• Авторизация


Толкиен- что первично язык или миф 27-12-2012 00:06 к комментариям - к полной версии - понравилось!


 

 . [469x599]

 

 

 

Просматривая ленту сообщений сегодня,я увидела сообщение Юки о рунах эльфов.Заинтересовалась.Тема оказалась очень интересной!И чем дальше я просматривала информацию по теме,тем глубже погружалась в мир языков.См предыдущие два поста(ирландский язык).Ну и понеслось:)))),как обычно.

"В переводе с греческого миф означает слово и, по мнению А. А. Тахо-Годи, выражает обобщенно-смысловую наполненность слова в его целостности. Таким образом, миф можно назвать словообобщением чувственного восприятия мира. Толкиновское понимание соотношения слова (языка) и мифа сводилось к утверждению того, что язык порождает мифологию.Язык и миф, следовательно, параллельны, и общая, рождающая их стихия, есть первобытное сознание. В жизни Толкина было две страсти - языки и мифы (в особенности героические предания на грани волшебной сжазки и исторической хроники). Любовь к языкам и увлечение мифологией долгое время соприкасались, перетекали одно в другое и наконец слились настолько, что сам Толкин не мог уже определить, где заканчивается языкотворчество и начинается создание мифа.Толкина, как "измыслителя" языков, больше всего привлекало конструирование словоформ, а в этом конструировании - сочетание звука и смысла. Проблема сочетания формы слова и его значения до сих пор является нерешенной окончательно. Ученые-лингвисты не могут дать исчерпывающий ответ на вопрос о том, каким образом, на основании какого механизма форма слова, его звуковая оболочка соединяется со значением, почему та или иная форма наделена именно данным значением, а данное значение сочетается с той или иной формой; зависят ли фонетические изменения от изменений значения, а изменения значений - от изменений фонетической формы или они независимы друг от друга, как в свое время считали лингвисты XIX века? Создание новых словоформ не является таким простым, каким кажется на первый взгляд; действительно оригинальное слово удается создать крайне редко, т.к. автор постоянно находится под влиянием языковой традиции. Личное и традиционное переплетены практически неразрывно, что и обусловливает тот факт, что чаще всего словоформы создаются с оглядкой на понравившийся язык. Если обратиться к наиболее проработанным языкам, созданным для мира Арды Толкином - квенья и синдарину, то мы увидим, что многие слова соотносятся со словами традиционных индоевропейских языков.



Еl (звезда) <= лат. stella, фр. etoile, алб. hyll, хет. wallas со значением звезда;

Amon (холм, гора) <= лат, mons, валл, mynydd, и.е. *akmen-, брет. menez, англ. mountain, фр. montagne со значением гора;

Val (власть, могущество) <= лат. valens (сильный), тохарcк. wal (царь), др.инд. bala (сила);

Ven (дева) <= др.англ. swen (женщина), англ. wench (девушка);

Моr (темный, черный) <= англ. mortal (смертный), фр. mort (смерть);

Fea (дух) <= др.англ. feorh (душа).

Примеров можно найти еще очень много, это требует лишь серьезной работы со словарями, но мне кажется, что и этого количества достаточно, чтобы показать, как Толкин с помощью языкового чутья и знания многих языков создавал слова, которые можно соотнести со словами естественных языков

Дж. Р. Р. Толкин не оформил свою концепцию должным образом, и судить о ней можно только по отрывочным замечаниям в статьях и письмах. Обусловлено это прежде всего тем, что большую часть своих сил он направлял не на теоретические изыскания, а на практическое языкотворчество и мифотворчество. Причем мифо-творчество - явление вторичное, первичным являлось языкотворчество; легенды следовали за языками - этот факт Толкин подчеркивал постоянно. Прежде всего Толкин был лингвистом, профессором Оксфордского университета (на кафедре истории английского языка и литературы), и только после этого - писателем, хотя большей части читателей он известен только как писатель.

Несмотря на то, что кафедра Толкина специализировалась на изучении и языка, и литературы, для профессора на первом месте всегда стоял язык, и причины этого легко обнаруживаются при обращении к фактам его биографии. С самого раннего детства Толкин изучал языки - сначала вместе с матерью (а она знала латынь, немецкий и французский, помимо родного английского), затем в школе (где он выучил англосаксонский, греческий и, по чистой случайности, готский); сильно сказалось и влияние опекуна, который был наполовину испанцем. В колледже Толкин занялся изучением валлийского языка, но самым значительным событием того периода жизни стало знакомство с финским языком, ведь именно финский побудил его взяться за перо. Толкина восхитила и очаровала "Калевала", и свод его легенд возник из стремления "переписать" "Калевалу", и в первую очередь -трагическую историю Куллерво.

Еще в юности Толкин почувствовал тягу к языкотворчеству - он говорил на искусственно созданном группой школьников языке Невбоше и даже пополнил его словарь и подправил орфографию. Позднее, уже самостоятельно, Толкин создал язык Наффарин, на который оказали влияние английский, испанский и латинский языки. Но это были лишь подступы к истинному языкотворчеству, ведь Толкин был убежден, что для создания игрового языка, для того, чтобы этот язык стал настоящим и приобрел все качества языка естественного, следует измыслить, хотя бы приблизительно, соответствующую мифологию. И не только потому, что стихи на искусственном языке (а на своем языке Толкин писал в основном поэтические произведения) тяготеют к объединению в циклы мифологического характера, но и потому, что создание языка и создание мифологии взаимосвязаны и вытекают одно из другого. Или, точнее, словами самого Толкина, "язык и мифология родственны и даже единовременны друг другу: лишь мифология придает языку индивидуальность и лишь язык наделяет мифологию достоверностью, причем эти личные индивидуальность и достоверность существуют в русле традиции, будь то мифопоэтическая традиция архетипов или европейская фонетическая традиция. Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что язык порождает мифологию"1. Вопросом соотношения языка и мифа занимались многие ученые.

http://www.kulichki.com/tolkien/arhiv/manuscr/potapova.shtml

 


 

ТОЛКИНА РУНЫ – письмена созданные воображением Дж.Р.Р. Толкина (1892-1973), известного английского писателя, профессора литературы из Оксфорда, специалиста по средневековому [158x214] фольклору и мифологии. В 1936 он написал сказочную повесть «Хоббит», а позже трилогию, ставшую культовой книгой «Властелин колец», а также фантастический эпос вымышленного народа «Сильмариллион». Основоположник нового литературного жанра (фэнтази) сочинил не только языки, на которых говорят в его произведениях эльфы, гномы, люди, хоббиты, орки, онты, но и алфавиты. Толкин сконструировал две письменности – угловатые руны Кирт и округлые руны Тенгвар.

Кирт, или кертар (от корня kirt – «резать») создал Даэрон Песнопевец из Дориафа, придворный менестрель короля Тингола. Киртом пользовались эльфы-синдары из Белерианда для кратких записей на дереве и камне. Эльфы-эльдары редко его применяли в отличие от своих сородичей в Эрегионе. Оттуда Кирт попал к гномам Мории, где это письмо называли «Ангертас Мориа» («Длинные руки строки Мории»). Кирт только чисто внешне похож на настоящие руны германцев. Подавляющее большинство рун содержало «ствол» и отходящие от него «ветки»,которые обычно присоединялись справа. Дополнительная ветка делала глухой звук звонким: сравните  - п/б;  - ш/ж), перевернутый знак указывал на придыхание ( - п/ф; - т/тх), ветка справа и слева усиливала звук, делая его носовым.

[297x426]   [274x123]

Тенгвар, или Тив рисовался кистью и имел буквенно-слоговой характер. Это более древний алфавит, чем Кирт. Придумал Тенгвар Феанор («Пламенный Дух»), вдохновитель мятежа нолдоров и создатель трех алмазов Сильмарилей, наполненный светом священных деревьев. Вокруг их похищения силами Тьмы и построен сюжет эпоса «Сильмариллион». Язык западных эльфов (эльдаров) первым получил письменность.

В архитектонике Тенгвара (особенно в обозначении гласных) угадывается индийское влияние, а в изящной округлости букв проступает подражаниеирландскому унициалу (См.). 24 основные знака Тенгвара делились на 4 серии (temara) и 6 уровней (tieller). Все буквы строились из «ствола» (telko) и полукруга (luvi). Здесь Толкин разработал оригинальную и в то же время сложную многосвязную систему порождения графем в зависимости от глухости-звонкости, аспирации и т.д. Это достигалось путем поднятия-опускания, уменьшения ствола-телко и добавлением лишних дуг-луви.

[299x316] [241x134]

[209x156]

 

Специфична система образования слогов в Тенгваре. Слова разбиваются на своего рода «антислоги», например, «ко-жу-ра» перестраивается в «к-ож-ур-а». Изолированные гласные обозначались при помощи «немого согласного»  (этот термин хорошо известен в индийских системах письма). У знаков Тенгвара были имена:  numen (запад),   hiarmen (юг),   romen (восток),   formen (север).

Руны орков (гоблинов)  представляют собой знаки, изображающие человеческие фигуры. В этом видится некие аналогии с шифром Карла Великого и тайнописи из рассказа А. Конан Дойла «Пляшущие человечки».

[308x453] [336x453]     [242x375]

 

Толкин внес в систему разработанных им письмен известную долю схематизма. К тому же, будучи не только сказочником, но и серьезным ученым, он попытался навести мосты между ретроградным вымыслом и современностью. Число букв в обеих системах слишком велико (в Кирте 58, в Тенгваре 36). Эти алфавиты задумывались Толкиным как международные (их можно назвать «открытыми системами», подобно периодической таблице химических элементов Менделеева). А вдруг кто-нибудь в будущем вспомнит о рунах Толкина?

Во многих странах мира действуют общества толкинистов, приверженцы которого рассматривают произведения Толкина как тексты религиозного культа. Иногда толкинисты выступают под эгидой неоязыческого движения «Новый Акрополь».

В 2003 режиссером Питером Джексоном снял кинотрилогию «Властелин колец» (The Lord of the Rings), в которой звучал язык эльфов и демонстрировались их письмена.

 

 

РУНИЧЕСКИЙ КОД*

В дополнение к сказанному о рунах нельзя пройти мимо попытки автора этих строк представить этот алфавит в виде кода. Например, рассмотрим комбинацию трех чисел 1, 2, 3 (число таких комбинаций З·З2=27). Три числа представим как прямую, наклонную вниз и приподнятую:

 

1 2 3
\ | /

  - 211; Ψ - 123; N - 212 и т. д. Этот код нежесткой артикуляции: сравните:
323 = 
 =  =  = . 
Для более конкретной фиксации знаковых форм нужно вводить дополнительные условия – 4, 5, 6 и т. д.

 

[106x321]


 

Язык Высших Эльфов был придуман много тысячелетий назад, в те времена когда потомки ныне живущих людей использовали вместо слов невнятные, гортанные звуки. На протяжении целых эпох эльфийское наречье не претерпело значительных изменений, лишь изредка и незначительно развиваясь, что позволяло эльфам лучше приспособиться к переменам нового времени.

В основе построения эльфийского языка, названного эльфами Eltharin, лежит набор корневых слов, или ключевых понятий. Эти слова и их различные комбинации формируют собой так называемый "фундамент" эльфийского словообразования. Все последующие слова и словосочетания образуются за счет совмещения ключевых понятий, лежащих в основании каждого слова, и производных позволяющих придать слову тот или иной конкретный оттенок. Все словообразующие корни эльфийского языка известны как Asai, или Большие (сравнительная степень) Слова, в то время как все их производные именуются Onai: Меньшими Словами. Asai и Onai в равной степени относятся ко всем сушествующим руническим алфавитам Ултуана.

Asai, будучи краеугольным камнем эльфийского языка, заключает в себя большинство фундаментальных понятий мира и культуры высших эльфов. Одно единственное слово в нём может иметь огромный спектр значений, в зависимости от контекста, в котором оно было написано или произнесено. Определить точный контекст того или иного слова позволяют Onai, используемые с Asai в одном предложении. Под воздействием Onai обширное понятие преобразовывается в более точное практическое определение .

К примеру одна из старейших Asai эльфийского языка- Asur. Она символизирует собой Асурана, верховного бога высших эльфов, некогда сотворившего весь Ултуан, однако само слово может означать так же Вечное Пламя (крупнейший храм Асурана на территории Ултуана), возрождение или власть. Сама руна часто используется, как символ всего эльфийского народа. 
Если копнуть глубже, то можно выявить нечто общее между всеми этими понятиями - Король Феникса, избранный Асураном должен пройти сквозь Священное Пламя в храме и получить благословение бога, дабы переродиться заново в качестве правителя всего эльфийского народа, каждый из которых несет в себе наследие Асурана.

Речь житилей Ултуана необычайно мелодична и фактически невозможна для подражания любой другой расой без сильнейшего акцента, теряющая при таком раскладе львиную долю столь характерных эльфам смысловых интонаций, зависящих от тончайших изменений тона, ударений и тембра. 
Таким образом этот язык, достаточно простой в теоретическом освоении на фундаментальном уровне, на практике становится недосягаем для умов и ушей представителей любых неэльфийских рас.



 

вверх^ к полной версии понравилось! в evernote
Комментарии (16):
Dalgren 27-12-2012-00:11 удалить
У меня был момент, когда я была просто повётнута на Толкиене. Ощущения до сих пор сладкие!!!
REMEUR 27-12-2012-00:13 удалить
Ответ на комментарий Dalgren # Я много не знала о нём.
Dalgren 27-12-2012-00:15 удалить
Ответ на комментарий REMEUR # Интересный господин! Я как-то всё время "подкладывала" события Второй Мировой под текст "ВК"
REMEUR 27-12-2012-00:16 удалить
Ответ на комментарий Dalgren # Калевалу читал!Глубоко копал.
Dalgren 27-12-2012-00:19 удалить
Ответ на комментарий REMEUR # Нууу. Калевала не такая уж древняя... 19 век!
REMEUR 27-12-2012-00:21 удалить
Ответ на комментарий Dalgren # Но в её основе лежит более древний пласт истории.
Dalgren 27-12-2012-00:21 удалить
Ответ на комментарий REMEUR # Это да - собрание финнского фольклора:)))
REMEUR 28-12-2012-21:56 удалить
Ответ на комментарий Таточка-Танюша # Спасибо ,Танюша!И тебе всего самого доброго!!!!
rinagit 23-03-2013-22:15 удалить
REMEUR, Спасибо!Спасибо!Очень познавательно!Так и хочется выучить алфавит и написать кому-нибудь письмо.Кому бы?
REMEUR 23-03-2013-23:02 удалить
Ответ на комментарий rinagit # Пишите мне:)))С удовольствием почитаю:))Рада новому знакомству и спасибо за добрые комментарии.
rinagit 23-03-2013-23:53 удалить
Ответ на комментарий REMEUR # REMEUR, Спасибо!С удовольствием напишу..только прийдётся подождать пока я выучу этот язык....Ладно?И я рада новому знакомству...До скорого!!!С наилучшими пожеланиями!!!:bee:
REMEUR 24-03-2013-09:56 удалить
Ответ на комментарий rinagit # До скорого!
как-то пропустила раньше это твоё сообщение - а сейчас вдруг так совпало)) Да он вполне и руский миф мог придумать, тем более, что готский знал))
REMEUR 13-10-2014-12:31 удалить
http://www.liveinternet.ru/users/2851019/post269445880/ Воскресенье, 07 Апреля 2013 г. 23:59ссылка Плеядеянец вен -от венера В русском древнем "в”выпадает и звучит как ”оу" Это язык народа венедов или энейцы из Трои Толкиен знал ,как масон высокой степени все эти слова Ему не надо было их придумывать Они были Все его книги -масонская мистерия У него нет фантастики Все,что он написал-правда Мен -это имя луны и первых манов Коммент по каждрму слрву занял бы много места Свернуть (13)Р®зЎ«пЈ о аЎ¬ОтветитьС цитатойВ цитатникОбратиться Перейти к дневнику Понедельник, 08 Апреля 2013 г. 08:53ссылкаШёпот_Рун а вы верите, что он мог написать Славяно-Арийские Веды? РедактироватьУдалитьР®зЎ«пЈ о аЎ¬ОтветитьС цитатойВ цитатникОбратиться Перейти к дневнику Понедельник, 08 Апреля 2013 г. 09:11ссылкаПлеядеянец кто мог написать?Толкиен? РедактироватьУдалитьР®зЎ«пЈ о аЎ¬ОтветитьС цитатойВ цитатникОбратиться Перейти к дневнику Понедельник, 08 Апреля 2013 г. 09:14ссылкаШёпот_Рун да? РедактироватьУдалитьР®зЎ«пЈ о аЎ¬ОтветитьС цитатойВ цитатникОбратиться Перейти к дневнику Понедельник, 08 Апреля 2013 г. 09:37ссылкаПлеядеянец даже и мысли не допускал Задумался Потому что действительно есть сомнения по поводу происхождения этих вед Я знаю,что близ того замка,где он творил возле Лондона живкт много русских эмигрантов РедактироватьУдалитьР®зЎ«пЈ о аЎ¬ОтветитьС цитатойВ цитатникОбратиться Перейти к дневнику Понедельник, 08 Апреля 2013 г. 09:39ссылкаШёпот_Рун а ещё он состоял в литературном обществе "Инклинги" http://www.kulichki.com/tolkien/cabinet/about/inkling.html где они с друзьями пробовали себя в творении новых миров ...очень уж схожее с инглингами название... РедактироватьУдалитьР®зЎ«пЈ о аЎ¬ОтветитьС цитатойВ цитатникОбратиться Перейти к дневнику Понедельник, 08 Апреля 2013 г. 09:47ссылкаПлеядеянец хорошее дополнение В любом случае вы мысль мою направили Надо проверять Дело в том,что инглинги-управление имели из Лондона А когда дата написания вед? РедактироватьУдалитьР®зЎ«пЈ о аЎ¬ОтветитьС цитатойВ цитатникОбратиться Перейти к дневнику Понедельник, 08 Апреля 2013 г. 09:54ссылкаШёпот_Рун кто бы знал...но в 2000 году, когда у меня только появился интернет их форуму (инглингов было два или три года) - я тогда была очень удивлена - почему такой огромный пласт знаний был неизвестен до этого мне вообще, даже не слышала, хотя в институте мы многое проходили... РедактироватьУдалитьР®зЎ«пЈ о аЎ¬ОтветитьС цитатойВ цитатникОбратиться Перейти к дневнику Понедельник, 08 Апреля 2013 г. 09:59ссылкаПлеядеянец Словно бы родилось из ниоткуда,да? РедактироватьУдалитьР®зЎ«пЈ о аЎ¬ОтветитьС цитатойВ цитатникОбратиться Перейти к дневнику Понедельник, 08 Апреля 2013 г. 10:08ссылкаШёпот_Рун да! а версию про Толкиена я вот здесь на форуме писателя Алексеева прочитала в сообщениях от пользователя палка собрала вместе - интересная картинка получилась... http://www.liveinternet.ru/users/2851019/post269369855 РедактироватьУдалитьР®зЎ«пЈ о аЎ¬ОтветитьС цитатойВ цитатникОбратиться Перейти к дневнику Понедельник, 08 Апреля 2013 г. 11:01ссылкаПлеядеянец хорошо,посмотрю Общество инклинги мне было известно тем,что оно контролировалось иллюминатыми из Оксфорда Но многое сходится на одну из самых тайных операций против человечности в истории Надо копать РедактироватьУдалитьР®зЎ«пЈ о аЎ¬ОтветитьС цитатойВ цитатникОбратиться Перейти к дневнику Понедельник, 08 Апреля 2013 г. 09:57ссылкаШёпот_Рун Сам Толкиен умер в 1973, но ведь надо было ещё и под руский язык адаптировать, да и время правильное для внедрения выбрать. РедактироватьУдалитьР®зЎ«пЈ о аЎ¬ОтветитьС цитатойВ цитатникОбратиться Перейти к дневнику Понедельник, 08 Апреля 2013 г. 10:01ссылкаПлеядеянец замечательная загадка Сейчас начну копать Дам ссылку на свою статью об иллюминате очень высокой степени Толкиене РедактироватьУдалитьР®зЎ«пЈ о аЎ¬ОтветитьС цитатойВ цитатникОбратиться Перейти к дневнику Понедельник, 08 Апреля 2013 г. 19:59ссылкаJyj Надо не забывать, что работа Толкиена корректировалась в Йельском университете.
REMEUR 13-10-2014-12:38 удалить
Я не рассматриваю венетов ни как кельтов, ни как галлов, в традициях вышеприведённой античной лексики, а только как венетов. Имя венетов, согласно многим источникам, явно древнее имени кельтов. Венеты/венеды (енеты/генеты у Геродота) относились к одному из реликтовых индоевропейских этносов и в ходе тысячелетних миграций отдавали своё имя многим народам или полиэтническим объединениям. Об этом имеется обширная литература, сошлюсь для примера на работу А.Г. Кузьмина: «Сложность вопроса […] заключается в том, что имя венетов прилагается как будто к разным народам, далеко отстоящим друг от друга. […] Исторических енетов мы находим у Геродота, который считал их иллирийским народом […]. В последующей традиции постоянно будет смешиваться венетская река Еридан в Северной Италии […] и река, впадающая в «северное море». […] связь, прослеживаемая между районами Адриатики и Прибалтикой по топонимическим данным, существовала во времена Геродота и сложилась, видимо, гораздо раньше […]. По археологическим данным, венеты появились на севере Адриатики около XII в. до н.э. […] В разных версиях Страбона венеты переселяются либо вместе с фракийцами, либо с киммерийцами. […] Язык венетов не имеет непосредственных наследников. В XX в. его обычно отождествляли с кельтским, учитывая кельтоязычие арморийских венетов и бесспорное влияние в IV-III вв. до н.э. кельтской материальной культуры на венетов. Затем популярной стала иллирийская теория, которую поддерживали Ю. Покорный и Г. Краэ. Об отличии языка венетов от кельтского прямо говорит Полибий… с первых веков н. э. становятся довольно регулярными сведения о венедах в Прибалтике. […] согласно Плинию, соседями венедов были сарматы, скифы и гирры. Во втором веке венедов упоминают Птолемей и Тацит. Птолемей, давая описание “Сарматии”, отмечает, что “Заселяют Сарматию очень многочисленные племена: венеды — по всему Венедскому заливу”. […] Генрих Латвийский знал неславянских венетов в Прибалтике ещё в XIII в.: они жили в районе Виндавы, откуда были вытеснены куршами».5 Эта пространная выдержка из книги А.Г. Кузьмина приведена мною в поддержку сказанного о том, что древнейшее имя венетов/венедов, по аналогии также с очень древним именем варинов, в процессе переселений оказывалось рассеянным по разноязычным территориям, но общее имя и генетическая память, аккумулированная в нём, должны были связывать разные ветви древнего народа идеей общих корней. По крайней мере, тот факт, что к началу нашей эры древнее имя венетов/венедов-мореходов окаймляло европейское побережье от Адриатики через Атлантику до Балтии, не может быть случайным. Однако всё в мире подвержено переменам. Рубеж IV-V вв. считается началом великих миграционных процессов, вошедших в европейскую историю как эпоха Великого переселения народов. Но миграции были более или менее постоянным фоном и в предшествующие века в истории европейских народов: люди всегда стремились переселиться туда, где жизнь сулила лучшие или большие возможности. http://pereformat.ru/2012/11/predkovaya-istoriya/ анное рассуждение вполне применимо и к Балтийскому региону. Здесь временем заметных перемен был период конца V-VI вв., когда балтийское побережье, связанное с венедами названием Венедского залива, начинает осваиваться носителями суковско-дзедзицкой культуры, которых отождествляют со славянами.9 Связь венетов/венедов со славянами устанавливается, в частности, благодаря сообщению историка Иордана (ум. ок. 552 г.), который писал: «У левого их склона (Альп — Л.Г.), спускающегося к северу, начиная от места рождения реки Вистулы, на безмерных пространствах расположилось многолюдное племя венетов. Хотя их наименования теперь меняются соответственно различным родам и местностям, все же преимущественно они называются склавинами».10 Благодаря этому сообщению венедов очень часто напрямую отождествляют со славянами, хотя очевидно, даже из нескольких примеров, приведённых здесь выше, что венеды намного древнее славянства. Но из высказывания Иордана можно также заключить, что группировка народов, объединившаяся под именем склавинов, сложилась в этническом массиве, в течение какого-то времени связанного общим именем венетов/венедов, а затем усилилась настолько, что передала свой язык большей части сообщества при сохранении венедского имени. Подобное явление — сложение новой общности в результате объединения нескольких старых общностей, когда принимался язык одной из них, а имя — другой — можно было повсеместно наблюдать в древности и раннем средневековье. Таким образом, миграции славян в Балтийском регионе были не только миграциями славянского населения, но выступали и в форме распространения славянского языка среди своих давних соратников венедов/венетов и их союзников варинов-моринов. Это объясняет сравнительную быстроту ославянивания южнобалтийского субстрата и перенесение опыта балтийских венедов и варинов уже в новые этнополитические образования со славянским языком в качестве средства общения. Однако любые преобразования вызывают размежевания в обществе, где они происходят, и часть населения покидает родные места — так было всегда. [630x410] Аналогичные процессы прослеживаются и по истории других народов. Кто такие индийцы? Это потомки представителей культуры Хараппы (доиндских насельников Индостана) и переселившихся туда потомков индоариев. Кто такие эллины? Это потомки представителей крито-микенской культуры и самых разнородных «пришельцев» с севера. И так далее. Этот процесс живой истории я и пытаюсь восстановить по отношению к Древней Руси. Восстановить всех исторических предков, составивших древнерусскую историю. Что касается русского языка, то в нём как в языке восточноевропейских насельников следовало бы признать и архаичные индоевропейские слои. Отсюда и известные рассуждения о сходствах между русским и санскритом. Данное явление, на мой взгляд, должно рассматриваться по аналогии с литовским языком, где исследуют сходство между литовским и санскритом, возникшее в период общей «предковой» истории. Но этим должны заниматься лингвисты – здесь я, будучи историком, могу только высказывать предположения. Надеюсь, что смогла частично ответить на вопросы читателя. Я знаю, что подобные вопросы интересуют очень многих. Но сам по себе разговор должен быть продолжен: слишком уж необъятна тема. Лидия Грот, кандидат исторических наук
REMEUR 13-10-2014-12:48 удалить
С. Алексеев (Опубликовано в журнале "Знание-Сила". № 6 за 1998 г.) Инклинги (По материалам "Биографии Толкина" Х. Карпентера) Даже формально клуб "Инклинги" нельзя считать чисто литературным. И входили в него не только литераторы (даже - не столько литераторы), и содержание клубных бесед оказывалось порой столь же теологическим, сколь и литературным. И все же в Великобритании этот клуб полагают литературным. Почему? По конечному результату, надо думать. Все-таки членами его были не кто-нибудь - Джон Рональд Толкин и Клайв Льюис. По правде говоря, почти вся история "Инклингов" являет собой историю отношений этих двух великих англичан. Вначале, как известно, было Слово. С него и мы начнем. Слово "Inkling" достаточно многозначно, чтобы послужить прекрасным названием для британского клуба. Во-первых, оно буквально переводится как "намек", что уже само по себе содержит некоторый элемент неоднозначности. Во-вторых, это слово можно рассматривать как производное от существительного Ink (чернила); тогда слово "инклинги" переводится примерно как "из чернильного рода": намек на род занятий (не профессию?) части членов клуба - той самой, которая и принесла в конечном счете клубу всемирную славу. Название - хорошо, но мало. Клуб - это еще и люди, его составляющие. Их может быть сколько угодно. Но начало клубу обычно дают те, кто в силах, во-первых, предложить привлекательную клубную идею, а во-вторых, способны сами ее воплощать (во всяком случае, на первых порах), наглядно демонстрируя свою идею окружающим, из которых потом и формируется клуб. Зачинателей обычно бывает мало. Начало было чисто студенческим, и основал клуб студент - некто Тэнджи Лин, учившийся в одном из оксфордских колледжей. Клуб Лина (основанный в 1931 году) был обычным литературным клубом. На его заседаниях разбирались недописанные сочинения, но вскоре Лин окончил колледж, вышел из клуба, и, вероятно, "Инклинги" канули бы в безвестность, если бы постоянными членами клуба не стали тогдашние университетские преподаватели, в будущем всемирно известные писатели - Льюис и Толкин. И первую скрипку играл Льюис. Не то чтобы я хотел умалить роль Толкина. Напротив - его как писателя я ставлю много выше Льюиса, к тому же мое мнение поддерживается сотнями миллионов читателей. Совсем недавно в Англии были опубликованы данные, согласно которым Толкин вошел в первую пятерку самых издаваемых авторов в мире, - и это через двадцать пять лет после смерти и через сорок четыре после издания его главного произведения, "Властелина Колец". Но из песни слова не выкинешь: у "Инклингов" Льюис был самым главным, а Толкин - почти самым главным. Впрочем, и в клубе, и вне его они оставались неразлучными друзьями, и в их отношениях не было ни малейшего намека на превосходство одного над другим. Эти двое казались полной противоположностью друг другу. Льюис был сыном белфастского поверенного, из протестантской семьи (североирландские протестанты, как известно, самые-самые). Он откровенно признавался, что питает предубеждение к католикам, кем Толкин, собственно, и являлся. Мало того: в те времена в Английском отделении университета в Оксфорде существовало два лагеря, "литературный" и "филологический", которые находились в весьма натянутых отношениях. Были тому и личные причины, но главное - при составлении учебных планов эти две группировки становились откровенными конкурентами в борьбе за количество лекционных и семинарских часов. Льюис был из "литературного" лагеря, Толкин же принадлежал к "филологам". Льюис слыл поклонником туризма, часто хаживал в пешие походы - Толкин, не будучи полным домоседом, походам все же предпочитал прогулки. Льюис был убежденным холостяком и оставался таковым в течение всего инклинговского периода - Толкин и тогда, и до конца своих ДНЕЙ являл собой образец семьянина. Не удивительно, что при первой личной встрече (в 1926 году) эти двое отнеслись друг к другу безо всякой приязни. В своем дневнике Льюис написал про Толкина так: "Гладенький, бледненький, подвижный человечек". Справедливости ради надо отметить, что чуть ниже Льюис охарактеризовал своего будущего друга не самым плохим образом: "В нем ничего вредного нет. Его бы только подкормить, что ли". Но было у Льюиса и Толкина и нечто очень сходное - "клубность", желание и способность объединять других по интересам. И еще было кое-что: жажда творческого общения. Дружба началась, видимо, с общего увлечения Севером. В юности Льюис подпал под очарование скандинавской мифологии, и, когда обнаружил в лице Толкина еще одного поклонника чудес Эдды и запутанной легенды о Вельсунгах, стало ясно, что общего у этих двоих, на самом деле, немало. Последовали регулярные встречи в комнатах Льюиса в колледже Магдалины. Друзьям случалось засиживаться допоздна за беседой о богах Асгарда. Второй темой для разговоров была религия. С определенного времени Льюис проповедовал агностицизм. Точнее, он говорил, что наибольший восторг у него вызывает не христианская, а языческая мифология, хотя вообще-то по наклонностям Льюис был медиевистом. В двадцатые годы, когда Льюис перебивался случайными заработками научного руководителя, он не был сверх меры загружен работой и имел достаточно времени для размышлений. Он пришел к тому, что назвал "новым взглядом", то есть к убеждению, что христианский "миф" содержит в себе правду в той степени, в какой большинство людей способно ее понять, а к 1926 году пошел еще дальше и сделал вывод, что его поиск истоков того, что он называл Радостью, был поиском Бога. Вскоре Льюису стало ясно, что Бога надо или принять, или отвергнуть. На этом они и сошлись с Толкиным. Человека с мощным интеллектом и тем не менее убежденного христианина - вот какого собеседника обрел Льюис. В то время они проводили друг с другом долгие часы. Толкин, как правило, покоился в одном из простых льюисовских кресел в центре большой гостиной своего друга в Новом здании колледжа Магдалины, а Льюис, зажав в тяжелом кулаке чубук, окутанный облаком дыма, ходил туда-сюда, разговаривая или слушая; иногда он внезапно разворачивался и восклицал: "Distinguo, Толлерс, distinguo!" [1], - если собеседник, также окутанный табачным дымом, делал слишком уж огульные замечания. Льюис спорил, но все более убеждался, что в вопросах веры Толкин прав, и к лету 1929 года стал проповедовать деизм, то есть веру в Бога без соблюдения религиозных обрядов. Но христианином Льюис все еще не был. Обычно дискуссии велись по понедельникам с утра, и, побеседовав час-другой, друзья шли в близлежащую пивную "Восточные ворота". Но в субботу 19 сентября 1931 года Льюис и Толкин встретились вечером. Льюис предложил товарищу отужинать в колледже Магдалины. Был приглашен еще один гость, Хьюго Дайсон, которого Толкин знал с 1919 года по Эксетеровскому колледжу. В то время Дайсон читал лекции по английской литературе в Редингском университете и часто наезжал в Оксфорд. Он был христианином, и притом весьма изощренным в спорах. После ужина все трое вышли погулять. Ночь выдалась ненастной. Они шагали по Эддисон Уолк, рассуждая о значениях мифов. Хотя Льюис в то время уже верил в Бога, он еще не понимал роли Христа в христианской религии, а также смысла Распятия и Воскресения, - и хотел постичь, как он позднее выразился в письме к другу, "каким образом жизнь и смерть Кого-то Там (кто бы Он ни был) две тысячи лет тому назад могут помочь нам здесь и сейчас - если не считать того, что нам может помочь Его пример". Ночь уходила, и тем временем Толкин и Дайсон доказывали собеседнику, что отыскивать значение в мифе нет никакой необходимости. В языческой мифологии Льюиса всегда глубоко трогала концепция принесения в жертву. Идея о смерти и воскресении божества неизменно поражала его воображение с той поры, как он прочитал легенду о скандинавском боге Бальдре. И от Евангелия, по словам собеседников, Льюис напрасно требует чего-то еще, пытаясь выяснить, что именно означает евангельский миф. Ведь коль скоро Льюис так высоко оценивает идею принесения в жертву, воплощенную в мифе, разве не может он оценить по достоинству правдивый рассказ? "Но мифы лгут, - возражал Льюис, - хотя это и посеребренная ложь". "Нет, они не лгут", - отвечал Толкин. И, указывая на большие деревья Магдален Гров и на их ветви, гнущиеся под ветром, он начал объяснять. "Ты называешь дерево деревом, - сказал он, - и более не думаешь об этом слове. Но оно не было "деревом", пока кто-то не дал ему такого имени. Ты называешь звезду звездой и говоришь, что это всего лишь шар из материи, который движется по рассчитанной орбите. Но это только ты так видишь звезду. Называя и описывая вещи подобным образом, ты всего-навсего сам придумываешь для них названия. И так же как речь - изобретение слов, называющих объекты или идеи, миф - изобретенный язык для рассказа о правде. Мы все сотворены Богом, и потому неизбежно, что мифы, которые нами плетутся, хоть и содержат ошибки, все же позволяют нам увидеть и мелкие брызги истинного света, той извечной истины, что от Бога. Поистине, лишь созидая мифы и превращаясь тем самым во "вторичного творца", лишь выдумывая легенды, Человек может надеяться достичь того совершенства, какое он знал до своего Падения. Мифы, быть может, не слишком хорошие лоцманы, но они ведут, пусть даже кружным путем, в гавань истины, тогда как материалистический "прогресс" тянет в зияющую бездну и к Железной Короне зла". Веру в унаследованную свыше правду мифологии Толкин поставил в центр своей писательской философии. Это кредо лежит в основе его "Сильмариллиона". Льюис выслушал, как Дайсон другими словами подтвердил сказанное Толкиным, и произнес: "Вы хотите сказать, что история Христа - это просто истинный миф, воздействующий на нас, как и любой другой, но притом миф, который случился на самом деле? В таком случае я начинаю понимать". Двенадцатью днями позже Льюис написал своему другу Артуру Гривзу: "Я только что перешел от веры в Бога к осознанной вере в Христа - в христианство. Долгий ночной разговор с Дайсоном и Толкиным подтолкнул меня к этому". Именно так, на мой взгляд, и был сделан еще один шаг на пути к созданию того клуба, который впоследствии прославился под именем "Инклинги". Льюис и Толкин продолжали часто встречаться. Толкин вслух читал другу отрывки из "Сильмариллиона", и Льюис уговаривал поднажать и закончить вещь. Позднее Толкин говорил о Льюисе так: "Я перед ним в неоплатном долгу и вовсе не по причине какого-то "влияния", как это обычно понимают; а из-за той мощной поддержки, какую он оказывал мне. В течение долгого времени он был моей публикой. Лишь он один убеждал меня в том, что моя писанина может быть чем-то большим, нежели обычное хобби". Эти-то трое (хотя, я полагаю, Дайсон все же играл несколько подчиненную роль) и продолжили, казалось бы, обреченное дело "Инклингов". Вообще говоря, "Инклинги" были не более (но и не менее) чем просто группой друзей: все - мужчины, христиане, как правило, увлекавшиеся литературой; никакой реальной системы членства в клубе не существовало. Некоторые из Инклингов присутствовали на заседаниях клуба более-менее регулярно, другие же были случайными гостями. Льюис являл собою ядро, без которого любое собрание казалось немыслимым. Помимо Льюиса (которого друзья звали Джек) и почти всегда присутствовавшего Толкина (прозывавшегося Толлерс), среди тех, кто посещал собрания клуба до и во время войны, были майор Уоррен Льюис (брат К.С.Льюиса, известен под именем Уорни), Р.Э.Хейуорд (оксфордский врач, лечил домашних Льюиса и Толкина), Хьюго Дайсон и друг Льюиса Оуэн Барфилд (следует, правда, заметить, что, будучи лондонским поверенным, Барфилд бывал на собраниях редко). Позднее к клубу присоединился единственный, кого можно было бы назвать литератором-профессионалом, - Чарльз Уильяме, о котором речь пойдет ниже. Итак, как видим по составу участников, - вовсе не элитный литературный клуб. В начале тридцатых годов ни один из его членов не был профессиональным писателем. Хотя в юности Толкин возлагал некоторые надежды на доход от издания своих стихов, реальное денежное пополнение оказалось более чем скромным, и на него нельзя было даже существовать, не то что кормиться. Льюис в десятые-двадцатые годы также баловался стихами и тоже без особого результата. Впоследствии, когда и к Толкину, и к Льюису пришел действительный литера-турный успех (в 1938 - 1945 годах Льюис издал свою "Космическую трилогию", в 1937 году Толкин выпустил "Хоббита"), оба еще долго оставались на преподавательской работе. Иначе говоря, "Инклинги" всегда являли собою классический английский клуб любителей. Как это часто бывает в Англии, любители дали фору профессионалам. Дело было полностью пущено на самотек. Действительно, трудно представить себе, чтобы еженедельно каждый из Инклингов обязательно приходил на собрание или присылал извинение за вынужденное отсутствие. Тем не менее имелись некоторые постоянные правила. Собирались обычно утром по вторникам в пабе "Орел и дитя" (известном под фамильярным названием "Птичка и малыш"); правда, во время войны, когда пива не хватало, а пивные были заполнены служилым людом, эта традиция не всегда соблюдалась. По четвергам же к девяти часам вечера приходили в большую гостиную Льюиса в колледже Магдалины. Подавался чай, раскуривались трубки, а затем Льюис громогласно вопрошал: "Ну, имеет кто-нибудь что-нибудь нам прочесть?" Кто-нибудь извлекал рукопись и начинал читать вслух. Это могли оказаться стихи, рассказ, глава. Далее следовал разбор: иногда хвалили, порой и ругали, поскольку взаимообожание в клубе не культивировалось. Чтение могло затянуться, а обсуждение в конце концов переходило в беседу общего характера.Иногда разгорались споры. Все собрание завершалось поздно ночью. В конце тридцатых годов "Инклинги" занимали важное место в жизни Толкина. Его собственный вклад заключался, помимо прочего, в чтении не опубликованного еще в то время "Хоббита". В 1939 году, вскоре после начала войны, к группе присоединился еще один человек. Это был Чарльз Уильяме, труды которого, быть может, не слишком известны в нашей стране, ~ романист, поэт, теолог и критик. Он работал в лондонской конторе издательства "Оксфорд юниверсити пресс", и его вместе с остатком издательского персонала теперь перевели в Оксфорд. Мысли и труды Уильямса к тому времени уже получили признание и известность у определенного (правда, довольно узкого) круга читателей. С особым восторгом воспринимались так называемые духовные боевики - романы, повествующие о мистических и сверхъестественных событиях в мирском обрамлении. Льюис и раньше был знаком с Уильямсом и очень любил его, а с Толкиным они прежде виделись всего один-два раза и теперь быстро почувствовали взаимную симпатию. Уильямc с его забавной физиономией (полуангельской, полуобезьяньей, как говаривал Льюис) был человеком совершенно не оксфордского стиля: синий костюм, сигарета, прыгающая во рту, :виток гранок под мышкой, завернутый в "Тайм энд Тайд", и вместе с тем - огромное природное обаяние. Двадцать лет спустя Толкин вспоминал: "Мы очень нравились друг другу и с большим удовольствием вели беседы (преимущественно в шутливых тонах)". Однако дальше следовало: "На более высоком уровне нам нечего было друг другу сказать". Возможно, причина подобной оценки крылась отчасти в том, что хотя Уильямс был в восторге от прочитанных на собраниях глав "Властелина Колец", Толкину книги Уильямса (по крайней мере те, что были представлены на заседаниях клуба) казались "совершенно чуждыми, а местами весьма безвкусными и даже смешными". Позднее Толкин писал, что на третьем романе из "Космической трилогии" Льюиса, "Мерзейшая мощь", явственно сказалось "подавляющее воздействие" Уильямса. Быть может, его суждения о самом Уильямсе или о месте его среди Инклингов не вполне объективны. Нужно заметить, что Толкин сделал немало для поддержки литературных усилий своего друга. По мере написания "Космической трилогии" Льюис читал ее вслух у "Инклингов". Первые две книги заслужили почти полное одобрение Толкина (за исключением нескольких придуманных Льюисом имен). Отчасти благодаря этой поддержке издательство "Бодли Хед" приняло первую книгу трилогии "За пределы Безмолвной планеты" после того, как два других издательства ее отвергли) и опубликовало в 1938 году. "Переландра" (вторая книга) понравилась Толкину даже больше, чем первая, но когда Льюис начал читать в кругу Инклингов свою "Мерзейшую мощь" (третью книгу), Толкин заметил: "Похоже, барахло" и не изменил своего мнения даже после более подробного знакомства с рукописью (в чем, может быть, и сказалась неприязнь Толкина к артуровско-византийской мифологии Чарльза Уильямса). Вдобавок Толкин предполагал, что главный герой трилогии Рэнсон, филолог, вероятно, местами списан с него самого. В 1944 году он писал сыну Кристоферу: "Возможно, в образе филолога там выведен я; некоторые мои воззрения и мысли льюисифицированы в романе". Итак, приезд Уильямса в Оксфорд положил начало третьей стадии дружбы Толкина с Льюисом: легкого охлаждения со стороны первого, чего второй, по всей видимости, даже не заметил. Но для возникновения определенной напряженности в их отношениях была еще одна, более тонкая причина - растущая популярность Льюиса как проповедника христианства. Толкин, так много сделавший для возвращения своего друга к Христу, всегда сожалел, что Льюис не стал католиком, а вместо этого начал посещать местную англиканскую церковь, вернувшись таким образом к религии своего детства. К англиканской церкви Толкин относился с глубоким предубеждением, которое распространялось порой даже на церковные здания. Он говорил, что не может без скорби смотреть на прекрасные строения, которые по праву должны были бы принадлежать католической церкви, а ныне перестали служить ей. Когда Льюис опубликовал "Кружной путь, или Возвращение паломника", прозаическую аллегорию о своем обращении, Толкин предположил, что в названии книги присутствует ирония. Он сказал: "Льюис желает возвратиться. Не войти в христианство через новую дверь, а возвратиться через старую: уж если он вновь принимает христианскую веру, то заодно принимает или опять пробуждает в себе все предрассудки, что так старательно вкладывались ему в голову в детстве и юности. Он хочет стать снова североирландским протестантом". В середине сороковых годов, когда Льюис получил немалую известность ("По нам, так даже слишком широкую", - заметил Толкин) благодаря своим христианским сочинениям "Страдание" и "Письма Баламута", Толкин не со всем лестно назвал своего товарища "теологом для всех". Тем не менее они оставались почти неразлучными друзьями. Сильный удар нанесла "Инклингам" смерть Чарльза Уильямса в 1945 году. А у Толкина к тому времени пошла громадная по объему работа над "Властелином Колец": речь велась уже об окончании романа и, главное, о его проверке и выверке. "Властелин Колец" был читан у "Инклингов" (разумеется, по частям) и принят превосходно. Хотя Льюис и не считал книгу полностью свободной от недостатков (особенно ему не нравились встроенные в текст стихи), именно он давал роману наивосторженнейшие устные и письменные отзывы. Но мне кажется, что работа над "Властелином Колец" сыграла определенную роль в распаде "Инклингов" - слишком уж много усилий потребовала эта книга от автора. В 1949 году Льюис написал первую часть прославленных "Хроник Нарнии" - "Лев, Колдунья и платяной шкаф". Хотя Толкин отнесся к этому произведению крайне пренебрежительно, издатели (а позднее читатели) приняли книгу весьма благосклонно. А вот университетские дела Льюиса шли откровенно неважно - его забаллотировали на должность профессора. Весьма вероятно, причиной тому был литературный успех: в Оксфорде такое не поощрялось. Позднее Льюис писал Толкину, советуясь с ним о возможности публикации в "Тайм энд Тайд" своего одобрительного отзыва на первую часть "Властелина Колец": "Даже если и вы, и издатель оба согласны с моим мнением, подумайте хорошенько, стоит ли его использовать. Меня сильно и очень даже сильно не любят, и мое имя может принести вам больше вреда, чем пользы". Так оно, кстати, впоследствии и вышло. В 1954 году ради профессиональной карьеры Льюис был вынужден уехать в Кембридж, и это скорее всего послужило главной причиной распада "Инклингов". Слишком уж могучей личностью был Льюис, слишком сильным центром притяжения. Вряд ли здесь уместны глубокие рассуждения о степени литературного влияния Инклингов друг на друга. Мне кажется, влияние Инклингов друг на друга скорее духовного плана. Разумеется, мысли и воззрения (не литературный стиль!) переходили от одного из Инклингов к другому. Они и сами это сознавали. Поддержка и одобрение - вот чего всегда не хватало и Льюису, и Толкину, и именно это они получали в клубе. И еще того более - клуб создавал атмосферу творчества. Не будем забывать, что в тот период обе будущие знаменитости зарабатывали свой хлеб преподавательской работой, не очень-то денежной. И как раз "Инклинги" позволяли им чувствовать себя "вторичными творцами", теми, кто в подражание Господу создает свои миры. Оба сознавали, что эти миры вторичны по отношению к творению Господа, но процесс их создания и для Толкина, и для Льюиса был уж точно первичен. А человеку, создающему нечто новое, всегда хочется, чтобы кто-нибудь другой увидел его творение и сказал, что это хорошо. "Инклинги" давали и Льюису, и Толкину такую возможность. Примечание 1 Здесь: не то. (лат.)


Комментарии (16): вверх^

Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.

Дневник Толкиен- что первично язык или миф | REMEUR - «Там, где молчит история, говорят камни» | Лента друзей REMEUR / Полная версия Добавить в друзья Страницы: раньше»