Музыка. Столик. Жарко.
Пары танцуют стильно.
«Евангелие от Марка»,
Дождик еще не сильный.

В мокрой листве фонарик
Вздрогнет, мигнет, качнется.
Девушка в красной шали
Больше не обернется.

Музыка. В старом парке
Где-то играют дети...
Правит не Маркс, но Маркес
В мире, где дует ветер.

В мире, где снова мокрым
Грязь городскую смоет.
Воспоминанья блекнут...
И значит, жалеть не стоит.

Скоро зима, и белым
Запорошит ресницы,
Плечи, и первым делом
Перевернет страницу

Новую, там, где не был,
Скроет любое горе.
Счастье, оно как небо.
Память, она как море.

Галька, одна из галек,
Прочих круглее и глаже -
Каменный мокрый Алеф -
Может, тебя покажет?..

Где там Харона барка?..
Будет нам вечно сниться
Триумфальная арка…
Небо Аустерлица…
[466x699]





БЕНАРЕС

Ложный и настоящий,

как отразившийся в зеркале сад,

воображаемый город,

ни разу не виденный въяве,

связывает расстояния

и повторяет свои недосягаемые дома.

Жёсткое солнце

прорезает кромешную тьму

храмов, мусорных свалок, дворцов и тюрем,

ещё один миг — и оно озаряет стены

и искрится в водах священной реки.

Душный город,

сжавший в своих объятиях звёздную крону,

вырывается из горизонтов,

полнит утро

шагами и снами,

и улицы, будто ветви, тянутся к свету.

В тысячах окон, обращённых к востоку,

разом вспыхивает рассвет,

и крик муэдзина

с высокой башни

уплотняет воздух этого дня,

возвещая городу многих богов

одиночество Бога.

(Думать о том,

что, пока я играю с неверными образами,

город моих песнопений

находится там, где ему и положено быть,

топографически достоверный,

населённый, как сон,

лазаретами и казармами,

медленными тополями

и людьми с гноящимися губами,

ощутившими холод на лицах.)
[560x700]