ПОНЯТЬ СТРУКТУРУ ОБМАНА
Историю о том, как в устройстве геометрии вселенной была сначала открыта компактная и замкнутая сама на себя структура под названием додекаэдрическое пространство Пуанкаре, а затем и очень успешно закопана поглубже, с достаточным количеством подробностей можно найти в материале «Аномальные факты и структуры»(очень рекомендую прочитать!!!!!) и в прилегающих к нему текстах «Книги новостей».
Здесь же представляется более полезным разобраться не с тем, КАК именно это было сделано, а ПОЧЕМУ вообще подобные вещи в современной физике происходят. Потому что понимание общей ситуации позволяет намного эффективнее выделять важнейшие узлы этой конструкции, а значит – и понимать в целом «структуру обмана». Когда же эта структура постигнута, то далее вполне ясными становятся и трюки фокусов, и все прочее. Вроде того, сколь тесные взаимосвязи действительно существуют между симметриями микромира, вихрями Декарта, физикой пылевой плазмы и топологией космоса. И почему во всем этом так важен додекаэдр.!!!!!!
Для связности изложения вполне логично оттолкнуться от чего-нибудь такого, что уже упоминалось выше. Например, от цитаты из Дэвида Спергела, примерно такими словами описавшего картину мира и космологии, выстроенную достижениями современной науки:
Все, что есть в мире, появилось из ничего в результате Большого Взрыва и с тех пор разлетается все быстрее в разные стороны. Из-за чего на крупнейших масштабах распределение материи в пространстве почти однородно, а геометрия пространства является плоской, как у Евклида…
Если анализировать этот текст «с другой стороны» (то есть, если ухватиться за структуру додекаэдра, выявленную сразу несколькими группами исследователей в структуре космоса), то уже на самых первых этапах анализа вполне понятны такие вещи. (а) Что геометрия замкнутого пространства определенно НЕ является просто плоской по Евклиду. И (б), что распределение материи в додекаэдрическом пространстве НЕ является однородным, откуда и происходят в своей массе известные аномалии на карте неба.
Если же последовательно развивать эти идеи и дальше, то рано или поздно придется сделать и следующие выводы. (в) Что компактная вселенная НЕ разлетается все быстрее в разные стороны, а лишь представляется нам таковой из-за особенностей (наведенной) метрики пространства-времени. И что более адекватная картина мира выглядит как чередующиеся циклы равномерного расширения-сжатия вселенной. Или, иначе говоря, что (г) мир НЕ возник в результате большого взрыва, а пребывает в состоянии регулярных осцилляций…(RE:вспоминаю фразу о дыхании Бога)!!!!
Отсюда само собой все выходит так, что практически каждый из ключевых аспектов доминирующей «стандартной» космологической модели НЕ сопрягается с концепцией додекаэдрического пространства Пуанкаре. А ведь все научное сообщество, которое десятилетиями выстраивало нынешнюю модель, – это такие же живые люди, как и все остальные. Не только с карьерой и репутацией, но и со своими семьями, которые надо кормить, детьми, которых надо пристраивать, кредитами на машину, закладными и долгами ипотеки, которые надо оплачивать. В таких условиях очень мало кто способен встать и честно заявить, что все, над чем шла работа – это на самом деле тупик, путь в никуда… Тривиально-бытовая психология обмана, так сказать.
Но есть тут, однако, и скрытый, куда более мощный и замысловатый аспект, непосредственно связанный с тайными механизмами управления нашим обществом. Наглядно и доходчиво продемонстрировать его лучше с картинками.
Вот так, скажем, в обзоре Вадима Цытовича выглядят два существенно разных варианта для распределения материи в условиях пылевой плазмы. Один вариант, что слева, – это равномерное распределение пыли в условиях земной тяжести. А второй вариант – центральная и правая картинки – это неравномерное распределение в условиях камеры, находящейся в космосе, где самопроизвольно образуются вихри с пустотами-войдами в ядрах и уплотнениями по краям.
Для сопоставления напомним, что Стандартная модель космологии убеждает нас в равномерном распределении материи в космическом пространстве (пылевой аналог слева). А вот Рене Декарт в свое время (XVII век) изображал структуру строения космоса следующим образом:
Если же мы рассмотрим одну из современных карт неба, отображающих распределение крупномасштабных образований (филаментов-суперкластеров галактик и межгалактических войдов), то довольно сложно не заметить, что эта картинка куда больше похожа на декартовы видения и вихри пылевой плазмы, нежели на теоретические предсказания астрофизиков.
Ну и, наконец, когда доходит очередь до иллюстраций того, каким образом художники изображают на плоскости концепцию 4-мерного додекаэдрического пространства Пуанкаре, суть и наглость «космологической подмены» проступают во всем своем неприличном масштабе.
Конечно же, предъявление подобных картинок никому, никогда и ничего в науке не доказывает. Но, во-первых, этого уже вполне достаточно для веских подозрений, что народ тут очень сильно дурят. А во-вторых, это направляет общий ход рассуждений об устройстве природы в куда более конструктивное и плодотворное русло, нежели изначально абсурдная в своей сути идея «большого взрыва».
Ни один человек – будь он вооружен формулами или без оных – не в силах убедительно продемонстрировать, каким образом невообразимо гигантский термоядерный взрыв способен породить всю ту сложность и красоту мира, которую мы наблюдаем вокруг. Или хотя бы лишь одну живую клетку. Да еще в замкнутой вселенной, где по всеобщему согласию физиков должен царить второй закон термодинамики, с течением времени приводящий систему ко все большей степени неупорядоченности.
А вот ячеистая форма космоса, напротив, указывает на то, что мы определенно наблюдаем во вселенной процессы самоорганизации. Причем процессы эти идут постоянно и – словно в голограмме – на всех масштабах, от космологических до микроскопических, порождают фрактальные самоподобные формы. А самоорганизация, как мы уже знаем, практически наверняка свидетельствует о том, что наблюдаемая нами вселенная – это открытая диссипативная система.
То есть система, получающая энергию откуда-то еще и рассеивающая ее вокруг, в процессах формирования разнообразных структур – достигающих любого уровня сложности, но собранных на основе однотипных и достаточно простых элементов… И тогда уже становится понятнее, что ячеистая структура космоса вовсе не случайно напоминает строение многоклеточного биологического организма. Или, если угодно, строение человеческого мозга…
И вот эти ключевые идеи – о пронизывающих всю природу принципах самоорганизации и о единстве тела-разума вселенной – проникают чрезвычайно тяжело не только в руководящие слои нашей науки, но и вообще в массовое сознание общества. Потому что каждому человеку фактически с рождения вдалбливают нечто в корне иное (что природе НЕ свойственно): иерархические принципы управления и безусловное главенство вышестоящих инстанций.
НАШ ЧЕЛОВЕК В ПРИНСТОНЕ
Хотя научная иерархия – как и всякая церковь (пусть даже «посюсторонняя») – немало сил кладет на то, чтобы яростно бороться со всевозможными ересями в своих рядах, исходный дух свободомыслия, к счастью, все еще здесь сохраняется и по-прежнему силен. Причем не только среди молодых и нахальных новичков, но и в рядах вполне уже зрелых и заслуженных авторитетов. Об одном из таких героев здесь надо рассказать непременно.
Известный математик Владимир Воеводский в следующем году отметит свой 50-летний юбилей. И этот немалый для человеческой жизни срок у него ровно пополам поделился так, что одна – первая – половина прожитых лет приходится на СССР, а вторая – на Соединенные Штаты Америки. Для великого числа советских-российских ученых, к сожалению, подобный переезд стал типичным эпизодом научной биографии. Но это, что называется, общая специфика нашего государства.
Что же сильно выделяет Воеводского не только среди отечественного физико-математического сообщества, но и в мировом, так сказать, масштабе – так это, для начала, ученая степень Ph.D. и множество высших научных наград, заслуженно полученных человеком, у которого в принципе нет диплома о высшем образовании… Причем это лишь один, сугубо формальный, в общем-то, казус, вызванный особым историческим моментом – развал СССР, – на который пришлось у Воеводского не сложившееся окончание учебы в Московском государственном университете.
Но есть в биографии математика и другой – куда более глубокий и мистический – момент, делающий его место в современной науке совершенно особенным. Абсолютно без всякого преувеличения можно говорить, что Владимиром Воеводским уже запущены такие процессы, которые способны в корне преобразовать основы не только всей математики, но также и физики, и других естественных наук. А значит, в конечном счете, и всей науки этой планеты в целом.
Если обосновывать столь сильный тезис, опять-таки, чисто формально, то лауреат Медали Филдса (высшая среди математиков награда) и профессор Принстонского Института передовых исследований Владимир Воеводский является родоначальником и ключевой фигурой совершенно нового в науке направления, носящего название «унивалентные основания математики». Данное направление уже имеет значительную и постоянно нарастающую поддержку в математическом сообществе, но чтобы и всем остальным стало понятнее, почему это очень важно, разъяснения потребуется выстроить с хотя бы краткой предысторией.
Суть же интриги здесь такова, что к концу 1990-х годов Воеводскому полностью расхотелось заниматься сугубо абстрактной чистой математикой – областью, где он уже достиг бесспорно выдающихся результатов и мирового признания. С одной стороны, ученому стало отчетливо ясно, что сложность математических построений достигла таких глубин, где даже узкие специалисты зачастую не в силах увидеть ошибки в доказательствах коллег. А значит, в их математике, или «самой точной из всех» науке наступила эпоха накопления ошибок… Что ни к чему хорошему заведомо привести не сможет.
С другой же стороны, ученому-математику столь высокого уровня стала претить «стерильность» чистой науки, абсолютно никак не связанной с прикладными задачами. А потому весь свой опыт и знания он решил приложить к решению какой-нибудь действительно достойной и важной для всех реальной задачи. Тем более, что Воеводский не только родился и вырос в семье ученых, где всегда активно интересовались самыми разными областями науки, но и сам он весьма неплохо для неспециалиста ориентировался в широком спектре дисциплин – от физики и химии до геологии и палеонтологии.
При поисках направления для собственных серьезных исследований, однако, ученый быстро выявил серьезнейшую, принципиального характера проблему всей науки в целом. Как математик-профессионал, Воеводский очень чувствителен к строгости логики и аргументов в доказательствах. А потому во всех «цельных» естественно-научных картинах мира, выстраиваемых жрецами ортодоксальной науки, он практически сразу видит нестыкующиеся фрагменты, которые пытаются скреплять очень слабыми и неубедительными аргументами, притянутыми даже не логикой, а что называется за уши.
Настоящим специалистам обычно известно про эти вопиющие нестыковки, их немало и в физике, и в химии, и во всех прочих областях, особенно в биологии. Но общепринятая в науке практика сводится, по меткому выражению Ричарда Фейнмана, к заметанию подобных вещей под ковер. Если же пользоваться другой терминологией, то «эпоха накопления ошибок», начало которой Воеводский недавно заметил в математике, во всех прочих – менее строгих – науках началась уже очень и очень давно. Но при этом все делают вид, что ничего страшного не происходит…
Постигал всю эту ситуацию Воеводский очень и очень непросто – методом долгих поисков, проб и ошибок, несколько лет потратив на абсолютно безуспешную борьбу со сложнейшей задачей из области генетики популяций. Ну а в конечном итоге – когда на него снизошла-таки идея о действительно грандиозной, важной для всех и строго решаемой задаче – математик пережил глубочайший психологический кризис, чуть было вообще не выбивший его из научной работы.
В буквальном смысле спасительным для ученого стал возврат к занятиям чистой математикой, а главным результатом этого возвращения и стало рождение «унивалентных оснований» математической науки. Дабы в общих чертах стало понятнее, о чем тут идет речь, надо напомнить, что вся строгость и прочность фундамента математики сегодня выводится на основе логики и теории множеств.
Однако для современного уровня математических конструкций это далеко не лучший фундамент. По той хотя бы причине, что теория множеств очень плохо формализуется под вычислительные возможности компьютеров. А значит, важнейшая часть нынешней суперсложной науки – проверка верности доказательств – не перекладывается очевидным образом на компьютеры, сама природа которых должна облегчать человеку подобные трудоемкие задачи…
Ну а Владимир Воеводский – опираясь на прошлые свои большие достижения в демонстрации эквивалентности (или дуальности) задач из весьма разных прежде областей алгебры и топологии – сумел строго показать, что «его» понятие эквивалентности можно успешно развивать и на другие области математики. И в первую очередь – на задачи логики и компьютерного программирования.
Иначе говоря, появился (точнее, был сильно усовершенствован) особый язык программирования, позволяющий строго и формально не только переводить важные равенства и соотношения из одних областей математики в совершенно другие, где их обсчитывать значительно легче (демонстрировать эквивалентность никак не связанных прежде уравнений), но и полностью автоматизировать на этой базе тяжелейшую работу по проверке верности доказательств.
Понятно, наверное, что этот новый подход отчетливо сулит большие успехи в объединении множества разнообразных областей математики, прежде казавшихся отдельными материками. А также «подчистку» ошибок и корректное объединение в важных разделах теоретической физики, коль скоро все фундаментальные основания этой науки лежат в математике. Ну а отсюда, ясное дело, открываются и блестящие перспективы для сведения знаний о природе в цельную – и теперь уже строго обоснованную – картину единства…
Все это выглядит действительно очень интересно и замечательно, об унивалентных основаниях математики уже можно прочесть в энциклопедиях, книгах и журналах – но это всегда будет лишь только одна половина картины. Потому что о другой, ничуть не менее важной, половине этой истории научные и научно-популярные издания не пишут ни слова. По крайней мере, пока не пишут.
И причина тому вполне объяснима.
На основе очень мощного личного опыта, полученного в период психологического кризиса, Владимир Воеводский постиг, что вся наша наука упорно пытается выстраивать такую картину реальности, в которой напрочь отсутствует чрезвычайно важная часть – другая, обычно незримая для нас сторона вселенной. Причем это такая часть, которая вся пронизана разумными существами, и эти иные формы сознания активно и постоянно взаимодействуют с миром нашим, влияя как на людей, так и на животных, и на все прочее в природе.
Иначе говоря, Воеводский очень отчетливо увидел, прочувствовал и осознал, что творцы так называемой «научной картины мира» пытаются делать вид, будто для постижения природы решают важные уравнения, хотя в действительности ученые и понятия не имеют, к чему тут вообще надо приравнивать выводимые формулы и законы. Или же, если пользоваться лексикой его коллеги и единомышленника, математика Романа Михайлова, по сути дела, Воеводскому открылся весь тот «метафизический лохотрон», которым наука обманывает и саму себя, и все прочее общество.
Именно Михайлову, собственно говоря, и принадлежит вынесенная в самое начало цитата о полезности изучения «структуры обмана». Мошенники и фокусники – это именно те люди, которые с древнейших времен освоили и оттачивают психо-технологии того, как эффективно морочить людям голову. Зная эти трюки, намного легче понять, какие именно моменты в науке подталкивают ученых к заблуждениям и самообману.
Самое же главное, что известный и влиятельный ученый Владимир Воеводский весьма решительно настроен положить этому всеобщему заблуждению конец. И ныне – помимо основной работы – размышляет над тем, каким образом можно было бы начать аккуратно встраивать принципиально недостающую, но столь же активную часть мира в важнейшие уравнения и теории науки.
Понятно, что это чрезвычайно непростая задача – коль скоро другая, невидимая часть вселенной напрямую практически не регистрируется нашими приборами. Но хорошо известно, что подобными проблемами неортодоксальные ученые занимаются очень давно, еще с XIX века, вот только качество и уровень достоверности их результатов никогда не удавалось довести до бесспорной убедительности.
По мнению Воеводского, на сегодняшний день наиболее перспективным путем для прогресса здесь представляется изучение феномена синхроний: массовая и аккуратная регистрация по времени необычно частых совпадений, большой набор подобающей статистики, грамотная математическая обработка результатов. В технические подробности программы, впрочем, лучше не вдаваться, поскольку здесь еще остается много такого, над чем предстоит всерьез подумать…