Михаил Юрьевич Лермонтов (1814—1841) русский поэт, прозаик и драматург, на протяжении всей своей короткой жизни увлекался рисованием и живописью. Любовь к изобразительному искусству обнаружилась у него с самого раннего возраста: «...он был счастливо одарён способностями к искусствам; уже тогда рисовал акварелью довольно порядочно и лепил из крашеного воску целые картины...» — писал Аким Павлович Шан-Гирей, вспоминая о его детских годах.
Атопортрет
Его первым учителем рисования был художник Александр Степанович Солоницкий, готовивший Лермонтова к поступлению в Пансион. Позднее Лермонтов брал уроки живописи у Петра Ефимовича Заболотского, автора двух портретов Лермонтова написанных маслом в 1837 и 1840 годах. В юношеских работах Лермонтова заметно влияние Рембрандта, особенно в акварельных портретах, где применена рембрандтовская система светотеневых контрастов.
Александра Михайловна Верещагина в письме к Лермонтову в Петербург в 1835 г. писала: «…Что касается вашего рисования, говорят, что вы делаете удивительные успехи, и я этому охотно верю; умоляю, Мишель, не забрасывайте этот дар, картина, которую вы прислали Алексею Лопухину, очаровательна».
Работы Лермонтова-художника по тематике и жанровым признакам подразделяются на следующие группы: 1) военная тема; 2) пейзажи; 3) портреты; 4) карикатуры; 5) жанровые сцены; 6) наброски и рисунки без определённого сюжета (головы, всадники, военные и лошади, и т. д.); 7) иллюстрации, включая несколько автоиллюстраций, например, фронтиспис к поэме «Кавказский пленник», выполненный гуашью, зарисовки к поэме «Вадим», рисунок на автографе стихотворения «На севере диком...».
Поворотным пунктом биографии Лермонтова стал 1837 год — гибель Пушкина. За знаменитым стихотворением «Смерть поэта» последовала ссылка на Кавказ. На Кавказе наиболее полно раскрылся творческий потенциал Лермонтова — и поэта, и художника. Наиболее интересны пейзажи, выполненные маслом, — «Вид Пятигорска», «Кавказский вид с саклей» «Военно-Грузинская дорога близ Мцхеты», «Вид горы Крестовой», «Вид Тифлиса», «Окрестности селения Карагач» («Кавказский вид с верблюдами») и другие. Лучшие его работы связаны с Кавказом и трактованы в духе романтической живописи, созданные во время и после первой ссылки.
Сохранилась серия картин Лермонтова, выполненных маслом, множество акварелей, рисунков пером, сепией, карандашом. Однако многие рисунки и живописные полотна Лермонтова считаются утерянными.
Дары Терека
Терек воет, дик и злобен, Меж утесистых громад,
Буре плач его подобен, Слезы брызгами летят.
Но, по степи разбегаясь, Он лукавый принял вид
И, приветливо ласкаясь, Морю Каспию журчит:
"Расступись, о старец-море, Дай приют моей волне!
Погулял я на просторе, Отдохнуть пора бы мне.
Я родился у Казбека, Вскормлен грудью облаков,
С чуждой властью человека Вечно спорить был готов.
Я, сынам твоим в забаву, Разорил родной Дарьял
И валунов им, на славу, Стадо целое пригнал".
Но, склонясь на мягкий берег, Каспий стихнул, будто спит,
И опять, ласкаясь, Терек Старцу на ухо журчит:
"Я привез тебе гостинец! То гостинец не простой:
С поля битвы кабардинец, Кабардинец удалой.
Он в кольчуге драгоценной, В налокотниках стальных:
Из Корана стих священный Писан золотом на них.
Он угрюмо сдвинул брови, И усов его края
Обагрила знойной крови Благородная струя;
Взор открытый, безответный, Полон старою враждой;
По затылку чуб заветный Вьется черною космой".
Но, склонясь на мягкий берег, Каспий дремлет и молчит;
И, волнуясь, буйный Терек Старцу снова говорит:
"Слушай, дядя: дар бесценный! Что другие все дары?
Но его от всей вселенной Я таил до сей поры.
Я примчу к тебе с волнами Труп казачки молодой,
С темно-бледными плечами, С светло-русою косой.
Грустен лик ее туманный, Взор так тихо, сладко спит,
А на грудь из малой раны Струйка алая бежит.
По красотке-молодице Не тоскует над рекой
Лишь один во всей станице Казачина гребенской.
Оседлал он вороного, И в горах, в ночном бою,
На кинжал чеченца злого Сложит голову свою".
Замолчал поток сердитый, И над ним, как снег бела,
Голова с косой размытой, Колыхаяся, всплыла.
И старик во блеске власти Встал, могучий, как гроза,
И оделись влагой страсти Темно-синие глаза.
Он взыграл, веселья полный -
И в объятия свои Набегающие волны
Принял с ропотом любви.
Тебе, Кавказ, суровый царь земли…
Я посвящаю снова стих небрежный.
Как сына ты его благослови
И осени вершиной белоснежной;
От юных лет к тебе мечты мои
Прикованы судьбою неизбежной,
На севере, в стране тебе чужой,
Я сердцем твой – всегда и всюду твой.
Еще ребенком, робкими шагами
Взбирался я на гордые скалы,
Увитые туманными чалмами,
Как головы поклонников Аллы́.
Там ветер машет вольными крылами,
Там ночевать слетаются орлы,
Я в гости к ним летал мечтой послушной
И сердцем был – товарищ их воздушный.
С тех пор прошло тяжелых много лет,
И вновь меня меж скал своих ты встретил,
Как некогда ребенку, твой привет
Изгнаннику был радостен и светел.
Он пролил в грудь мою забвенье бед,
И дружно я на дружний зов ответил;
И ныне здесь, в полуночном краю,
Всё о тебе мечтаю и пою. 
Крест на скале
В теснине Кавказа я знаю скалу,
Туда долететь лишь степному орлу,
Но крест деревянный чернеет над ней,
Гниет он и гнется от бурь и дождей.
И много уж лет протекло без следов
С тех пор, как он виден с далеких холмов.
И каждая кверху подъята рука,
Как будто он хочет схватить облака.
О если б взойти удалось мне туда,
Как я бы молился и плакал тогда;
И после я сбросил бы цепь бытия,
И с бурею братом назвался бы я!
Черкешенка
Я видел вас: холмы и нивы,
Разнообразных гор кусты,
Природы дикой красоты,
Степей глухих народ счастливый,
И нравы тихой простоты!
Но там, где Терек протекает,
Черкешенку я увидал,
- Взор девы сердце приковал;
И мысль невольно улетает
Бродить средь милых, дальных скал...
Так, дух раскаяния, звуки
Послышав райские, летит
Узреть еще небесный вид:
- Так стон любви, страстей и муки
До гроба в памяти звучит.
-=-
источник Camelot Club
.