По просьбе одного из читателей я в этом сообщении попытаюсь в силу моих скромных возможностей прикоснуться к одному из самых сложных и малоосвещенных вопросов наполеоновской эпохи: каким конским составом пользовались кавалерийские и артиллерийские части Франции в период наполеоновских войн. К сожалению, источники (во всяком случае, доступные мне), крайне скудны на сведения по данному вопросу. Поэтому – уж что «нарыл», то «нарыл». Не обессудьте. И «не стреляйте в пианиста – он играет, как умеет»… :)

Но начнем с самого начала. Франция в революционную и наполеоновскую эпохи располагала относительно малочисленным конским составом. Так, накануне революции во Франции было 1,78 миллиона лошадей, из которых 1,56 миллиона было занято в сельском хозяйстве, и только 220.000 лошадей использовались в армии и на транспорте. Причем даже в случае крайней нужды подавляющее большинство крестьянских лошадей «забрить» для службы в армии было невозможно. Ведь нельзя было лишать сельское хозяйство основной тягловой силы, что немедленно бы сказалось на урожайности и создало бы огромные трудности в снабжении армии и населения Франции продовольствием. Да и не годились эти низкорослые, неторопливые животные для армейской службы: не по силам им было стремительно нестись вперед в лихих кавалерийских атаках, подобно элитным скаковым лошадям. Крестьянские лошадки могли оказаться к месту разве что только в обозе, в крайнем случае – в артиллерии для транспортировки пушек. Недаром все специалисты коневодства того времени дружно утверждали, что французские лошади годны в лучшем случае для упряжи, и мало пригодны под седло.

А вот с породами скаковых лошадей для кавалерии во Франции того времени вырисовывалась большая проблема. В феодальную эпоху коневодство во Франции процветало, однако продолжавшиеся в течение 3х веков войны, особенно опустошительные войны Людовика XIV, привели к вырождению и даже полному уничтожению некоторых скаковых пород, массово погибавших под пулями и ядрами в многочисленных сражениях. Эти потери французы возмещали покупкой лошадей в Германии, Дании, Бельгии и Англии. Только в конце царствования Людовика XV была сделана попытка исправить положение созданием конезаводов в Ле-Пине, Нормандии и в Розьери, однако вспыхнувшая вскоре революция уничтожила эти заводы, и затормозила наметившиеся было успехи французского элитного коневодства. Последующие же революционные войны еще больше ухудшили положение – лошади вновь массово погибали в сражениях, а восполнить их потери традиционным способом было теперь невозможно: ополчившиеся на революционную Францию страны, где прежде французы покупали коней, отказывали противнику в продаже этого стратегически важного для того времени материала.

В результате французские революционные кавалерийские части, большинство которых составляли новые формирования (набранные взамен разогнанных королевских частей), к тому же плохо обученные, оказались почти непригодными к войне. При встрече с хорошей кавалерией англичан, пруссаков и австрийцев они почти всегда терпели поражение. Поэтому революционное командование в основном держало свою кавалерию, совершенно не способную состязаться с сильными противниками, в резерве. Апофеозом же никчемности конницы французской революционной республики стало сражение при Вюрцбурге (1796 г), в ходе которого австрийские эскадроны почти полностью вырубили все французские кавалерийские части.
Вот таково было положение с конским составом и вообще с кавалерией во Франции, когда к власти пришел Наполеон Бонапарт. Между тем, Наполеон ставил конницу очень высоко и обладал глубоким пониманием ее свойств и роли на войне (хотя сам ездил верхом очень плохо, с трудом удерживаясь в седле). Пожалуй, в то время мало кто еще из правителей так ценил легкую конницу, понимал ее роль для скрытности передвижения своей армии или для получения свежих разведданных о движениях противника. Также Наполеон придавал огромное значение атакам конницы большими массами на поле сражения и умел ими пользоваться для нанесения удара по флангу неприятеля. К тому же Бонапарт, как профессиональный артиллерист, хорошо осознавал необходимость хорошей конной тяги для того, чтобы артиллерийские части поспевали за армией, не отставая от нее. Все вышеперечисленное требовало от нового правителя Франции срочно решить задачу по насыщению кавалерийских и артиллерийских частей большим количеством как легких скаковых рысаков, так и тяжеловесных тягловых лошадей.

Поэтому, когда Наполеон взял в свои руки управление страной, он употребил все усилия для того, чтобы улучшить положение с конным составом своей армии. Однако так как Бонапарту достался наихудший материал, какой только мог быть, Наполеону поначалу приходилось исходить из того, что есть. В 1802 году, еще будучи консулом, Бонапарт упразднил в кавалерии все оркестры, отправив музыкантов в пехоту. Освободившиеся при этом лошади позволили Наполеону сформировать четыре (!) полнокровных кавалерийских полка, крайне необходимых ему в тот период тотальной нехватки вооружения и снаряжения. Одновременно Бонапарт начал реорганизацию французской конницы, собирая рассеянные прежде по пехотным частям кавалерийские подразделения в отдельные бригады и дивизии. Тогда же он восстановил распределение конницы по родам, сформировав части тяжелой (кирасиры и карабинеры), средней (драгуны и шевалежеры) и легкой (гусары и конные егеря) кавалерии. А вскоре, так как уверенность Наполеона в важности действия тяжелой конницы на поле боя большими массами была очень велика, он свел кавалерийские дивизии в конные корпуса. Так же для решения проблемы недостатка конского состава в кавалерии и артиллерии свежеиспеченный император издал декрет (4 июля 1806 года) о восстановлении конезаводов, разработав при этом такую организацию производства, которая в главных чертах сохранялась вплоть до начала 20-го века. К тому же, понимая, что сила кавалерии зависит не только от количества и качества лошадей, но и от обученности конному делу личного состава полков, Наполеон основал целый ряд кавалерийских школ, в которых офицеры и инструкторы для конницы проходили основательную подготовку. Вскоре значительно поправить дело с конским составом в армии Наполеону помогли новые войны: после захвата Германии, Дании, Бельгии, Голландии, Италии, Испании в распоряжении императора оказались конезаводы этих стран. Естественно, что готовившиеся к новым войнам французы использовали эти заводы на полную мощь, одновременно реквизируя всех породистых лошадей у местного населения. Это вкупе с проведенными реформами позволило Наполеону не только увеличить количество кавалерийских частей, но даже восстановить оркестры кавалерийских полков. Так, если в 1805 году численность французской кавалерии еле доходила до 22.000 кавалеристов и одной тысячи конных артиллеристов, причем значительная часть из них была «безлошадной», то к 1812 году, несмотря на значительные потери в войнах, в четырех резервных кавалерийских корпусах числилось уже 208 эскадронов, т.е. 38.200 лошадей и столько же всадников (это - только французов, без учета кавалеристов из других стран). Правда, нужно признать, что изрядное количество этих конников (в основном в легкой кавалерии) ездило на обычных французских лошадях, не отличавшихся высокими скаковыми качествами. Однако конные полки гвардии и почти все полки тяжелой кавалерии использовали породистых лошадей немецких, итальянских и испанских пород.

В 1812 году Наполеон привел в Россию 600-тысячное войско, в котором (с учетом кавалерии подчиненных Франции стран) было около 80 тысяч всадников. Этот поход стал роковым не только для солдат Наполеона, но и для его лошадей; из российской западни вырвалось менее десятой части Великой Армии, конный же состав был фактически почти полностью уничтожен. Несчастные животные погибали не только от пуль и ядер в огне сражений; во время отступления из России конный падёж был велик из-за холодов и отсутствия корма, а так же множество лошадей было просто съедено голодными солдатами. Дошло до того, что безлошадными остались даже гвардейские кавалерийские части! Тогда для защиты императора было решено привлечь всех офицеров армии, еще не потерявших лошадей. Из них был сформирован сводный эскадрон, состоявший из четырех рот по 150 всадников в каждом. Эти офицеры выполняли обязанности рядовых кавалеристов; генералы занимали в этом эскадроне должности офицеров, а полковники — унтер-офицеров...

После русского похода Наполеон так и не смог более компенсировать катастрофическую убыль своей кавалерии. Самые лучшие конные заводы Европы находились в Пруссии и Центральной Германии, районах, вполне покорных Франции вплоть до начала 1813 года. Но после русской кампании Пруссия и другие малые германские государства изменили Наполеону, перейдя на сторону его врагов. А отличные конезаводы Испании еще раньше стали недоступны для французов из-за развернувшейся освободительной борьбы испанцев и боевых успехов на Пиренеях британского экспедиционного корпуса Веллингтона. Таким образом, император лишился важнейших источников пополнения конного состава, и его кавалерия так и не смогла возродить свою былую мощь. Уже в первых битвах кампании 1813 года нехватка кавалерии не позволила Наполеону организовать эффективное преследование побежденного врага, а впоследствии недостаток кавалерии и низкие скаковые качества реквизированных для армии крестьянских лошадей постоянно сказывались на результатах разведки и сражений французской армии. И вершиной беспомощности обескровленной французской кавалерии явилась решающая битва при Ватерлоо, в которой кирасиры Наполеона так и не смогли прорвать ряды английских войск, а легкая конница оказалась неспособной организовать дальнюю разведку и предупредить императора о подходе к месту битвы прусской армии…

Всего в период с 1805 по 1815 год французская армия потеряла более полумиллиона лошадей – убитых и покалеченных в сражениях, погибших от голода и холода. В результате наполеоновскими войнами было разорено коневодство многих стран Европы; боевые потери конного состава многим европейским государствам пришлось восстанавливать десятилетиями...


Наполеон Бонапарт, многое сделавший для развития коневодства во Франции, сам по себе не был кавалеристом и никогда не учился верховой езде. Отлично понимавший значение для успешного ведения войн хорошей конницы, всемерно заботившийся об обеспечении кавалерии конным составом, Бонапарт, тем не менее, не был «лошадником» и никогда особо не любил лошадей, видя в них только средство передвижения или символ престижа, но никак не живое существо со своим характером, достоинствами и недостатками.
Видимо, именно из соображений престижа Наполеон предпочитал иметь под седлом арабских жеребцов – самых ценных и самых редких коней в Европе. Восседая на этих красавцах, честолюбивый Бонапарт, видимо, хотел «добрать солидности», хотя, по воспоминаниям его соратников, «мешком» сидевший в седле Наполеон представлял разительный контраст с горячим скакуном. «Наполеон сидел в седле подобно мяснику, во время движения галопом он болтался вперед, назад и в стороны в зависимости от скорости лошади» - таким запомнило «наездника» Бонапарта его окружение. И хотя во избежание несчастья принимались все меры предосторожности (в его распоряжение предоставляли только безупречно выезженных лошадей, доведенных до невероятного совершенства выдержки животных), император не раз «летал» с их спин, причем в ситуациях, когда профессиональный кавалерист наверняка удержался бы в седле. В частности, Наполеон «сверзился» с коня на границе России за час до вторжения французов. Из под ног его коня выскочил заяц, Бонапарт от неожиданности дернулся и вывалился из седла, «как куль с мукой». Впрочем, будучи отвратительным наездником, Наполеон отличался удивительной выносливостью при езде: довольно часто ему приходилось проезжать верхом по 20–30 километров, случалось делать это и в течение всего дня, меняя лошадей, совершать стокилометровые марши.

Регистр Императорских конюшен сохранил для нас данные о лошадях Наполеона. Это серый в яблоках араб Сириус, бывший под Наполеоном при Аустерлице; Стирия, на котором он пересек заснеженный перевал Сен-Бернар в Альпах и участвовал в сражении при Маренго. Были у французского императора и кони, подаренные ему врагами. Так, русский император Александр 1-й во время перемирия подарил Наполеону араба по кличке Таурис; на этом коне Бонапарт восседал в битве при Бородино и на нем въезжал в Москву.

Особые отношения сложились у Наполеона и вороного жеребца Ваграма; пожалуй, это был единственный конь, к которому Бонапарт относился не как к средству передвижения, а как к живому существу. Этого жеребца подарил Наполеону австрийский император, и конь быстро нашел общий язык с новым хозяином. При появлении Наполеона в конюшне Ваграм начинал ржать и бить копытами, в нетерпении ожидая угощения. Наполеон давал ему кусочек сахара, гладил и приговаривал: «Вот ты, Мой Кузен». Маршалы Наполеона обижались: «Мой кузен» – так император обращался к ним в письмах… После падения и отречения императора именно Ваграм последовал за Бонапартом на Эльбу…

Был у Наполеона и подаренный турецким султаном серый в гречку арабский жеребец Визирь. Визирь участвовал в битве при Эйлау и сопровождал императора в походе в Россию. Именно с него Бонапарт и «слетел», когда его «атаковал» заяц.
Но одним из самых знаменитых коней Наполеона был светло-серый араб Маренго. Этот жеребец принимал участие в сражениях при Аустерлице (1805), Йене (1806) и Ваграме (1809). В сражении при Ватерлоо император ездил на нем до вечера, пока конь не получил ранение в ногу. Раненного коня оставили на ферме, где Маренго был захвачен английским офицером Ангерстейном из свиты герцога Веллингтона, и в качестве ценного трофея увезен в Англию, где он дожил до 1832 года и скончался в возрасте почти тридцати восьми (!) лет.

Вообще, в бесконечных сражениях под Наполеоном было убито почти два десятка лошадей! Первый раз Бонапарт лишился боевого коня 17 декабря 1793 года под Тулоном во время атаки форта Мюльграв – тогда он еще был командиром батальона. Последний раз это случилось в сражении при Арси-сюр-Об 20 марта 1814 года, и чуть не стоило императору жизни. Очевидец этого события генерал Камон рассказывал: «Снаряд вражеской гаубицы с дымящимся запалом влетел в землю в нескольких футах от дрогнувшей линии войск. Заметив, что несколько солдат пятятся назад, чтобы спастись от ожидаемого взрыва, император спокойно пустил свою лошадь над этим местом. Снаряд взорвался, лошадь с вывалившимися внутренностями рухнула вместе с всадником. Император скрылся в облаке пыли и дыма. Однако он поднялся на ноги, без единой царапины и, сев на другую лошадь, поехал осматривать позиции других батальонов».


Это самая древняя и самая чистая порода, она считается одной из самых красивых пород лошадей на свете - со своей благородной "лобастой" головой, выразительными глазами, и неповторимыми плавными движениями.
Происхождение араба до конца не ясно. Судя по изображениям этой лошади, сохранившимся еще с древности, можно предположить, что арабские скакуны жили на Аравийском полуострове уже во 2 – 3 тысячелетиях до нашей эры. А так как они разводились в пустынной местности, арабы приобрели способность к выживанию в сложных климатических условиях, огромную выдержку и неприхотливость. Эти темпераментные быстрые лошади идеально подходили для военных набегов и стремительных кавалерийских атак; арабские скакуны демонстрировали большое мужество в бою, а также огромную скорость и выносливость. В Европе интерес к этим восточным лошадям рос, благодаря фантастическим историям об их силе, скорости, выносливости и прыжковых качествах. Владеть подобной лошадью означало не просто иметь возможность улучшить собственных лошадей, это считалось особо престижным. Состоятельные европейцы, преимущественно члены королевских семей, стремились любой ценой заполучить себе этих сказочных лошадей.

Арабские лошади небольшие, рост в холке в среднем у жеребцов 153 см, у кобыл — 150 см. Характерными признаками породы являются правильное, плотное, сухое сложение; в частности — красивая, со слегка вогнутой переносицей голова с большими выпуклыми глазами, длинная изогнутая шея, округленное туловище, длинный и прямой круп с высоко поставленным хвостом. Масти — в основном серая всех оттенков, часто встречается гнедая и рыжая, реже вороная. Серые арабские лошади в большинстве своём с возрастом приобретают «гречку». Арабская лошадь является долгожителем среди пород домашних лошадей. Многие из представителей этой породы доживают до 30 лет. Кобылы сохраняют способность к размножению до глубокой старости и отличаются плодовитостью.


Продолжение в следующем посте