков не был отмечен никакими наградами; первый орден гвардии лейтенант Кученков получил в марте 1944 за успешные действия при освобождении поселка Фридриховка и станции Волочиск (орден Отечественной войны II степени). Затем в июле в ходе Львовско-Сандомирской операции САУ Кученкова обеспечила советской пехоте прорыв обороны противника, уничтожив огнем и гусеницами минометную батарею, БТР, 5 вражеских огневых точек и до роты немецких пехотинцев. За эти бои Михаил был удостоен ордена Красной Звезды. Вновь лейтенант Кученков отличился в январе 1945 при форсировании реки Одер и создании на ее противоположном берегу плацдарма для дальнейшего наступления на Берлин. За неделю боев в районе Одера Михаил подбил 11 единиц вражеской бронетехники и уничтожил не менее двух взводов пехоты, взяв к тому же в плен 48 немецких солдат. За эти подвиги командование наградило лейтенанта Кученкова орденом Отечественной войны I степени. Как явствует из наградного документа, общий счет аса к этому моменту составлял 32 подбитые бронеединицы противника (20 танков, 8 САУ и 4 БТР). Но это – на январь 1945; а ведь Михаил Кученков сражался до самого последнего дня войны (известно, что в 1985 году бывший танкист был еще жив)…


Николай Дмитриевич Моисеев (1916-1985) служил в РККА с 1937 года; зимой 1939-1940 гг. он участвовал в советско-финской войне. Поэтому в Великую Отечественную войну танкист вступил, уже имея боевой опыт. В июне-июле 1941 он сражался на танке КВ-1 в составе 34-й танковой дивизии на Юго-Западном фронте, а после ее расформирования в августе попал в 1-ю танковую бригаду, где ему достался танк Т-34. Отличился осенью 1941 в боях в районе Шепетовки: уничтожив 2 германских танка и 5 противотанковых орудий, Николай прорвал вражескую линию обороны и вышел противнику в тыл, заставив немцев отступить. За этот бой лейтенант Моисеев был награжден орденом Красной Звезды.
Вновь уже ставший командиром танковой роты 6-й гвардейской танковой бригады (так стала именоваться после присвоения гвардейского звания его 1-я бригада) старший лейтенант Моисеев отличился в боях за село Рубежное (под Харьковом). В боях 24 марта 1942 г его рота отразила немецкое наступление, подбив 9 вражеских танков (3 из них – на счету Моисеева), и уничтожив до батальона солдат противника. А 26 марта рота сама перешла в наступление и захватила населенный пункт Замулевка, где подбила 5 оборонявших поселок немецких танков (2 из них поджег экипаж Моисеева). За эти бои командование представило Моисеева к званию Героя Советского Союза, но правительство не утвердило представления, а наградило танкиста орденом Ленина.
Отведенная в тыл на пополнение, 6-я гвардейская бригада вновь приступила к боям на Сталинградском направлении в августе 1942. И уже в одном из первых боев Николай Моисеев вновь отличился: после ранения командира батальона принял командование на себя, и организовал атаку и захват разъезда «74-й километр». В ходе боя его батальон подбил 31 немецкий танк, уничтожил 14 орудий, 9 автомобилей и около батальона пехоты (советские потери – 15 танков).
Бои на Сталинградском направлении имели очень ожесточенный характер; в результате 6-я гвардейская бригада к октябрю 1942 потеряла 80% своего личного состава и все танки, поэтому она была отведена в тыл на пополнение и обучение новичков. Вновь на фронт бригада вернулась уже во второй половине 1943. В составе Южного фронта гвардейцы участвовали в освобождении Ростова-на-Дону, в боях за побережье Азовского моря, за Таганрог; штурмовали Перекоп и ворвались в Крым. Здесь 11 апреля 1944 батальон майора Моисеева совершил глубокий рейд по тылам противника, а 13 апреля прорывом линии обороны врага способствовал освобождению стрелковыми частями Симферополя. Но 16 апреля 6-я гвардейская бригада, прорвавшаяся к реке Бельбек, понесла там серьезные потери и была остановлена противником. К маю 1944, когда завершилось освобождение Крыма, в составе бригады осталось так мало танков, что все они были сведены в один батальон, который возглавил майор Моисеев. После этого остатки бригады были отведены в резерв, а в августе бригада была преобразована в гвардейское Сивашское танковое училище. Преподавателем этого училища гвардии подполковник Моисеев и встретил окончание войны.
Всего за время участия в Великой Отечественной Николай Моисеев согласно наградным документам подбил 31 единицу вражеской бронетехники, уничтожил 29 орудий и 24 пулеметных гнезда. При этом он 5 раз был ранен, награжден 5 орденами и 2 медалями; однако звания Героя Советского Союза, к которому его представляло командование бригады, Николай Дмитриевич так и не получил.