Я с детства искал информацию по этой теме: величайшее в истории танковое сражение под Прохоровкой усиленно пропагандировалось в советское время, как одна из самых славных побед русского оружия. Об этом сражении было написано много книг, снимались документальные и художественные фильмы. Казалось бы, сражение изучено «от и до», однако меня все время мучила мысль, что здесь что-то недосказано (уже в детстве я испытывал зуд любопытства, в конце концов и сделавший из меня историка). А недосказанность заключалась в полном отсутствии цифр. Во всем обилии литературы об этом величайшем сражении никогда не назывались цифры: сколько танков с советской и с немецкой стороны сошлись под Прохоровкой, сколько броневых машин было потеряно в бою, сколько танков осталось, чтобы продолжать сражаться и определить победу или поражение в грандиозной битве за Курскую Дугу… Да и по самой битве под Курском, составной частью которой и было танковое сражение под Прохоровкой, в лучшем случае давались только цифры количества танков в германской и советской армиях накануне битвы, без указания потерь в ходе сражения. Словно не несли мы потерь в боях, словно эта страшнейшая в истории война лично для нас, советских людей, была легкой прогулкой, где мы «в одиночку семерых побивали»…

Вот это меня злило уже с детства. Я хотел знать правду о войне, а меня поили сладеньким сиропчиком: «мы самые крутые и непобедимые! Советский Союз – родина слонов», ну и далее в том же духе. Вместо настоящей, честной истории – байки пропагандистов. А я, как подрастающий историк, очень рано понял, что «сухие цифири» для понимания истины важнее сказок, выдумываемых журналюгами. Цифры более правдиво говорят о соотношении сил противников и накале сражений, да, в конечном итоге, и об уровне героизма солдат, победивших врага, несмотря на страшные потери. Намного больше, чем выдумки некоторых «фронтовых» корреспондентов, побоявшихся отправиться туда, где идет бой, и сочинивших героический эпос на основе отрывочных сведений, полученных в штабе, и при этом даже перепутавших фамилии героев. Как это было, например, в случае 28 панфиловцев, которых на самом деле было не 28, и которые, не имея противотанковых средств, действительно геройски погибли, не отступив, под гусеницами немецких танков, не подозревая, что с легкой руки тылового журналюги они уничтожили чуть ли не все бронетанковые войска Германии…
Именно поэтому я упорно, наивно не понимая, что наше самое правдивое и справедливое в мире государство просто прячет истинную информацию, годами искал цифры соотношения сил и потерь как в целом по Курской битве, так, в частности, и по сражению под Прохоровкой. Да, я верил, и до сих пор не сомневаюсь, что Прохоровское сражение было величайшим в истории танковым столкновением, но как историк, я желал подтверждения этого голословного утверждения цифрами. И, зная характеристики бронетанковой техники Германии и СССР, я просто не верил, что это грандиозное сражение мы могли выиграть без потерь, причем без огромных потерь.
Однако советские источники об этом молчали. Шли годы, интерес к данной теме остывал, оттесняемый другими – я всерьез увлекся историей авиации, наполеоновской эпохой, историей стрелкового оружия, и детское любопытство по отношению к бронетанковым войскам фактически угасло. Даже, когда новые времена открыли нам новую информацию, я довольно прохладно отнесся (просто перегорело) к наконец-то появившимся цифрам соотношения сил и потерь на Курской Дуге; они только подтвердили то, о чем я уже и так не только догадывался, но и был уверен: победа далась нам огромной кровью и неисчислимыми жертвами. Этому я получил море подтверждений в истории авиации, танковые войска, к которым я почти полностью потерял интерес, в этом плане ничем не отличались от ВВС.
И вот на днях мой бывший ученик, а сегодня – мой приятель и читатель Володька Лебедев, который в Liveinternet проходит под ником vovan19777, прислал мне добытую им информацию о соотношении сил и потерях в ходе встречного танкового сражения под Прохоровкой (причем – даже по типам танков!). И, так как она очень наглядно показывает, кто чего стоил, я после небольшой переработки (для более легкого восприятия) решил поделиться полученной инфой с теми читателями, кому это будет интересно. Для полного понимания: синий квадратик под силуэтом танка указывает, сколько танков такого типа было в строю к началу сражения, красный – сколько машин потеряно, зеленый – сколько осталось в строю после бойни под Прохоровкой.





Итак, к началу сражения имевшиеся под Прохоровкой танковые войска СССР имели подавляющее численное превосходство: 368 танков и САУ против 150 германских. Однако это численное превосходство Красной Армии несколько нивелировалось более высокими боевыми характеристиками некоторых танков Вермахта: тяжелые «Тигры» просто не имели на поле под Прохоровкой равного себе противника. Даже наши тяжелые КВ пробивались «Тигром» на максимальных дальностях выстрела, а сами могли поразить германскую «кошку» только при стрельбе чуть ли не в упор. Слава Богу, что на этом участке действовала всего рота «Тигров», а не батальон… В отечественной литературе принято петь дифирамбы мощи нашего основного среднего танка Т-34; это действительно верно по отношению к 1941 году, однако к началу битвы за Курскую Дугу немцы смогли усовершенствовать свои средние танки Pz.IV настолько, что они сравнялись по своим боевым качествам с «тридцатьчетверкой» и ни в чем, кроме скорости движения по шоссе (и только по шоссе!) ей не уступали. «Тиграм» же «тридцатьчетверка» 43-го года, вооруженная 76-мм пушкой, противостоять еще просто не могла. Но самым слабым местом 5-й гвардейской танковой армии было огромное количество (139 штук!) легких танков Т-70, защищенных тонкой броней и вооруженных слабой 45-мм пушкой. Эти танки вполне годились для разведки или борьбы с пехотой противника, но противостоять средним, а тем более тяжелым танкам…
Исходя из приведенных в таблице цифр, мы можем утверждать, что в сражении под Прохоровкой советские танковые войска понесли не просто огромные, а ужасающие потери – 70% всех танков. Немцы же, имея сил в два с лишним раза меньше, потеряли только около половины бронированных машин – 47%. Причин этому несколько. В частности, простое везение, случай, имеющий зачастую решающее значение на войне. Ведь немцы первыми (возможно, благодаря своей великолепной оптике) заметили противника и успели перестроиться для боя, советским танкистам пришлось делать это уже под огнём, неся потери. Свою роль сыграла и система связи: в то время далеко не каждый советский танк имел приемо-передающую рацию, и даже при обнаружении противника многие танкисты просто не могли сообщить об этом товарищам. Немаловажным было и то, о чем я уже сказал выше: что основу советских бронетанковых войск под Прохоровкой составляли «тридцатьчетверки», не имевшие никаких преимуществ над противником, и легкие Т-70, которые не могли соперничать в бою даже со средними Pz.IV и Pz.III. К тому же имевшаяся у противоборствующих сторон самоходная артиллерия была неравноценна: все САУ советских бронетанковых войск были «противопехотными» и почти не могли противостоять танкам. В то же время большинство имевшихся в наличие у немцев САУ были именно противотанковыми, и они с закрытых позиций второй линии были способны нанести противнику весьма серьезный урон.
И тем не менее, несмотря на превосходство врага в качествах бронетехники, несмотря на лучшую его организацию и простое везение, несмотря на огромные, фактически катастрофические потери, в этом сражении одержали победу именно советские танкисты. Да, ценой собственной жизни. Но остановили наступление вражеских танков, обескровив немцев, выбив у них почти половину машин. И обратили в бегство, совершив перелом в грандиозной битве. И погнали врага – те, кто остались в живых, и те, кто пришли на помощь из резервов. День сражения под Прохоровкой стал переломным для Курской битвы: до этого дня советские войска только оборонялись, а с этого дня перешли в наступление! И больше немцы уже не смогли перехватить инициативу и вновь атаковать – никогда!
Вот такой тяжелой и кровавой, а не массовым избиением «многочисленных, но слабосильных и трусливых дураков-германцев», как представляла советская пропаганда во времена моего детства, была та война. Война, на которой остался мой навсегда 17-летний дядька, а отец, тогда еще мальчишка, буквально чудом остался в живых (иначе не было бы и меня). И после изучения долгие годы скрывавшихся от нас нашим правительством цифр потерь, я стал уважать людей, сражавшихся в той войне, еще больше – «сухие цифири» лично мне сказали о героизме наших предков, презиравших смерть, намного больше, чем байки официозных советских пропагандистов…