Хлебников искал пути перехода звука в цвет. Он видел звуки окрашенными. Есть люди с таким устройством слуха и внутреннего зрения, что каждый звук у них вызывает определённую звуковую ассоциацию. Вспомним, как Набоков в «Других берегах» расцвечивал русский алфавит. Скрябин ввёл в партитуру «Прометея» партию света. Артюр Рембо писал о разной окраске гласных: А — черно, Е — бело и т. д. Для Хлебникова же были окрашены согласные, ускользающая женственность гласных мешала ему поймать их цвет. Вот (частично) звукоряд Хлебникова: Б — красный, рдяный, П — чёрный, с красным оттенком, Т — жёлтый, Л — слоновая кость. Теперь прочтите: «Бобэоби пелись губы» - и подставьте хлебниковские цвета на место согласных. Вы увидите говорящие накрашенные губы женщины: алость помады, белизну с чуть приметной прожелтью - «слоновую кость», наконец темноту приоткрывающегося зева. И - никакой зауми.

[показать]
А для чего это надо? - спросит здравый смысл. Почему не сказать тоже самое на общедоступном языке? Именно потому, что Хлебников не считал русский, как и любой другой национальный язык, общедоступным. В доисторические времена общий язык наших косматых предков служил к их сближению и объединению. Но возникли государства, и каждое отгородилось от соседей не только границами, крепостями и армиями, но и недоступным для чужеземцев языком. С тех пор язык работает на разобщение народов. Хлебников же видел свою миссию в объединении людей, а для этого должен быть создан единый, общедоступный, космический язык, который сделал бы возможным разговор обитателей разных звёздных миров. Во дни Хлебникова эта мечта казалась безумной, но ведь безумным представлялся калужским обывателям и человек завтрашнего дня, великий Циолковский, чьи осмеянные фантазии торжествуют в сегодняшнем мире. Хлебников вдохновенно призывал:

Лети, созвездье человечье,
всё дальше, далее в простор,
и перелей земли наречья
в единый смертных разговор...

«Пусть человек, отдохнув от станка, идёт читать клинопись созвездий. Понять волю звёзд — это значит развернуть перед глазами всех свиток истинной свободы», - писал Хлебников. Он считал, что «звёздный язык» или «азбука умов» и есть «грядущий мировой язык в зародыше». Только он может соединить людей.