конфетная обертка и что внутри * СОДЕРЖАТЕЛЬНОСТЬ И БЕССОДЕРЖАТЕЛЬНОСТЬ... ЗЛОВОНИЕ И ГУМАНИЗМ В ИСКУССТВЕ * мода и классика
02-12-2016 18:13
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Джоанн Роулинг
Гарри Поттер и философский камень
Глава 1. МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ ВЫЖИЛ
Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, абсолютно нормальные люди. Уж от кого-кого, а от них никак нельзя было ожидать, чтобы они попали в какую-нибудь странную или загадочную ситуацию. Мистер и миссис Дурсль весьма неодобрительно относились к любым странностям, загадкам и прочей ерунде.
Мистер Дурсль возглавлял фирму под названием «Граннингс», которая специализировалась на производстве дрелей. Это был полный мужчина с очень пышными усами и очень короткой шеей. Что же касается миссис Дурсль, она была тощей блондинкой с шеей почти вдвое длиннее, чем положено при ее росте. Однако этот недостаток пришелся ей весьма кстати, поскольку большую часть времени миссис Дурсль следила за соседями и подслушивала их разговоры. А с такой шеей, как у нее, было очень удобно заглядывать за чужие заборы. У мистера и миссис Дурсль был маленький сын по имени Дадли, и, по их мнению, он был самым чудесным ребенком на свете.
Семья Дурсль ей имела все, чего только можно пожелать. Но был у них и один секрет. Причем больше всего на свете они боялись, что кто-нибудь о нем узнает. Дурсли даже представить себе не могли, что с ними будет, если выплывет правда о Поттерах. Миссис Поттер приходилась миссис Дурсль родной сестрой, но они не виделись вот уже несколько лет. Миссис Дурсль даже делала вид, что у нее вовсе нет никакой сестры, потому что сестра и ее никчемный муж были полной противоположностью Дурслям. (продолжение ниже - Ю.К.)
СОДЕРЖАТЕЛЬНОСТЬ И БЕССОДЕРЖАТЕЛЬНОСТЬ
ЗЛОВОНИЕ И ГУМАНИЗМ В ИСКУССТВЕ
====== классик Брэдбери и модная писательница ==========
"дорога зимняя гладка как стих без мысли песни модной"
я взял первую страницу самой модной книжки
которую бесконечно экранизируют про Гарри Поттера
и прочел - не зная продолжения - автор Джоанн Роулинг
по фоторафии очаровательная женщина
(милая наивная доверчивая овца поверила
что главное понравиться читателю)
и ее беда что она не понимает что бизнес в искусстве
недопустим как и в любви... что он как мачеха для читателя-ребенка...
- и потом я взял неизвестный мне рассказ великого Брэдбери
и тоже прочел страницу правда текста было меньше
т.к. чуть ни половину заняла и иллюстрация и обложка книги...
и что же выяснилось ? Пушкин попал не в бровь а в глаз:
"дорога зимняя гладка как стих без мысли песни модной"
первый отрывок ничего не несет кроме отвращения:
ребенок - плевал на стены кашей...
мать - сплетничала и подслушивала соседей и шея у нее была
очень удобно длинная...
и как модная песня - по формуле Пушкина "ни одной мысли"
правда несколько элементов фантастики:
птица пролетела и кошка читала вывеску...
- но фантастика на фоне антигуманом не инетересна и пуста
главное уметь писать фон говорится в известной притче о художнике:
приходит ученик к ходожнику
- что Вы умеете? - спрашивает мастер
- я ничего не умею... только фон могу написать...
- тогда Вам нечему учиться - писать фон это самое главное
и еще в тексте есть туманный намек что есть другое:
"сестра и ее никчемный муж были полной противоположностью Дурслям"
т.е. намек о том - что есть другой мир чем отвратительный
а у великого Брэдбери добро побеждает зло
с первой страницы - мальчика хотели обидеть в очереди
но за него заступился добрый джентльмен
и в раненном мире разрушенного будущего
людская очередь стоит чтобы смотреть живописную картину
правда... - общество болеет ненавистью и в картину надо плевать
мальчик спрашивает (т.е. ищет):
"есть хоть кто-нибудь или что-нибудь чего бы мы не ненавидели?"
т.е. ищет в мире то что можно любить
какая глубина философского вопроса в устах ребенка!!!
итого... подводим в итоге - в тексте модном где слов
было в два раза больше - ничего нет кроме гадости
и сразу - несколько уроков гуманности и красоты
в коротком тексте великого гения Брэдбери
вот так вот... очевидны на коротких отрывках
что такое модная бессодержательность бестселлера
- и - созидающая сила великого истинного искусства
-=-
Исходное сообщение hazzy
К своим 15 годам я прочитала томик Бредбери уже четыре раза. А эту Поттер - ни разу, после того, как в книжном открыла и наугад пробежала одну из страниц. Даже здесь, у Вас, только скользнула взглядом, как ладонью над огнём, чтоб не задело.
ДЛЯ МРАКОБЕСИЯ НЕТ ОСНОВАНИЙ
==============================
мракобесие надо отвергать как клевету
hazzy спасибо...
а то у меня были угрызения - не перегнул ли я...
меня особенно раздражают все эти
кошмары и ужасы и мракобесия
фантастического мира чудовищ подчерпнутых из Апокалипса
напрасно Апокалипсис приняли на съезде богословов
и включили в Новый Завет
читая все эти ужасы невольно читатель может подумать
что Создатель создал мир несовершенным
- если в нем есть столь страшные чудовища
но поскольку их нет... и не может быть...
в мире Создателя - цель которого была счастье человека:
то все это мракобесие надо отвергать как клевету...
===============
Дурсли содрогались при одной мысли о том, что скажут соседи, если на Тисовую улицу пожалуют Поттеры. Дурсли знали, что у Поттеров тоже есть маленький сын, но они никогда его не видели. И они категорически не хотели, чтобы их Дадли общался с ребенком таких родителей.
Когда во вторник мистер и миссис Дурсль проснулись скучным и серым утром — а именно с этого утра начинается наша история, — ничто, включая покрытое тучами небо, не предвещало, что вскоре по всей стране начнут происходить странные и загадочные вещи. Мистер Дурсль что-то напевал себе под нос, завязывая самый отвратительный из своих галстуков. А миссис Дурсль, с трудом усадив сопротивляющегося и орущего Дадли на высокий детский стульчик, со счастливой улыбкой пересказывала мужу последние сплетни.
Никто из них не заметил, как за окном пролетела большая сова-неясыть.
В половине девятого мистер Дурсль взял свой портфель, клюнул миссис Дурсль в щеку и попытался на прощанье поцеловать Дадли, но промахнулся, потому что Дадли впал в ярость, что с ним происходило довольно часто. Он раскачивался взад-вперед на стульчике, ловко выуживал из тарелки кашу и заляпывал ею стены.
— Ух, ты моя крошка, — со смехом выдавил из себя мистер Дурсль, выходя из дома.
Он сел в машину и выехал со двора.
На углу улицы мистер Дурсль заметил, что происходит что-то странное, — на тротуаре стояла кошка и внимательно изучала лежащую перед ней карту. В первую секунду мистер Дурсль даже не понял, что именно он увидел, но затем, уже миновав кошку, затормозил и резко оглянулся. На углу Тисовой улицы действительно стояла полосатая кошка, но никакой карты видно не было.
— И привидится же такое! — буркнул мистер Дурсль.
Наверное, во всем были виноваты мрачное утро и тусклый свет фонаря. На всякий случай мистер Дурсль закрыл глаза, потом открыл их и уставился на кошку. А кошка уставилась на него.
Мистер Дурсль отвернулся и поехал дальше, продолжая следить за кошкой в зеркало заднего вида. Он заметил, что кошка читает табличку, на которой написано «Тисовая улица». Нет, конечно же, не читает, поспешно поправил он самого себя, а просто смотрит на табличку. Ведь кошки не умеют читать — равно как и изучать карты.
Мистер Дурсль потряс головой и попытался выбросить из нее кошку. И пока его автомобиль ехал к Лондону из пригорода, мистер Дурсль думал о крупном заказе на дрели, который рассчитывал сегодня получить.
Но когда он подъехал к Лондону, заполнившие его голову дрели вылетели оттуда в мгновение ока, потому что, попав в обычную утреннюю автомобильную пробку и от нечего делать глядя по сторонам, мистер Дурсль заметил, что на улицах появилось множество очень странно одетых людей. Людей в мантиях. Мистер Дурсль не переносил людей в нелепой одежде, да взять хотя бы нынешнюю молодежь, которая расхаживает черт знает в чем! И вот теперь эти, нарядившиеся по какой-то дурацкой моде.
(отрывок - первая страница)
========== * ===========
Рэй Брэдбери
УЛЫБКА
На главной площади очередь установилась еще в пять часов, когда за выбеленными инеем полями пели далекие петухи и нигде не было огней. Тогда вокруг, среди разбитых зданий, клочьями висел туман, но теперь, в семь утра, рассвело и он начал таять. Вдоль дороги по двое, по трое подстраивались к очереди еще люди, которых приманил в город праздник и базарный день.
Мальчишка стоял сразу за двумя мужчинами, которые громко разговаривали между собой, и в чистом холодном воздухе звук голосов казался вдвое громче. Мальчишка притоптывал на месте и дул на свои красные, в цыпках руки, поглядывая то на грязную, из грубой мешковины, одежду соседей, то на длинный ряд мужчин и женщин впереди.
— Слышь, парень, ты-то что здесь делаешь в такую рань? — сказал человек за его спиной.
— Это мое место, я тут очередь занял, — ответил мальчик.
— Бежал бы ты, мальчик, отсюда, уступил бы свое место тому, кто знает в этом толк!
— Оставь в покое парня, — вмешался, резко обернувшись, один из мужчин, стоящих впереди.
— Я же пошутил. — Задний положил руку на голову мальчишки. Мальчик угрюмо стряхнул ее. — Просто подумал, чудно это — ребенок, такая рань, а он не спит.
— Этот парень знает толк в искусстве, ясно? — сказал заступник, его фамилия была Григсби. — Тебя как звать-то, малец?
— Том.
— Наш Том, уж он плюнет что надо, в самую точку — верно, Том?
— Точно!
Смех покатился по шеренге людей.
Впереди кто-то продавал горячий кофе в треснувших чашках. Поглядев туда, Том увидел маленький костер и бурлящее варево в ржавой кастрюле. Это был не настоящий кофе. Его заварили из каких-то ягод, собранных на лугах за городом, и продавали по пенни чашка, согреть желудок, но мало кто покупал, мало кому это было по карману.
Том устремил взгляд туда, где очередь пропадала за разваленной взрывом каменной стеной. — Говорят, она улыбается, — сказал мальчик.
— Ага, улыбается, — ответил Григсби.
— Говорят, она сделана из краски и холста.
— Точно. Потому-то и сдается мне, что она не подлинная. Та, настоящая, — я слышал — была на доске нарисована, в незапамятные времена.
— Говорят, ей четыреста лет.
— Если не больше. Коли уж на то пошло, никому не известно, какой сейчас год.
— Две тысячи шестьдесят первый!
— Верно, так говорят, парень, говорят. Брешут. А может, трехтысячный! Или пятитысячный! Почем мы можем знать? Сколько времени одна сплошная катавасия была… И достались нам только рожки да ножки.
Они шаркали ногами, медленно продвигаясь по холодным камням мостовой.
— Скоро мы ее увидим? — уныло протянул Том.
— Еще несколько минут, не больше. Они огородили ее, повесили на четырех латунных столбиках бархатную веревку, все честь по чести, чтобы люди не подходили слишком близко. И учти, Том, никаких камней, они запретили бросать в нее камни.
— Ладно, сэр.
Солнце поднималось все выше по небосводу, неся тепло, и мужчины сбросили с себя измазанные дерюги и грязные шляпы.
— А зачем мы все тут собрались? — спросил, подумав, Том. — Почему мы должны плевать?
Григсби и не взглянул на него, он смотрел на солнце, соображая, который час.
— Э, Том, причин уйма. — Он рассеянно протянул руку к карману, которого уже давно не было, за несуществующей сигаретой. Том видел это движение миллион раз. — Тут все дело в ненависти, ненависти ко всему, что связано с Прошлым. Ответь-ка ты мне, как мы дошли до такого состояния? Города — груды развалин, дороги от бомбежек — словно пила, вверх-вниз, поля по ночам светятся, радиоактивные… Вот и скажи, Том, что это, если не последняя подлость?
— Да, сэр, конечно.
— То-то и оно… Человек ненавидит то, что его сгубило, что ему жизнь поломало. Так уж он устроен. Неразумно, может быть, но такова человеческая природа.
— А есть хоть кто-нибудь или что-нибудь, чего бы мы не ненавидели? — сказал Том.
— Во-во! А все эта орава идиотов, которая заправляла миром в Прошлом! Вот и стоим здесь с самого утра, кишки подвело, стучим от холода зубами — новые троглодиты, ни покурить, ни выпить, никакой тебе утехи, кроме этих наших праздников, Том. Наших праздников…
Том мысленно перебрал праздники, в которых участвовал за последние годы. Вспомнил, как рвали и жгли книги на площади, и все смеялись, точно пьяные. А праздник науки месяц тому назад, когда притащили в город последний автомобиль, потом бросили жребий, и счастливчики могли по одному разу долбануть машину кувалдой!..
(отрывок - первая страница)
-=-
Комментарии (2):
16-01-2017-19:16
удалить
Мало понятно почему надо сравнивать одно с другим... Вы любите больше Бредбери,ну и читайте его! Кстати! Он никогда не писал чего нибудь в виде сказок,это называлось фантастикой,если помните. А про Гарри это сказка с ярко отрицательными и положительными героями. А хотите похлеще сценарий-почитайте Афанасьева сборник русских народных сказок,мало не покажется! Например" Крошечку ховрошечку"
ЮРИЙ_КОСАГОВСКИЙ
16-01-2017-19:45
удалить
Исходное сообщение Аноним Мало понятно почему надо сравнивать одно с другим... Вы любите больше Бредбери,ну и читайте его! Кстати! Он никогда не писал чего нибудь в виде сказок,это называлось фантастикой,если помните. А про Гарри это сказка с ярко отрицательными и положительными героями. А хотите похлеще сценарий-почитайте Афанасьева сборник русских народных сказок,мало не покажется! Например" Крошечку ховрошечку"РУССКИЕ СКАЗКИ И ЖУТКИЕ АМЕРИКАНСКИЕ ФЭНТЕЗИ ====== созидание и разрушение человека ====== сравнивать надо! зачем? для того чтобы отличить духовную пищу от "заменителей разрыхлителей и усилителей вкуса" и что есть такоего в Крошечке-Хаврошечке? разнца между Крошечкой-Хаврошечкой и апокалиптической фантастикой принципиальная: в русской сказке - предстает мир в котором можно жить а в ужасных мирах американской фантастики сказочной жить невозможно - там может жить только необыкновенный герой это угнетает и гасит стимул к жизни и гасит творческие начала в человеке и русский герой это не сверхспособности а наоборот наплевательство Иванушки-Дурочка а это и окрыляет к жизни а дает верные ориентиры .
Комментарии (2):
вверх^
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник конфетная обертка и что внутри * СОДЕРЖАТЕЛЬНОСТЬ И БЕССОДЕРЖАТЕЛЬНОСТЬ... ЗЛОВОНИЕ И ГУМАНИЗМ В ИСКУССТВЕ * мода и классика | Арт_Калейдоскоп - ... |
Лента друзей Арт_Калейдоскоп
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»